Наталья Алексина – Волшебство с ведьминым настроением (страница 17)

У наёмника с сединами волосы стали, как будто гуще и здоровее, губы заалели, а на смуглых скулах проявился здоровый румянец. Его настроение стало более игривым, а выпивка, довершив моё дело, явно отключила мозг и помогала принять желаемое за действительное.

Пьяно улыбаясь, Сэм посмотрел на рядом сидящего Брэна, так, будто видел впервые. Хотя узнать его было действительно сложно. От природы длинные ресницы теперь были загнуты до самых бровей, сами брови выгибались дугой, а губы приобрели призывную влажность. И без того смазливое лицо чёрненького наёмника дышало настоящей девичьей прелестью. А обычная растерянная улыбка, которой он наградил Сэма, стала женственно смущённой.

— И откуда ты здесь такая? — еле ворочая языком, пробормотал наёмник с сединами, тут же наклонился и поцеловал Брэна.

Глухой удар в челюсть прилетел почти сразу, седой опрокинулся на спину, но продолжал улыбаться. А Брэн вскочил на ноги, громко проклиная всех и вся, но выглядел при этом до неприличия хорошо. Раскрасневшиеся щёки, сверкающие глаза и даже его короткие волосы, как будто мягко обрамляли лицо. Заметила эту красоту не только я. Наёмники замерли, а один из самых щуплых вдруг прыгнул со спины на Брэна и скрутил ему руки.

— Я… это… её держу, — пьяно сообщил он.

Сэм обрадовался и попытался подобраться к застёжкам на куртке Брэна. Но тут его кто-то оттащил за ноги.

— Девица в мужской одежде… надо же, — пробормотал слегка покачивающийся бугай с топором.

Мда, не ожидала я такого, когда шептала. То ли алкоголь так действует, то ли я опять неправильно что-то рассчитала. Однозначно заговоры на еде, и те же заговоры на воде разные вещи. Надо бы это где-то записать на будущее.

Все кроме главаря и малинового, который был в таком глубоком ступоре, что с трудом моргал, столпились вокруг Брэна. Более пьяные сыпали ласковыми словечками, даже трепали парня по щекам.

— Страшная какая-то баба, — вдруг проговорил вечно молчащий наёмник.

Вот именно поэтому заговор очарования так редко используют. Рассчитать его эффект невозможно. Если от природы большие глаза, то силами магии будет обеспечена пучеглазость на пол-лица. В общем, всё становится либо чересчур, либо ничего не меняется. Но обычно первое, особенно когда вкладываешь столько силы, как я. Так что теперь ресницы Брэна стали до безобразия длинными и полезли на лоб, губы увеличились в несколько раз и стали похожи на сосиски, а чёрные брови срослись на переносице.

Наёмники замерли, разглядывая свою девицу более осмысленно.

— Да это ж, мужик! — срывающимся шёпотом пробормотал щуплый. Как только ослабла хватка Брэн вскочи и кинулся с кулаками сначала на Сэма, потом на щуплого, но его быстро поймали и опять принялись рассматривать.

— Да, отпустите его! — вот и очнулся малиновый, как всё-таки трезвенникам жить скучно. Даже в общем веселье не поучаствовать.

— Ещё одна баба? — щуря пьяные глаза, проговорил Сэм.

Малиновый был сообразительней Брэна и сразу вырубил седого. При этом его огромные глазищи в пушистых ресницах становились всё больше. Лицо преобразилось до неузнаваемости, и даже нос вдруг стал женственным, почти пуговкой. Наёмники синхронно подались к нему и попытались поймать.

Бег с препятствиями за «прекрасным» вокруг костерка закончился неожиданно резким звуком барабана. Маг наконец тоже принял участие в веселье. Он с легкой улыбкой выбивал рваный ритм. Скинул с себя плащ с курткой и начал танцевать. Под бой барабана мужчина в одной рубашке выплясывал, как настоящий дикарь, готовящийся к бою. Это было завораживающее зрелище. Правда, привлекло это только моё внимание.

Пришедший в себя седой отчаянно пытался уцепить малинового. Тот, кстати, от поклонника просто отступил на шаг, и Сэм упал к его ногам. Девушки обзавидовались бы силе такого притяжения.

Тем временем очарование брало своё. Уже и в малиновом кое-кто признал юношу со словами: «Мужика, братцы, едрить твою налево, ловим». Как раз в этот момент Билл и Брэн отскочили в сторону, а потом посмотрели друг на друга и закричали. Другие наёмники тоже что-то поняли и начали ощупывать себя. Душа моя пела.

Сейчас даже тощий с пышными усами походил на барышню. Его редкие волосы завились в тугие кольца, а глаза будто изменили разрез. И теперь он томно смотрел из-под полуопущенных век. Барышня с буклями и усами, вот что такое сила колдовства!

Что тут началось. Крик, ор, даже вой в исполнении верзилы с топором, картинно пытающегося выдрать великолепные золотистые локоны, в которые превратился чуб. Одни смеялись над другими, те отвечали им сильными ударами в корпус. Потасовка грозила перерасти в мордобой, но тут запел маг.

