Наталья Аверкиева – Босиком по лужам (страница 5)
– Что там? – спросила я у Полины.
– Звук…
– Ну что они за два часа ему звук не выстроят?
– Скоро народ запустят. У нас есть максимум полчаса.
– Уверена, они профессионалы…
– Причем тут это? – подскочила она раздраженно и унеслась куда-то.
Я осталась одна вся из себя обиженная. Подумаешь, какие все нежные… Ну и леший с вами. Ушла в буфет для персонала.
До концерта оставался неполный час. Мальчишки опять были заняты сами собой, что несказанно меня радовало – все-таки мой язык неказенный. Фехнер и Полина решили «поланчеваться». Мне же оставалось тупо стоять у окна и созерцать происходящую вакханалию, которую устроили на улице около «Олимпийского» фанаты группы. Только вот отчего-то я бы не хотела оказаться в той толпе. Неимоверную кучу подростков ОМОН пытался призвать к порядку. Мужчины в сером двигали разноцветную массу от здания заграждениями вниз по ступеням. Но подростки вовсе не собирались никуда призываться и всячески сопротивлялись своему отторжению от вожделенных подъездов. ОМОН старался быть вежливым, организовывая коридор для прохода. Девушки стояли насмерть и никакого коридора организовать не давали. Так они и бодались туда-сюда. Дело кончилось тем, что слабые инфантильные детки прорвали оцепление ОМОНА и со всех ног понеслись к подъездам. Когда здоровые мужики поняли, что произошло, спасать ситуацию стало поздно, не подавили бы друг друга, глупенькие. Около подъездов вновь организовалась давка. Это что-то страшное! Никогда не думала, что из-за какой-то рок-группы могут возникнуть такие ужасные ситуации.
Выпитые за день напитки прошли свой цикл по моему организму и запросились наружу. Я с сожалением оторвалась от представления на улице и направилась на поиски нужного помещения.
То ли мне так повезло, то ли этаж был особенным, но женских туалетов здесь не оказалось. Минут через пятнадцать мне стало наплевать на буковку на двери, и я влетела в первый попавшийся, решив, что ничего постыдного в этом нет, тем более, что особей мужского пола поблизости не наблюдалось.
Я подтягивала чулки в кабинке, поправляя сбившуюся резинку, когда кто-то вошел. Ноги обдало сквозняком от закрывающейся двери. Знакомые голоса о чем-то ожесточенно спорили. Голос Дэна я узнала сразу же. А второй… Кажется Хаген… Да, Хаген!
– Нет, ну она же клеевая телка! – восторженно вещал Дэн. – И глаз с меня не сводит!
– Дурак, она просто тебя разводит и дразнит.
– Да прекрати ты, она меня реально хочет. Я же вижу, как она поворачивается, как изгибается. Она хочет меня. Посмотри на ее рот. Он всегда влажный и она постоянно облизывается.
Ого! Мальчики решили кого-то снять, – улыбнулась я.
– Дебил! На улице жара! Ты сам постоянно облизываешься.
– А как она передо мной задницей крутит? Она словно говорит: «Да, да, вставь мне, детка!» А рот? Только представь, как она это будет делать ртом! – он произнес фразу удивительно страстно, и я очень хорошо представила себе, как кто-то мягко и аккуратно… Нет, это из другой оперы…
– Шенк, у тебя спермопередоз на фоне страшного недотраха! Тебе надо меньше порнухи смотреть. Ты выдаешь желаемое за действительное.
– Нет же! Вот увидишь, этой ночью я ее трахну!
– Не даст она тебе.
– Даст! Спорим? У нее такие сиськи! А задница… О, я весь в предвкушении.
Хаген засмеялся.
Шум воды. Включилась сушилка для рук, и мне стало плохо слышно.
– Мария не даст! Она пошлет тебя.
Упс! Нормально… Видимо, в тот день на моего ангела снизошла благодать – неожиданно для себя я оказалась в нужном месте в нужное время. Вот только тема разговора меня внезапно перестала забавлять. Внутри все закипело. Ненавижу, когда на меня спорят! Вот просто до трясучки ненавижу! До кровавых зайчиков в глазах ненавижу! Да, сегодня я бы с радостью провела с тобой ночь. Да, я провоцирую тебя и дразню. Да, я хочу тебя. Но я ненавижу, когда на меня спорят. Резко и бесшумно распахнула дверь, намереваясь врезать Дэну по морде. Ребята стояли в проходе. Дэн ко мне спиной, а вот Хаген…
– Спорим, что я ее трахну? На что?
…Хаген меня увидел. И от неожиданности замер.
– Дэн… – проблеял неуверенно.
Но Дэн уже активно имел меня в своих фантазиях, поэтому предупреждения друга не услышал.
– Не веришь? Чтобы подтвердить выигранный спор, я оставлю у нее засос где-нибудь на видном месте. На желание! Давай спорить на желание!
Я сжала зубы покрепче, прожигая спину мальчишки гневным взглядом. Не-на-ви-жу! Хаген косился на меня. Ситуация наиглупейшая.
– Мой бог! Эти сиськи меня с ума сводят. Они такие большие! Как ты думаешь, они силиконовые или натуральные?
