Наталья Бакирова – Остановка грачей по пути на юг (страница 3)
4. «Это как СПИД, только хуже!»
У Смерти было лицо с яркими армянскими чертами. Довольно, надо признать, симпатичное. Она улыбнулась и подмигнула.
Михаил отвернулся. Но куда отворачиваться, когда они все здесь такие: ведьма, еще одна ведьма, зомби, скелет, вампир…
– На их вид не обращайте внимания, Михаил Ильич. – Молодая учительница цепко оглядела класс. – Это такое мероприятие. В рамках знакомства с культурой страны изучаемого языка… Пахомов, ты что себе позволяешь!
Пухлый парень с кошачьими ушами неохотно слез с подоконника, где сидел в обнимку с полоротой зубастой тыквой. Учительница с некоторым беспокойством задержала взгляд на висящей через плечо Михаила аптечке и вышла, мелко стуча каблучками.
Он остался стоять у доски. Стоял, сунув руки в карманы, и разглядывал нечистую силу, которая в ответ тоже с готовностью уставилась на него. Ну что ж, посмотрим, насколько вы в теме.
– ВИЧ-инфекция? Это как СПИД, только хуже!
– Что-то страшное…
– Ну, умирают от этого. Вроде.
– Умирают, умирают! – закричала, захохотала Смерть.
Зомби, на шее которого висел фотоаппарат, поморщился:
– Джемма… Ты же не банши все-таки, зачем так орать?
– ВИЧ только у геев, – деловито сообщил парень в костюме вампира с неестественно белыми зубами. – Нам не грозит.
– Тебе, Макар, как раз и грозит!
– Че-го?
– Ну ты же кровь пьешь! Вдруг она заразная?!
Михаил стоял у доски, дышал позабытым со школьных времен запахом мела и слушал.
Чего только не наговорили они! И что подхватить болезнь можно от укуса комара. И что больные долго не живут. Что у них должны быть отдельная чашка и тарелка, а также полотенце и простыня. На вопрос «Кто считает, что он не такой человек, который может заразиться ВИЧ?» все как один подняли руки. Ну ясно. Какие же вы солнышки, не зря отец Игорь боится вам даже презерватив показать…
– Заразиться может любой, – сказал Михаил. – Понимаете? Каждый. Вы начинаете встречаться с кем-то, у вас появляются…
Джемма-Смерть сверлила его взглядом, и он неожиданно для себя замялся:
– У вас появляются… э-э-э… хорошие отношения. И до того, как перевести эти отношения в более серьезную плоскость…
– Простите, это в горизонтальную? – встрял кошачьеухий.
– Прежде чем отношения развивать, – Михаил повысил голос, – надо взять этого человека за руку и привести его к нам на анализ крови.
– К вам – это куда?
Сильно нажимая мелом, он вывел на доске адрес. Добавил, отряхивая руки:
– Когда человек заражается, вирус в крови видно не сразу. Есть так называемый период окна, обычно он длится три месяца. В некоторых случаях – до полугода. Так что если у вас был рискованный эпизод, то кровь надо сдавать каждый месяц.
– Всю жизнь? – ахнула Джемма.
Зомби с фотоаппаратом закатил глаза:
– Пока период окна не кончится, тебе же сказали!
Михаил посмотрел на часы. До звонка оставалось еще целых десять минут. Подавил вздох и спросил:
– Вопросы есть?
Вопросы посыпались, как горох из худого мешка.
– В медицинском долго учатся?
– Вы трупы расчленяли?
– А у Птицы на сайте – это вы статью написали? Там еще что-то про беременных.
Из-за парты рядом с Джеммой выскочила кудрявая толстая девица в костюме медсестры:
– Вы женаты?
– Да не женат он, не женат, успокойся!
– И не женитесь, Капустину подождите! – крикнул вампир Макар.
– Я, – с достоинством сказала толстая Капустина, – не для себя лично интересуюсь. А замуж, – она прищурилась, – за тебя выйду! Должен же кто-то из тебя человека сделать.
Макар покраснел – совершенно по-детски, мгновенно и до ушей. Повернулся к Михаилу:
– Вы ведь тоже считаете, что она дура? Моргните два раза, если да.
Михаил раскрыл глаза пошире, чтобы нечаянно не моргнуть. Солнышки каверзно улыбались.
На выходе из кабинета его уцепил за рукав мелкий светловолосый пацан.
– А в вашей аптечке бинт есть?
– Да, есть, конечно! – Михаил сдернул аптечку с плеча. – Кому нужно, показывай!
– Мне…
Быстро присел, осмотрел мальчишку. Тот был вроде цел.
– Что с тобой случилось?
– Бабушка костюм не дала надеть… Говорит, я этот… анти-христ… А вы… можете мне лицо забинтовать? Чтоб как у мумии… Пожалуйста!
5. «Вы где живете, Михаил Ильич?»
Когда в кабинет вошла эта девушка, Михаил невольно глянул в окно: показалось, что дождь, который зарядил на всю неделю, наконец кончился, и облака разошлись. Но нет, дождь по-прежнему моросил – просто у вошедшей была такая светлая кожа и такие яркие карие глаза, будто бы ей в лицо светило солнце.
– Присаживайтесь, – он глянул в карту, – Виктория Владимировна. Анализ сдавали? Сейчас посмотрим.
Анализом он остался доволен: вирусная нагрузка не определялась. Ну вот, бывают же пациенты! И спокойная такая. Не то что Альфред мой Кузьмич…
Альфред Кузьмич приходил уже два раза на этой неделе. Задавал вопросы, по которым чувствовалось, что он беспорядочно бродит по интернету, читает все подряд, не разбирая источников. А с женой так и не поговорил.
– Скажите… Виктория Владимировна, – задумчиво сказал Михаил, – а вы кому-нибудь говорили, что у вас ВИЧ? Маме? Подруге?
Она молча кивнула.
– Вы где работаете?
– В «Провианте». Продавец-кассир.
– Если кассир, то график, наверное, два через два? Очень удачно. Понимаете… У меня в этом городе почти триста пациентов. И появляются новые… – Он забарабанил пальцами по столу. – Надо, чтобы человек, который только что узнал о своей болезни, мог поговорить с кем-то, кто тоже живет с вирусом, воочию увидеть, что ВИЧ – не приговор…
Ему уже сильно хотелось, чтоб не кто-нибудь, а именно Вика согласилась работать с ним. Но она отводила глаза, мотала головой – Михаил торопился объяснить, убедить, и чем больше старался, тем хуже у него получалось. Чувствовал сам, что все портит, что зря начал этот разговор вот так, с разгону, не подумав, не рассчитав, не подобрав заранее аргументы. Но остановиться уже не мог.
Попробовать зайти с другой стороны?
– Есть не только ваше личное дело, Виктория Владимировна. Есть еще и дело общества.
Вот тут она посмотрела прямо:
– Общество? Оно мне помогло, ваше общество, да?