Наталья Алексина – Мадемуазель травница (страница 33)

— Знаешь, — в шутку начала я, еле переводя дыхание. — Обычно парни и девушки начинают не с таких поцелуев. Точнее, вообще не с поцелуев.

— А с чего? — спросил он и провел кончиками пальцев по моей щеке.

— Ну с букета, я думаю, — ни одной мысли в голове при этом не было, я завороженно смотрела в желтые глаза.

— Ты хочешь, чтобы я подарил тебе цветы? — спросил Жан и желтизна начала пропадать из глаз.

Я скромно пожала плечиками и улыбнулась. Друид отчего-то нахмурился и отпустил меня.

— Значит, нужно, чтобы я нарвал цветов и принес тебе. Для того, чтобы здесь они глупо завяли, а ты спустя два дня их выбросила. Так?

Э-э-э, чего?

— То есть цветы не станут семенами, не упадут в землю и не прорастут. Они просто постоят день-другой у тебя на столе для красоты и все? Потому что, как и любая травница, ты знаешь — самые красивые цветы бесполезны в снадобьях. Их ценность в семенах или листья, иногда в корнях… Ты же мне сейчас говоришь о красивых цветах, да? И вряд ли хочешь, чтобы я принес тебе мешок календулы.

Я смотрела на друида и просто моргала, а его глаза увеличились вдвое. И весь вид выражал лишь одну фразу: «да ты смерти моей хочешь». Я не смогла удержаться и фыркнула.

— Жан, ты иногда ведешь себя так, будто только вчера вышел из леса, — я проговорила это с улыбкой и вполне так примирительно. Но друид только сильнее разозлился.

— А я из леса, Ан-Мари, — сообщил он. — Я там с пяти лет живу.

Мужчина взял посох, который прислонил к печи, вероятно, во время поцелуя и пошел к двери. «Нет, это не для меня», — бормотал он. На пороге замер и обернулся. Его лицо теперь выглядело спокойным, каким я его, кажется, никогда не видела.

— Доброй ночи, Ан-Мари, прощай.

Вот так значит?!

Друид ушел, а я схватила кружку, которую поставила к печи, когда решила сделать взвар, и запустила в дверь. Черепки разлетелись по всей комнате, но на душе легче не стало.

Ну пусть этот друид только попробует еще раз ко мне прийти!

Глава 17

Когда-то мадам Тома шутила, что я всегда стараюсь отличиться в том деле, которое меньше всего нравится. Наверное, так и было. Я не любила перебирать, развешивать и сушить. Но от этой работы зависит качество трав и их пригодность для сложных составов. Потому я всегда мучилась, но делала лучше, чем другие.

Сегодня я собиралась истязать себя до заката. И будто специально набрала всего, что попадалось под руку. Складывала, не сортируя, и теперь с усердием перебирала, чтобы высушить. Печальное занятие как раз под стать настроению.

Ансульцы отдыхали после вчерашнего, и только я встала вместе с петухом месье Дюрана. Проспала всего-то четыре часа, но ощутила, что жизненно важно встать затемно. Настроение металось между злостью и грустью. К этому почему-то примешивалась потребность сходить в лес и насобирать чего ни попадя назло друиду!

Обиделся, понимаешь ли, за цветы, сорванные только для красоты. Лечиться этому Жану надо, если он ценит растения выше людей…

Но вообще, конечно, лучше, когда букет пригождается в хозяйстве. Чай заварить, в крем добавить. А еще друид, конечно, странный, только остался же со мной в тюрьме. Еще помогал с трупами. Говорил о глазах. И целуется он хорошо… Но дурачок какой-то!

С такими мыслями я и собрала три корзины трав. А еще поняла, что мне очень не хватает мешка календулы, и, если бы друид его принес, я бы обрадовалась.

«Ох, Ан-Мари. Похоже, Жан будет лечиться не один».

Я вздохнула и расстелила большой кусок ткани на столе, чтобы выложить травы. Мои руки до сих пор оставались зелеными и приятно пахли душицей. Кажется, и весь дом теперь благоухал чем-то освежающим и лесным. И почему-то это напомнило о друиде.

«Да бесы его покусай!» — я даже топнула ногой и стукнула по столу.

Разложенные травы рассыпались по полу.

Да что же это такое! В эту минуту друид мне совершенно разонравился. Как отрезало.

Я кое-как все собрала, более или менее успокоилась. И за три часа смогла разобрать две корзины. Даже залюбовалась ровными рядами травок и пучков. Не зря корпела.

В дверь лавки забарабанили, и я опять чуть не опрокину всю работу. Если это друид!..

— Ан-Мари? — дверь медленно открылась.

