Наталья Алексина – Мадемуазель травница (страница 31)

Я засмеялась, и мадам Бернар мне подмигнула.

— Жан! Жан! — вдруг закричала девушка, перекрывая гул толпы.

К нам проталкивалась худенькая мадемуазель. Она отпихивала рослых мужчин с факелами и ныряла под чьи-то руки, почти падала, но шла вперед. Наконец, она выбралась из толпы и с разбега повисла на шее Жана, что-то причитая и всхлипывая.

— Я так испугалась, — говорила она.

Ошалевший друид похлопывал ее по спине и молчал. Только странно поглядывал на меня.

— Софи, а твой отец знает, куда ты пошла ночью? — после долгих объятий спросил он.

— Нет. Но Жан, тебя же посадили, и я…

— Софи, пошли, я провожу тебя домой, — друид быстренько развернул девушку и, бросив на меня еще один взгляд, повел ее прочь.

Такой правильный и хороший поступок…

Я посмотрела вслед ушедшей паре, отметила, как Софи прижимается к Жану, и отвернулась. Не мое это дело. И девушке действительно надо домой. И одной ей, конечно, лучше не ходить. Все так. Но как же неприятно.

— Идем, милая, — позвала мадам Бернар.

Мы тронулись в путь под какую-то ритмичную песню. Ансульцам к этому времени вернули барабаны. Меня усадили в телегу, вручили кусок пирога с мясом, да и забыли, что я есть. Только мадам Бернар примостилась рядом, но у нее были свои заботы. Она постоянно подбадривала певцов.

Телега ехала медленно. И любой человек, идущий пешком, мог без усилий нас обогнать. К выезду из города, мне кажется, повозки добрались спустя час.

К тому моменту все ансульцы успели со мной выпить или поговорить. Громко меня хвалили, поздравляли с первым заключением и были очень довольны. Я потихоньку отошла от громкой радости людей и порядком выпила. И решила, что жизнь налаживается.

Из-за гомона и общего веселья я не могла спросить у мадам Бернар, как они оказались у тюрьмы. Но, в общем-то, когда в твоей фляжке плещется вино, не до таких мелочей.

В какой-то момент поняла, что от толпы осталась в лучшем случае половина. Похоже, жители Лигоса тоже были не прочь повеселиться у тюрьмы. Теперь горожане ушли домой, а вот мы не спеша ехали к воротам.

— Скажите, а почему вон тот стражник идет за нашей повозкой? — спросила мадам Бернар, наклонившись ко мне.

Я обернулась. Там действительно шел мужчина в нагруднике. Он старался сохранять суровый вид, но незаметно начинал подпевать. Особенно его воодушевила строчка: «Будем веселиться и капитана долой».

— Наверное, это стражник, которого ко мне приставил мэр для охраны.

— Так он, значит, из своих? Защищает? Хороший экземпляр. — Оценила мужчину мадам Бернар и поманила к нам.

Телега по-прежнему ехала ни шатко ни валко, и стражник за секунду поравнялся с нами. Влез без приглашения и уселся рядом со мной.

— Лер, — с улыбкой сказал он почему-то тоже мне.

— Замечательное имя, — ответила мадам Бернар. — Выпьем?

Никто не отказался. Фляжка сделала круг, и стражник стал улыбаться еще шире.

— Значит, едете к нам по долгу службы? — спросила мадам Бернар.

— Да. Буду охранять мадемуазель, — сообщил он, поворачиваясь ко мне и забирая вино. — Слышал, вас пытались проклясть? Не знаете, это не передается?

— Что, проклятие?

— Ага. — Он кивнул и приложился к фляжке.

Четыре глотка! Да там ничего не останется!

— А вам можно пить? Вы же на службе, — поинтересовалась я.

— Да что тут пить? Это так, для поддержания здоровья, чтобы убить всякую заразу.

— О, с таким подходом проклятия вам не страшны.

«Их, как и заразу, убьет ваша бутылка «поддержания здоровья», — добавила про себя.

Стражник усмехнулся и окончательно приободрился. Остатки вина он так и не вернул, но хотя бы рассказал анекдот.

Мой охранник оказался вполне веселым парнем. На вид ему было не больше двадцати, хотя издалека казался старше. Возможно, из-за внушительного роста. За полчаса Лер рассказал все что мог и повеселил нас с мадам Бернар. Правда, начал невзначай касаться меня своими лапищами.

