Наталья Батракова – Миг бесконечности 2. Бесконечность любви, бесконечность печали... Книга 2 (страница 85)

Катя и впрямь залюбовалась Ленкой: стройная от природы, четко очерченные линии правильного по форме лица, матовая кожа… Естественная красота без всякого макияжа! Изящный изгиб запястья, тонкие пальцы, длинная сигарета. Красивая женщина красиво курит на фоне темного окна…

— Лена, ты такая… неземная! Красивая невероятно! И короткая стрижка тебе идет. Никогда бы не подумала!

— Видела бы ты меня два года назад: кожа да кости, волосы лезли, ломались, с расчески по жмене снимала… Забывала поесть, забывала поспать, да что там — в душ забывала сходить… — невидящим взором Лена смотрела в темноту за окном. — Никак не могла поверить в Элькин диагноз, билась как рыба об лед, искала, кто сможет вылечить. Потом эта война с Игорем… Такое состояние было — словно в водоворот затягивает! Пока не осознала, что всё надо принять и научиться с этим жить. Смирилась — и водоворот отпустил. Пришлось заново многому учиться: радоваться мелочам, не обращать внимания на мелкие неурядицы, воспринимать каждый день как награду. Элька научила, — Лена загасила сигарету и вернулась к столу. — Знаешь, что меня сегодня больше всего удивило? Как она тебя и Марту приняла. Она ведь чужих и близко к себе не подпускает, месяцами привыкает к новым людям, да и то не ко всем. А здесь едва увидела — сразу пошла навстречу. Я глазам не поверила! Вела себя, точно с рождения с вами знакома. Особенно с Мартой.

— А Егор как? Ты с ним общаешься?

— Почти каждый день. Разговариваем и переписываемся по интернету с телефона одноклассника. Если Игорь узнает, то влетит всем троим. Скорее бы он вырос, стал самостоятельным… Анна Афанасьевна повезла ему от нас подарок — рисунки Эльки. Завтра покажу, как она рисует. Это нечто! В каждой линии столько философии… Уехала в отпуск на пару недель наша няня, — Лена погрустнела. — Боюсь, скоро останемся без нее. Постарела, тяжело ей с нами… Даже не знаю, как дальше будем: няня здесь стоит дорого.

— Дорого — это сколько?

— Дорого — это значит очень дорого. Для меня — дорого… По брачному контракту Игорь оплачивает вот этот маленький домик в пригороде, лечение Эли в клинике, ну и мне ежемесячное содержание перечисляет. Скромное, поверь. Анна Афанасьевна по доброте душевной, можно сказать, бесплатно работает: за еду да билеты домой два-три раза в год. А Элька, как ты понимаешь, не всякого нового человека примет. Чтобы сводить концы с концами, пришлось на работу устроиться. Преподаю русский язык для детей и взрослых в частной школе неподалеку.

— И это все, что сделал для вас Игорь? — «щедрость» банкира поразила Катю.

— Не совсем. Есть еще сумма, оформленная на Элю в одном фонде. До совершеннолетия воспользоваться ею нельзя, но проценты раз в полгода нам перечисляют. Как опекун, я могу ими пользоваться, но не трачу.

— Почему?

— Перевожу на накопительный счет. Брачный контракт у нас до совершеннолетия Эли, а что будет дальше, неизвестно. Так что создаю наш резервный фонд на будущее. Ничего, проживем! — Лена улыбнулась. — Есть золотая мечта — выкупить этот домик у хозяев. Свежий воздух, свой крохотный участок, до клиники близко. На бензин меньше тратиться, опять же. Здесь очень дорогой бензин… Хотя кому я об этом рассказываю! Всё обо мне и обо мне. Ты-то как?

— Вроде хорошо, — Катя пожала плечами. — Благодаря сестре быстро адаптировалась. С работой и жильем тоже она помогла вместе со своим гражданским мужем. Как-то привыкла. Зажала в кулачок нервы, усмирила желания, живу умом, а не сердцем. Осталась последняя операция. Надеюсь, что через год вернемся домой.

— А вот мы вряд ли вернемся… — Лена погрустнела. — Не скоро во всяком случае: привязаны и к клинике, и к доктору. Очень хороший доктор… Златан. Если бы не он, не знаю, что с нами было бы. Ровесник Игоря. На этом вся их схожесть заканчивается.

— Расскажи о нем, — попросила Катя, догадавшись, что для Лены Златан — не просто доктор. Вернее, не только доктор.

— Он серб, родился в бывшей Югославии, — Лена допила свой бокал и с очередной сигаретой снова подошла к окну. — Доктор, педиатр. После того как сам диагностировал у своей младшей дочери аутизм, решил сменить специализацию. Приехал сюда, отучился, получил право на работу, поехал за семьей. Только опоздал. За день до приезда при бомбежке Белграда погибла почти вся семья: мать, жена, двое детей. Только младший брат выжил, он уже учился в университете в Вене. Такая вот судьба.

— Не позавидуешь.

