Наталья Батракова – Миг бесконечности 2. Бесконечность любви, бесконечность печали... Книга 2 (страница 84)
— Ладно, — Потюня сунул визитку в карман сумки на плече. — Хотел спросить: а вы видели Марту? Ну, дочь Кати.
— Да. Видел.
— И что скажете? Кто, на ваш взгляд, отец? Ладышев?
— Возможно. Но нас с вами это не касается, — твердо произнес Андрей Леонидович.
— Почему? — от удивления Веня быстро-быстро захлопал ресницами.
— Потому что все должно идти своим чередом. Уже идет. Независимо от нас с вами. И не стоит вмешиваться в этот процесс.
— А как же тогда?..
— Никак. Наберитесь терпения и ждите. И я буду ждать, и другие, кому небезразличны и Екатерина Александровна, и Вадим Сергеевич, и Марта… Любовь — она ведь только для двоих. Она не терпит стороннего вмешательства: ни из плохих побуждений, ни из хороших. Они сами для себя должны решить, что и кто для них важнее… До свидания, — Поляченко протянул руку. — Был рад более близкому знакомству с другом Екатерины Александровны.
— Ну, и я… тоже рад… познакомиться с другом Вадима Сергеевича…
Веня вышел из здания, сел в машину, достал визитку.
«Может, он прав, этот Андрей Леонидович? Может, не стоит вмешиваться? Как только стараюсь сделать Кате лучше, получается еще хуже… — Потюня вздохнул, внес номер Поляченко в контакты телефона, спрятал визитку, завел двигатель. — Так и быть, подожду…»
Закончив совещание, Поляченко дал несколько распоряжений охране по организации первого после перерыва рабочего дня на случай, если с утра задержится. Такое могло произойти, раз уж Веню стали расспрашивать о «коробочке». Что ж, возможно, им пора признаться, что такая «коробочка» на самом деле была. В любом случае сей факт уже не имел значения: завод возобновляет работу.
Зазвонил телефон.
— Андрей Леонидович, мне только что сообщили, что Обухов очнулся, — сонным голосом поведал Зиновьев. — Какие указания?
— Ты-то выспался?
— А-а-а-а! — чувствовалось, как сладко зевнул подчиненный. — Выспался. Почти огурец!
— Тогда вот что, огурец, уточни состояние Обухова, а я позвоню адвокату. Если Максим может давать показания, то подкинешь его в больницу. Что делать — он знает. Да, еще: фотокора спрашивали о «коробочке».
— Ага, то есть уже знают… Наши действия?
— Признаемся. Ты выполнял мои указания.
— А не рано?
— Не рано, — успокоил подчиненного Андрей Леонидович. — С завтрашнего дня все возвращаются к рабочим обязанностям. Ладышев сообщил еще по дороге.
— Ура-а-а! — завопил во всю глотку Зиновьев. Поляченко даже пришлось отнести трубку подальше от уха. — Все понял! Полетел исполнять!
В том, что Саша все понял правильно, Поляченко не сомневался. За время долгого пути в Варшаву и обратно, они многое успели обговорить. Оставалось дождаться повторного звонка Ладышева.
Долго ждать не пришлось.
— Ну, что там?
— Ты был прав, блок решил всё дело! Или ускорил, роли это уже не играет. Ты во всем оказался прав! Как выяснилось, не мы первые. Схема была одна и та же: сбой оборудования, при возврате никаких сбоев. Линейка медицинского оборудования у концерна большая, и до нашего случая выбирали что попроще. Там тень бросят, здесь очернят — но по мелочам. На такие комплексы, как у нас, впервые покусились. Но благодаря переправленному в Японию блоку служба собственной безопасности быстро выявила цепочку. След привел прямо в концерн, можно сказать, с самое сердце. Всех подробностей не знаю, да и вряд ли узнаю… Так что прими мои поздравления. Горжусь, что работаю вместе с тобой!
— Да ладно тебе… Служу «UAA Electronics»! — отшутился Поляченко, чтобы скрыть смущение. — Долго ты там еще будешь? Когда домой?
— В субботу или воскресенье вернусь. Точно пока не знаю. По второй линии много вопросов. Но это еще не все… Трам-тара-рам! — Ладышев сделал паузу. — Решается вопрос еще о двух сборочных линиях!
— Так ведь места нет, — растерялся Поляченко. — Некуда нам расширяться. Разве что волейбольную площадку сносить.
— Как это нет? А ничейный овраг за забором? — напомнил Ладышев. — Как раз хватит территории! Ты там присмотрись на месте. Как Обухов?
— Пришел в себя. Зиновьев везет к нему адвоката. В остальном порядок. Завтра все выходят на работу. Так что состояние всеобщего счастья и ликования коллективу обеспечено.
— Все молодцы, все терпеливо ждали, никто не ныл… Падаю, так спать хочу. Признаться, пока ждали десерт, думал, что усну прямо за столом. Так что до завтра! Позвоню днем.
— Отдыхай. До завтра!
Поляченко закончил разговор, посмотрел на телефон. На сегодняшний вечер у него оставалось еще одно важное дело.
