Наталья Барабаш – Желтый мокасин для любовника. Веселые рассказы (страница 38)
В бунгало я в оцепенении уставилась на развешанные в шкафу прелестные тряпочки. И наконец поняла то, о чем всегда твердил муж: все это ненужный хлам. Взяла с собой лишь рубашку, три бутылки воды и пожухлый банан на случай чудесного спасения на каком-нибудь дереве. Мужа больше всего страшил информационный голод и он спешно запихивал в сумку айфон, айпад и компьютер, бормоча себе под нос: брать зарядку – не брать зарядку?
– Ну и куда ты в море ее воткнешь? – ехидно спросила я.
К рецепции мы решили двинуть сразу. В соседнем бунгало наши шумные русские соседи, вчера устроившие здесь на песке пышный банкет с официантами, спокойно играли в карты.
– Вас что, не предупредили? – кинулся к ним муж. – Угроза цунами!
– А, то-то я думаю, чего этот парень от нас хочет! – сказал восседающий в центре стола человек-гора. – И че?
– Ну, хорошо бы собраться и пойти к рецепции.
– А фигли?
– Ну, может, удастся что-то организовать. Выйти в море на катерах! – сказал муж, в далеком прошлом учившийся на моряка.
– Да забей! – сказал толстяк и крикнул кому-то:
– Людка, шампанское тащи! Тут цунами идет! Надо отметить!
Восхищаясь их похмельной смелостью, мы все же потрусили к рецепции. По дороге встретили девушку с мамой: они кормили попугая.
– Угроза цунами! Возьмите необходимые вещи и идите к рецепции, – сказал им муж.
– Не может быть! – возмутилась мама. – Какая подлость! У нас же сегодня как раз последний день!
– Ну, может, еще не последний, – пробормотала я себе под нос.
Над рецепцией висело тяжелое ожидание. Интернет работал только здесь и все 8 менеджеров сосредоточенно тыкали пальцами в мониторы компьютеров и телефонов.
На диванах уже сидела английская семья: прямая как палка жена с застывшим будто окаменелость времен неолита лицом, трое шумных мальчишек и их отец, похожий на киногероя с обаятельной голливудской улыбкой – видно было, что он выжимает ее из последних сил. Он неестественно смеялся и похлопывал одного из менеджеров по плечу – со все нарастающей силой.
– И что ты можешь нам предложить, друг?! – как бы шутливо спрашивал он.
– Друг, не волнуйся, что-нибудь придумаем! – с такой же натужной веселостью отвечал тот.
– Что придумаем? Давай сейчас думай! Потом поздно будет!
Но мальдицам, застывшим, как мухи в янтаре, в вечном лете, время казалось резиновым.
Парень с сильно беременной женой сидели молча, взявшись за руки, и смотрели на море. Я так и не узнала, какой они национальности, потому что за все время они так и не сказали ни слова. В углу терзал компьютер русский мужик лет 40 с седым ежиком волос и тревожно-запавшим лицом. Раз в минуту он безысходно и безадресно, как камень в воду, бросал в пространство:
– А в 2004 году жертвами цунами стало 170000 человек… На Мальдивах погибло 40 туристов. В 2011 году в Японии цунами унесло жизни…
Мы тоже полезли в интернет. Новости было две. Хорошая и плохая. Хорошая – президент Индонезии заявил, что угрозы нет. Плохая – специалисты утверждали, что волна может сформироваться в любой момент, причем сверхскоростная и высокая. В Мале уже эвакуируют школы и офисы.
– Ну, нам спокойнее – тут эвакуироваться некуда! Можем расслабиться! – невесело пошутил подсевший к нам бывший военный. Рядом поджав губы сидела его недовольная жена – из тех задорных генеральш, что выхватили своих мужей из общей стаи еще щенками-лейтенантами. О чем никогда не дают им забыть. Они только два часа как приехали на остров. И жена не хотела никакого цунами. Она хотела найти прокат ласт и масок. Отчаявшись заставить мужа броситься на их поиск, она стала ходить за перекошенными от напряженного ожидания менеджерами и заглядывать им в глаза – а где мне взять маску и трубку? Это платно? До какого часа работает прокат? Менеджеры шарахались от нее как от чумной, но она не теряла надежды.
– Делайте что-нибудь! – продолжал настаивать сквозь резиновую улыбку англичанин, хватая очередного служащего. – Тут дети!
– Ну, если цунами подтвердится, можем погрузить всех на катер и вывести в море! – и как-то неуверенно ответил менеджер. В это время катер сыто заурчал мотором и неторопливо отчалил от пирса.
– Ну, он потом вернется! – менеджер печально проводил его глазами.
– Послушайте, а чего вы людей не собираете? Вон некоторые еще купаются! – не отставала я.
– Не надо сеять панику! – ответил менеджер. – если цунами дойдет до Шри-Ланки, то оттуда до нас еще 20 минут. Что-нибудь придумаем…
Я представила, как за 20 минут людей собирают по всему острову, вытаскивают из воды, грузят на корабль… Нет, не получается.