Ну разве можно сердиться на это ходячее недоразумение? Я широко улыбнулась, стараясь не засмеяться в голос, и приложила палец к губам, умоляя Хагена не выдавать моего присутствия. Уголки его губ довольно растянулись, он посмотрел лукаво и уверенно заявил:
– Натуральные у нее сиськи, Дэн. И все-таки я продолжаю настаивать, что теперь ты ее точно не трахнешь. Только спорить я с тобой не буду. Потому что ты, Шенк, дурак каких поискать надо. Пошли отсюда, а то с Тилем истерика случится.
– Вот еще! Поссать нельзя сходить? – фыркнул мачо, гордо проплывая как каравелла мимо друга к дверям.
– Э, нет, мой хороший, – прошептала я ему вслед. – Теперь уж ты обломаешься по полной программе. Ишь чего удумал, сопля зеленая! Спорить на меня! Ха! Приходи смотреть.
В голове творился какой-то кавардак. С одной стороны, я действительно хотела Дэна и всячески ему это демонстрировала. А вот с другой стороны… Черт! Э, нет, дорогуша. Дураков учить надо. Впредь умнее будет.
Когда я тенью скользнула в гримерную, там бушевала буря. Фехнер орал на Тиля, а Тиль, в свою очередь, орал на Фехнера. Делали это они одновременно, и я даже примерно не могла понять, о чем они спорят. Клаус стоял у окна и, как и я несколько минут назад, с удовольствием рассматривал спешащий на концерт народ. Хаген что-то сосредоточенно пытался протренькать на гитаре, но ругающиеся коллеги сбивали его. Он недовольно встряхивал головой, скидывая волосы с лица, и хмурился. Дэн ел виноград полулежа на диванчике. При виде меня он сразу засветился и развалился еще больше, широко расставив ноги. Сесть некуда. Разве что копытца мачо скинуть. Я с очаровательнейшей соблазнительной улыбочкой продефилировала к нему, слегка покачивая бедрами (Хаген на момент этих пятнадцати шагов даже играть перестал, а Тиль проследил мой путь с приоткрытым ртом и офигевшими глазами – да, мальчик, я такая).
– Приземлиться можно? – чуть выпятила губки. Голос обволакивающий, завораживающий, укутывающий.
– Чего? – растерялся он.
«Чего-чего! Я говорю, посадку давай!» – улыбнулась, вспомнив фразку из любимого мультфильма.
– Разрешите присесть? – еще более сладко и эротичнее. Фактически делаю ему неприличное предложение.
Ор за спиной прекратился. Я чувствовала, что все четверо сейчас смотрят на нас с Дэном. Не спеша поворачиваю голову, демонстрируя ему длинную шею, которая снизу кажется еще длиннее из-за выреза. Да, так и есть. У Тиля такой вид, что и словами не описать. Наверное, если бы я сейчас залезла на Дэна сверху, он бы меньше удивился. Фехнер скособочился весь, губы слегка кривятся в улыбке. Клаус прикрыл пол-лица ладонью, глаза смеются. И только Хаген на нас не смотрит, спрятался в волосах, плечи подрагивают – беззвучно ржет.
– Куда присесть? – лопочет Дэн.
Ребята не видят моего лица, и я беспощадно пользуюсь своим положением: многозначительный взгляд облизывает его тело, едва-едва задерживаясь на животе, язык легко смачивает пересохшие от жары губы. Дэн как-то странно дернулся.
– Рядом, – выдыхаю тихо.
– По… Пожа… Конечно… – Он торопливо скидывает лапки и отодвигается на самый край. Дурашка…
Я сажусь совсем близко к нему, хотя места достаточно. Дэн зажат в углу. Нога к ноге. Бедро к бедру. Локоть к локтю. Он ерзает. Мне даже кажется, что парень возбужден. Что ж, это очень хорошо.
– Господа, что-то не так? – наивность в тоне и во взгляде зашкаливает все мыслимые показатели.
Они разом начинают трясти головами.
– Всё хорошо, – бормочут. – Всё отлично.
– Я пойду, – кидает Фехнер и торопливо выбегает из гримерки. Куда это он?
Тиль продолжает пялиться на нас. Хорошо, хоть рот закрыл. Краснота на щеках видна даже под тремя слоями тонального крема и пудры. Еще одна жертва полового воздержания. Хаген опять начинает что-то бренчать.
– Дэн, – тяну имя, как карамельную тянучку. – Пожалуйста, – смотрю в глаза невинно. – Сыграй для меня, – подтекстом «трахни меня».
Даже не ожидала, что так сильно действую на него. Для того чтобы встать с глубокого мягкого дивана, Дэну пришлось воспользоваться моей коленкой. Рука потная, холодная и трясется. У него стресс. Хороший такой, жесткий стресс. Надо ослабить хватку. Как жаль, что футболка огромная! Очень хочется проверить догадку о возбуждении, а по походке определить не могу.
Он уселся на подлокотник, водрузив ногу на сиденье, провел по струнам, подстраивая инструмент.
– Хаген, – подмигнул басисту и заиграл.
Тиль широко улыбнулся, захихикал. Клаус отбивал ритм пальцами по столешнице. Дэн запел! Обалденным голосом! Они пели одну из своих песен, раскладывая ее на голоса. Я слушала, широко улыбаясь, кивая в такт головой. И это было настолько прекрасно, что я позабыла про включенный режим «Стерва», смотрела на них восторженно и делала робкие попытки подпеть на повторяющихся строчках припева.