О, почему я могу слышать?! Такого фальшивого исполнения военного марша в истории точно не было. Уверена, рядом с нами даже черви, у которых отродясь не было ушей, зарылись глубже. Тут мага поддержал Билл, и стало ясно — лучше бы я умерла минуту назад. Пучеглазый малиновый вместе с одухотворённым главарём и внешне-то били по нервам, что же говорить об общей композиции этих шагающих и каркающих мужчин.

Даже наёмники сыпали проклятиями и убегали в кусты. Правда, потом стало ясно, что убегают они, чтоб никто не видел их лиц. И моё ведьминское самолюбие почти ликовало, если бы Билл с главарём не стали исполнять так называемую походную версию марша, где было тридцать шесть куплетов.

Но и эта пытка прекратилась, поклон автору, что он не стал писать тридцать седьмой и тридцать восьмой куплеты. Тем более к последнему главарь перестал выглядеть слишком бодро и его заговор эйфории наконец закончился. Как только прозвучала заключительная строчка, он рухнул и уснул с улыбкой на губах. Да, очень простой заговор короткого действия. И всегда заканчивается безмятежным сном.

У меня тоже почти сразу начали слипаться глаз, и постепенно я уплыла в сладкую дрему. Сделала это вовремя — Билл и Брэн, устроившись на бревне, начали подробно обсуждать женскую анатомию. Сладко зевнула и с легким сердцем провалилась в небытие.

…

Спалось как никогда хорошо и спокойно, но вот пробуждение вышло резким — от криков. Громко переругиваясь рядом со мной стояли две пары сапог.

— Никто же не умер, — это был точно голос малинового.

— Да начхать мне на это, — меня резко вздёрнули, и от такой быстрой смены положений закружилась голова. — Вот отлуплю эту мелкую ведьму, как полагается, тогда и говори мне о том, кто не умер.

Шипел наёмник с сединами. Малиновый попытался забрать меня от этого Сэма, но сам получил ощутимый тычок под ребра. Тут же мои руки перехватили и больно сжали за спиной. Затем Сэм сел и перекинул меня через колено кверху мягким местом. Все ещё пребывая в лёгком ступоре после сна, даже не пискнула. Но теперь точно знала, кто получит дополнительную порцию ведьминской «доброты».

— Отставить, — послышался хрипловатый голос мага. Меня тут же попытались поднять, но пальцы Сэма сильнее впились в мои запястья.

— Скэн, если её не проучить, мы так и будем, пёс знает как спать ночами.

— Сэм, отпусти Маришу.

— Да запросто, — меня почти швырнули на землю. — Думаешь, она станет тебе хорошей грелкой? Она ведьма, Скэн! Глаза протри!

— Я прекрасно всё вижу, Сэм, — пока я поднималась, маг подошёл ближе. — Отличный у тебя синяк.

Наёмник хотел что-то сказать, но маг перебил.

— Вопрос закрыт. И готовка опять на тебе, раз сам спихнул ту кашу на Маришу.

Сэм сплюнул под ноги и ушёл, за ним потянулся Билл, а другие наёмники, как и минуту назад, делали вид, что собирают пожитки. Маг смотрел на меня без злобы, очень спокойно, но с небольшим укором.

— Знаешь, Мариша, я так давно не спал без тревог, что готов простить тебе эту выходку, — по его губам скользнула еле заметная улыбка. — Собирайся, идём дальше.

Моё не особенно радостное пробуждение исправил день дороги. Во-первых, все наёмники были биты. Только у малинового и главаря не было синяков на лице. Во-вторых, все косились на меня с опаской, а, в-третьих, между собой они тоже перестали разговаривать. Что было в лесу, видимо, останется здесь. Ночью, помню, доносились, возгласы, когда кто-то в потёмках опять натыкался на «дев». Потом шла борьба, ругань и восклицание «опять мужик»! Да, мозги у них отключились как-то основательно.

Мы шли в тягостном молчании, а передача перекуса сопровождалась злыми взглядами. Особенно хищно смотрел Брэн. Ему досталось больше всего внимания, и теперь наёмники прятали от него глаза, и даже розовели от своих переживаний.

Жизнь была прекрасна и я беспричинно всем улыбалась. Но к вечеру даже мой энтузиазм угас. Шли мы очень быстро и когда объявили привал, я, не дожидаясь ужина, уснула.

Ночью меня никто и ничто не беспокоил, хотя думала, что хотя бы один наёмник пойдёт мстить, но обошлось.

Проснулась я первой, когда вокруг ещё были сумерки. Тело ломило, голова немного гудела. Для таких долгих пеших маршрутов я оказалась плохо подготовленной. Даже встать с первого раза не смогла, так всё задеревенело. Кое-как поднялась и решила найти одну травку, которая даже в конце осени попадалась в лесах. Выпью с ней отвар и смогу нормально передвигаться. Все же приличная ведьма не должна ходить боком, как краб, на полусогнутых ногах, поминутно вздыхая.

За магическим контуром воздух оказался прохладнее и голова немного прояснилась. Но вот телу стало ещё хуже, руки и ноги отказывались шевелиться. Крехтя, я осторожно двинулась между деревьев, внимательно рассматривая травки под ногами.