Хваткость, как я погляжу, отличительная черта стражников Лигоса.

Вскоре Лер стал наклоняться и шептать на ухо. Хотя я слышала преотлично. Песни-то во славу свободы затихли. Ансульцы негромко смеялись, разбившись на группки. Кто шел, кто ехал на телегах, но теперь они не были одной шумной толпой.

А стражник наклонялся все ближе.

— Я так рад, что вас освободили. Вы же ни в чем не виноваты!

— Мы с вами не были знакомы до сегодняшнего дня. — Я отодвинулась от Лера. — С чего вы взяли, что не виновата?

— Я как вас увидел, сразу все понял. — Лер взмахнул рукой и опустил ее на мое плечо, сам придвинулся ближе. А дальше его понесло. — Красивые девушки с такими светлыми волосами не могут быть преступницами. Стражники это видят сразу.

— Да что вы говорите.

— Такие красавицы — это нежные хрупкие создания, как им убивать-то? — Он вплотную приблизился к моему уху. — Обычно такие девушки вообще милые, незлобные и их надо носить на руках. Жаль вас таких очень мало.

«И потому таким красавицам срочно нужно размножаться», — закончила мысль Лера про себя.

Я стряхнула его руку и одним движением отодвинула подальше немаленького стражника. Он, конечно, удивился. Еще бы! «Хрупкая» мадемуазель запросто двигает мужика весом с теленка. Наверняка после такого в его голову закралась мысль о моей виновности. Но было начхать. Веселый вечер мне мгновенно разонравился. Милый стражник слишком насел и испортил всю прелесть собственных же шуток.

Я пересела на другую сторону телеги к мадам Бернар. И неожиданно увидела, что неподалеку спокойно идет высокий мужчина в капюшоне. Он отчего-то с неприязнью пинал камешек, а когда заметил, что я на него смотрю… запрыгнул в телегу.

Друид. В темноте мне показалось, что я ошиблась, но нет, точно он.

Хозяин леса хмуро кивнул мадам Бернар и не сказал ни слова, но я кожей почувствовала его недовольство. Только мне все равно хотелось улыбнуться.

Интересно давно он идет? И почему не остался утешать милую Софи?

Улыбка почему-то все равно появилась. И чуть помедлив, я придвинулась к Жану.

— Как там Софи? — поинтересовалась мадам Бернар.

— Отец сказал, что запрет ее в доме на неделю, — ответил невозмутимый друид.

— Как жестоко! — воскликнула мадам. — Бедная девочка.

Жан недобро усмехнулся.

— Она уже не маленькая. Должна понимать, что шляться ночью среди пьяной толпы не лучшее занятие для симпатичной мадемуазель шестнадцати лет.

— Бросьте, шестнадцать — это как раз время, когда можно и нужно делать глупости. — Мадам Бернар мечтательно вздохнула. — Вот я в свои шестнадцать по ночам встречалась с будущим мужем.

— Вам повезло, я думаю, — пробормотал друид. — Девушкам лучше не думать о женихах раньше восемнадцати.

Мы с мадам Бернар фыркнули одновременно, и Жан как-то стушевался, сложил руки на груди и быстро посмотрел на меня.

— Мне кажется, Софи с тобой не согласна. Она бы с радостью записала тебя в женихи и бегала бы на свидания, — сказала я.

— Она же маленькая, — совсем растерялся друид.

— А не вы ли только что сказали обратное? — мадам Бернар улыбнулась.

Жан почесал бороду, вздохнул и растерянно осмотрел себя, насколько позволяла обстановка. Похоже, он не понимал, за какие заслуги милая девушка вроде Софи обратила внимание на него. Или же, правда, думал, что для «девочки» слишком стар.

«Да, с появлением друида просто невозможно перестать улыбаться», — поняла я, пряча усмешку.

Мы медленно ехали и о чем-то говорили. Стражник, иногда по-особенному смотрел на меня, но, в конце концов, оставил это гиблое дело.

Жан молчал, хотя мне бы хотелось услышать его голос. Но после вопроса о Софи, мужчина замкнулся. Правда, в какой-то момент тоже придвинулся ближе. Теперь мы сидели, прижавшись друг к другу, и я чувствовала его тепло даже через ткань платья.