Удивительно, но это не вызвало паники. Я всегда думала, что при моем холерическом характере в минуту опасности буду суетиться и мельтешить, вызывать какого-нибудь директора. Ничего. Я апатично сидела на лавочке возле рецепции, молчала (что для меня – подвиг), мысленно решив: будь что будет. Никакая прошлая жизнь не мелькала перед глазами. Никаких ценных мыслей не вертелось в голове. Так, пронесется что-то неясное транзитом: а если залезть на дерево? – и тут же растает. Зато муж был активен и деятелен: он пытался разузнать, есть ли спасательные круги, советовал англичанину надеть их на детей, проконтролировал, пришли ли мама с дочкой – они гордо появились на пирсе в найденных где-то спасательных жилетах. И бесконечно мониторил информацию в интернете.
Два радостных сообщения пришли одновременно.
– Я узнала! Ласты и маски можно будет взять напрокат через час! – победно, во всеуслышанье заявила жена вояки.
– Угроза цунами снята! – объявил менеджер.
– Вот видишь! – сказала командирша мужу. – Я так и знала! А тебе лишь бы повод найти ничего не делать!
– Что цунами? – заплетающимися языками спросили нас выпивающие соседи, когда мы прибрели к бунгало.
– Отменили!
– Оп-па! А какого хрена мы тогда так нажрались? Ну, за это надо выпить!
И я подумала: а что-то в этом есть…
Про красоту
Вода в лагуне – бирюзово-прозрачная, красоты необыкновенной. И когда поднимается волна, то просвечивает насквозь, как ограненный аметист. И вдруг где-то на мелководье эта волна подхватила рыбу-попугая. Расцветка у него даже для тропиков уж слишком яркая: голова желтая в крапинку, тело – изумрудно-зеленое, плавники – красные, а по спинке еще розовые мазки разбросаны…
И вот это переливающееся красками чудо вдруг оказывается внутри прозрачной бирюзовой волны. И на мгновение изумленно застывает в ней, как муха в янтаре, разинув оторопело рот и переливаясь всеми цветами радуги…
Более красивого зрелища я давно не видела.
Рыбный день
Поднялся тут у нас ветер, волна стала погуливать, даже дождь утром рухнул с неба на несколько минут.
В море – волнение, рыбы непривычно оживлены, ищут, где от болтанки лучше укрыться. А есть тут один причудливый коралл, похожий на раскидистое дуплистое дерево. В его тени любят отдыхать местные записные красавцы-щеголи. Местный интеллигентский бомонд. Крупные, породистые, дизайнерски-стильные: сами – серебристые в крупную продольную черную полоску, а морда и плавники – леопардовые: желтые в черный кружочек. Они тут всегда тусуются и проплывающих рыб обсуждают. Может, и про политику что трындят, не знаю: типа акула совсем обнаглела, ест и есть морское добро, никак не наестся! Прихлебатели ее все кораллы под себя подгребли и обглодали дочиста. Всю экологию порушили!
Ну, короче, элитные самцы знают, как с пользой для родины время убить.
А тут подплываю: сбились красавцы в перепуганную кучу рядом с кораллом. А в его сень спрятались от болтанки мускулистые ребята в камуфляже: здоровые черные морды – как в касках, расцветка защитно-пятнистая – точно как у спецназа. Выперли они, значит, тусовщиков с насиженного места. Что интересно: спецназовцев трое, а красавцев, почти не уступающих им в размерах – шестеро. Но они покорно жмутся к скромному камешку, рты захлопнули, глаза выпучили. Ждут репрессий.
Ну, эти в камуфляже передохнули, заржали и дальше поплыли по своим рыбьим делам. Щеголи проводили их глазами, помялись еще немного – и шасть на свои козырные места. Через несколько минут уже плавники распушили, рты раззявили. Чувствую: критикуют порядки, осуждают недемократичный режим.
Даже на дне у свободомыслящих интеллигентов – все та же судьба.
Открытие
Я вот тут естественнонаучное открытие совершила. Нечаянно. Не Нобелевская премия, конечно, но кое-что. На примере комаров.
Вернулись мы с моря домой в Вену, а тут – комары с ума сошли. Набрасываются, сволочи. Вечером на улицу не выйти. Поборолась я с ними денька два.
Ну и открыла. Могу диссертацию защищать. О схожести характера всего живого в едином ареале обитания.
Вообще-то я давно заметила, что животные, растения и насекомые перенимают черты народа, рядом с которым живут. Так что комары просто еще раз меня в этом убедили. Слишком разный у австрийцев и наших национальный характер.
Вот наш, русский комар – юркий, изворотливый, верткий. На посадку идет с громким звоном: мол, все видят? Я лечу!
Сразу не кусает – долго примеривается. Пытаешься его прихлопнуть – уворачивается. Сбегает прямо из-под руки. Жизнь его к трудностям приучила. Потому он подходит к делу творчески. Ищет, гад, такую точку, до которой ты не сразу дотянешься. Между пальцев может укусить, рядом с пяткой, под лопаткой. Но просто попить крови ему мало. Надо еще покуражиться. Поэтому, напившись, любит ночью нахально подлететь и зудеть в ухо. Ты бесишься, машешь руками, включаешь свет – никого. Выключишь – зудит. И ведь не хочет уже жрать – если ненароком прибьешь, увидишь: кровушки он уже хлебнул. Просто гуляет, безобразничает…