— Валентина Замятина?.. Здравствуйте! Мне ваш номер дала Екатерина Евсеева… Не волнуйтесь, с ними всё хорошо. Были вынуждены уехать раньше срока… Нет, не только. Вы знакомы с Максимом Обуховым? В таком случае нам необходимо встретиться. Можно прямо сегодня… Хорошо, я буду там… минут через пятьдесят. Точнее, через час… Договорились, — закончил он разговор и набрал номер оператора такси: — Здравствуйте. Нужна машина. Да, сейчас…
…Вадим проснулся среди ночи, зевнул, снял с зарядки телефон, чтобы уточнить время, и заметил в почтовом ящике непрочитанное письмо от Хильды.
«Здравствуй, мой дорогой Вадим!
Очень рада за тебя и за твое дело! Горжусь! И, как всегда в таких случаях, вспоминаю Мартина, который тебя любил и в тебя верил! Спасибо, мой дорогой, ты подарил мне прекрасное настроение на весь день!
Что касается вопроса о Екатерине Евсеевой и ее дочери Марте. В правилах нашего фонда есть пункт, согласно которому мы отслеживаем состояние ребенка, которому уже оказали помощь, до полного выздоровления. По финансовой возможности, конечно, и по медицинским показаниям. Около года назад мой секретарь направила в адрес Екатерины письмо, в котором мы просили выслать ходатайство для финансирования последней операции. Перед этим мы связались с клиникой, уточнили стоимость предоперационных обследований, оперативного вмешательства, необходимых реабилитаций. Для того чтобы включить всё это в план финансовых расходов и открыть целевое накопление средств, нам оставалось только получить ходатайство от матери ребенка.
К нашему удивлению, Екатерина Евсеева отказалась от помощи, объяснив это тем, что планирует выйти замуж за гражданина Германии Генриха Вессенберга, который готов удочерить ее дочь. Как ты знаешь, по нашим законам, медицинскую помощь детям, имеющим немецкое гражданство, государство оказывает бесплатно. Я только что подняла ее ответ, который высылала и тебе на твой почтовый адрес.
Мы поблагодарили фрау Евсееву за своевременный ответ, пожелали полного выздоровления девочке. К сожалению, это всё, что я могу тебе сказать.
Обнимаю, Хильда.
P.S. Если у фрау Евсеевой изменились обстоятельства и девочка нуждается в помощи, фонд вряд ли успеет собрать нужную сумму. Но я подумаю, чем мы сможем ей помочь. Попроси ее прислать нам официальный запрос».
«Так вот за кого она выходит замуж, и вот как она решила вопрос… — понял Вадим. Стало горько и обидно. Писем из фонда он не читал, автоматически пересылал их Клюеву и тут же удалял из своей почты, чтобы не мозолили глаза и ни о чем не напоминали. — А чему я удивляюсь? Он четыре года был рядом… Что ж, это ее выбор. Расслабился, размечтался… Забыть! Не это сейчас главное!» — он отложил телефон…
— Спят… — закрыв дверь, шепотом сообщила Ленка.
— Моя первой уснула, — улыбнулась Катя, дожидавшаяся хозяйку на кухне. — Устала с этими переездами.
— Чай? Кофе? Или что поинтереснее? — загорелись глаза у Колесниковой. Подвинув стул к столешнице, она легко на него вскочила, что-то переставила и вытащила бутылку красного вина. — Вот! Берегла. Осталась после последнего приезда Игоря.
— И давно приезжал?
— Почти год назад, перед разводом. Поругались, не до вина было… Я вообще забыла, когда пила последний раз. Разве что немного пива в жару. Бутылку сначала хотела выбросить, а потом решила приберечь до особого случая, — Ленка спрыгнула со стула и принялась рыться в выдвижном ящике. — Где же штопор? Нашла!.. Надо же, разучилась бутылки откупоривать, пробка отломалась…
— Давай помогу. Выкручивай и по новой… Должно быть, старое вино, если пробка крошится.
— Так у Колесникова другого и не водилось, забыла, что ли?.. Получается!..
Общими усилиями они откупорили бутылку, разлили вино по фужерам, которые опять же пришлось искать в шкафу.
— Не хватает только Милы и соленых огурцов, — ностальгически улыбнулась Катя.
— А мне все эти годы тебя не хватало, — подняла бокал Ленка. — За тебя, подружка!
— И за тебя!
Звякнуло стекло. Пригубив вино, Катя и Лена посмотрели друг на друга, поставили бокалы и обнялись.
— Как я по тебе соскучилась! — прошептала Ленка. — Как мне не хватало твоей сдержанности, рассудительности… Я-то едва истеричкой не стала. Правда-правда!
— Не верю. Я вообще с трудом тебя узнаю: спокойная, уверенная… Повзрослела, что ли? — пошутила Катя.
— Все гораздо проще, доктор запретил нервничать. Сказал, что это на Эльке отражается, даже если она не видит и не слышит. Связь у нас с ней особенная, — Ленка встала, приоткрыла окно, достала пачку сигарет, зажигалку. — Я покурю, ты не против? Единственное средство для расслабления. А ты? Бросила?
— Иногда могу взять сигарету, но не курю с тех пор, как узнала о беременности. Не волнуйся, мне это не мешает. Даже нравится наблюдать за теми, кто красиво курит. Вот как ты сейчас.