— Похоронили они с братом родных и решили не возвращаться на родину. Старший с головой ушел в работу, младший — в учебу. Сейчас он инженер, специалист по альтернативным источникам энергии, работает по всему миру. Женился недавно, жена родом из Бразилии и тоже инженер. Они и сейчас там работают, возможно, там и осядут. Златан защитил докторскую, стал профессором. Как-то он случайно увидел фотографию Эльки в картотеке клиники. Это удивительно, но она как две капли воды похожа на его погибшую дочь! Пригласил на прием. Мы как раз спешно из Минска вернулись, у ребенка ухудшение, я вся в слезах-соплях. И вот представляешь, она, едва его увидела, сразу успокоилась, даже уснула на руках. Я была в шоке! Думала, что после Игоря вообще никого из мужчин к себе не подпустит! Как позже признался Златан, он тоже не ожидал такой реакции. С тех пор мы обе его пациентки, — Ленка загасила сигарету, подлила в бокалы вина. — Ну, давай уж ты хоть что-то о себе расскажешь!

— Нет-нет, замотала головой Катя. — Продолжай… Он тебе нравится?

— Больше, чем нравится. Я его люблю, — спокойно призналась Лена.

— А он?

— Признался в любви, сделал предложение… Только я его не приняла.

— Почему?!

— Как тебе объяснить… Я ведь ничего не знала о жизни, когда выходила замуж за Колесникова. Мечтала о красивой жизни — тут же получила ее на блюдечке с голубой каемочкой. Никаких бед, никаких забот. Разве что скучала порой от безделья. Но стоило один раз пойти против воли Игоря, как всё резко изменилось.

— Это когда он предложил сдать Элю в приют? — догадалась Катя.

— Да… Только как я могла ее сдать? Да я бы с ума сошла от мыслей, как она там без меня!

— Понимаю. Я тоже не смогла бы оставить ребенка.

— Отказалась — и мигом всё потеряла. Представь, нам даже поесть было нечего! И за лечение нечем платить. Если бы не Златан, не знаю, чем бы закончилась моя борьба. Такие мысли страшные в голову лезли… — словно ужаснувшись собственным воспоминаниям, Ленка зажмурилась, прикрыла рот ладошкой, тряхнула головой. — Хотела руки на себя наложить, но так, чтобы сразу вместе с Элькой… Только рука не поднималась на собственного ребенка. В истерике написала Павлу, попросила помощи.

— Я знаю, что он тебе помог, — Катя погладила ладонь подруги. — Павел всегда отличался человечностью.

— Да, — вытерев выступившие слезы, согласилась Лена. — Спасибо ему! Мне помог, друга потерял…

— Павел молодец! Жаль, что мне когда-то не пришла в голову мысль обратиться к нему за помощью.

— Не сомневаюсь, что и тебе помог бы, — кивнула Лена. — Век буду ему благодарна. Брачный контракт — его заслуга. Только по тому же брачному контракту, если я выйду замуж, то всё сразу потеряю: домик, содержание. Даже оплату лечения Эли! Он все предусмотрел, связал меня по рукам и ногам, понимаешь?

— А Златан об этом знает?

— Конечно! Успокаивает, что в состоянии о нас позаботиться. Только, раз обжегшись, боюсь кому-то довериться. За Эльку боюсь! А если мы потеряем всё?

— Глупенькая! Ну и что ты потеряешь? Вот эти четыре стены? А сколько приобретешь взамен, подумала? — Катя улыбнулась. — Я в пятницу квартиру на Гвардейской продала, чтобы оплатить последнюю операцию Марты. По сути, больше у меня ничего нет. Но в сравнении с тем, что собиралась из-за Марты выйти замуж за нелюбимого человека, это такая мизерная потеря!

— То есть как продала? — не поняла Лена. — И что, теперь совсем без денег останешься?

— Ну почему же без денег? Руки-ноги есть, голова на плечах тоже вроде осталась. Работать могу, так что не пропадем. Главное, чтобы Марта поправилась. Так что подумай… Иногда мы так боимся потерять то, что имеем! Держим синицу в руке, да так крепко, что задавить готовы, и забываем, что журавль в небе не так уж и недосягаем. Надо только оторваться от земли и взлететь! И такие крылья дает любовь. Так что отпусти синицу, оторвись от земли.

Ленка задумалась.

— Очень хочу. Но все равно боюсь, — наконец призналась она. — А давай я завтра познакомлю тебя со Златаном! Ты же насквозь людей видишь.

— Так уж и насквозь? Я с радостью с ним познакомлюсь. Но решать все равно придется тебе самой.

— Понимаю… А что, Ладышев вам совсем не помогает? Только не отнекивайся, что он — отец Марты. Я и раньше догадывалась. Убедилась, как только ее увидела. Неужели ты в нем так ошиблась?

— Нет, — Катя опустила голову. — Ни на грамм не ошиблась… Но я очень перед ним виновата.

— Как это? — не поняла Ленка. — Здесь скорее он виноват.

— Он до сих пор не знает, что Марта — его дочь. Ладно, слушай…

…Подъехав на такси к дому на Сторожевке, Валерия отыскала в сумке ключи от «Тойоты», попросила водителя высадить ее на площадке перед новым высоким домом, перегнала машину ближе к подъезду, зашла в лифт.

На лестничной площадке перед входом в тамбур ее ждал участковый. Удостоверившись, что она и есть Галецкая, он попросил открыть тамбур, снял с двери квартиры наклейку с печатями и зашел внутрь.