«Жиро» — разочарованно поняла я и вяло помахала.

— Хорошо, что не спишь.

— Так уже обед…

— Вот и я говорю. — Стражник прошел внутрь и огляделся в поисках стула. — У меня к тебе важный разговор. Надо бы обсудить трупы.

— Конечно, — чему удивляться, еще ни один мой день не прошел без разговора о трупах.

— Может, пройдем в дом? — Жиро без стеснения направился к внутренней двери. — Нальешь чего-нибудь, а то я с утра бегал, как собака. Язык уже на плече.

Я вздохнула и пошла за стражником. Он быстрее меня попал в комнату и даже успел отыскать морс. Хваткость в действии.

— Ты хотел обсудить трупы, — напомнила я, когда поняла, что он собирается выпить весь морс прямо из кувшина.

— Да. — Жиро вытер губы рукавом. — Ты же нашла два трупа у своего дома?

— Два.

— Плохо, — загрустил Жиро.

— А сколько надо было? — уточнила я и даже не смогла разозлиться, только усмехнулась.

— Хорошо, чтобы все трупы были у тебя. Понимаешь, тогда бы я все преподнёс так, что виновата прошлая травница. Версия такая: она для чего-то убивала людей, скорее всего имея с этого какой-то доход (не спрашивай), у нее был некий подельник, пока неизвестный нам. Он в какой-то момент разозлился на травницу и упокоил ее там же, где и других до этого… Но сейчас трупы в разных местах, даже вон в городе…

— Надуманно как-то все.

— Может и так, но капитан согласился бы и на такую версию. Он сейчас на все согласен.

Мы с Жиро вздохнули одновременно.

— А что там, с прошлой травницей?

— Мертва. Тело было у тебя за домом, как и говорил Жан. Я сам выкапывал.

— Спасибо, — наконец я нашла повод поблагодарить. — Это ты рассказал ансульцам, что я в тюрьме, да?

— Без них ты бы не вышла так скоро, даже с найденным трупом, — пояснил Жиро и осмотрел полки у печки, как раз в этот момент в животе у Брюна забурчало. — А мэр их побаивается еще после прошлого пикета. Никакой стражи не хватит на эту толпу! Они же заводные, к ним сразу половина города присоединяется. Ансульцы и наливают бесплатно, и песни красивые поют.

С этим поспорила бы, но я, возможно, ничего не понимаю в музыке.

— А вообще плохо всё, Ан-Мари, — признался Жиро и сцапал последнюю черствую пышку.

— Меня все-таки посадят? — сердце закололо при воспоминании о тюрьме.

— А? Нет. — Брюн помотал головой и тяжело вздохнул. — Но все плохо. У нас опять, считай, нет подозреваемого. Даже несмотря на то, что в доме алхимика были следы проклятия. Служитель поговорил с этим месье Фуаскалем и оказалось, что у него и, правда, имелся браслет. Остался от покойной жены. В ее семье он считался реликвией, потому что когда-то принадлежал единственной в роду колдунье. То, что вещица проклята, алхимик не знал, но подозревал, что с ней не все просто. Потому как она отпугивала из дома крыс, но сами хозяева брали браслет свободно… И Фуаскаль подтвердил, что тот браслет, который принесла ты, принадлежит ему.

— Разве это не доказательство его вины?

— Тут не так все просто. Служитель проверил Фуаскаля и выдал, что «его руки не пахнут проклятием». Иными словами, в последние несколько дней, алхимик точно не брал браслет.

Приплыли. Есть хозяин браслета с проклятием, но он ни при чем. Я тяжело вздохнула и села на табуретку. Усталость давала о себе знать.

— Фуаскаль утверждает, что мальчишка Робен мог его стащить, когда алхимик составлял для него список покупок.

— Или Фуаскаль врет и сам попросил посыльного передать мне браслет.

— Может быть. — Брюн заглотил остатки пышки и опять сунул нос на полки. — Поэтому пока мы следим за алхимиком… Кстати, посыльного Робена так и не нашли.

— Выходит, он еще не вернулся от бабушки? — я до сих пор надеялась, что парень уехал именно к ней.

— Не знаю, куда он запропастился, но в городе его нет. И пока капитан считает его основным подозреваемым, — пояснил стражник и переставил тарелки в поисках еды. — Во всяком случае, пока мы не нашли его труп.

Час от часу не легче! Мое сердце только перестало сходить с ума, а тут всякие хваткие стражники пророчат еще одного мертвеца. Я встала и взяла настойку пустырника. Наверное, не стоит его разбавлять. Выпью так.

Жиро дважды прошел вдоль моих пустых полочек и поджал губы.