Наталья Александрова – Тайна старой газеты (страница 43)
– Кости? – переспросила Надежда Николаевна. – А при чем здесь кости?
– Знаете, есть знаменитое высказывание Эйнштейна: «Бог не играет в кости»…
– Слышала. Но Эйнштейн этим только хотел сказать, что в мире нет ничего случайного, что все события можно рассчитать и предугадать, если обладать необходимыми данными.
– Что бы Эйнштейн ни имел в виду, он был не прав. Бог играет-таки в кости. Но не в любые, а в одни-единственные… в кости, которые триста лет назад нашел Арсений Двоемыслов. Благодаря этим костям ему и удалось создать «машину времени». А мой дядя много лет спустя нашел эти кости и библиотеку Двоемыслова и разобрался в этом удивительном феномене…
– Почему же никому об этом не рассказал?
– Потому что он убедился – эта тайна очень опасна.
– Но что-то мне подсказывает, что он все же воспользовался своими знаниями!
– Воспользовался… – Журавлик помрачнел, опустил глаза. – Честно говоря, это я его уговорил.
– После того как убил свою жену! – жестко проговорила Надежда и на всякий случай отошла подальше, взяв в руки объемный фолиант. В случае чего хоть по голове этого типа можно приложить. Ничего, вдвоем с Лилей они его одолеют.
– Да! – Лицо Журавлика искривилось, в глазах горела злоба. – Да, я ее убил, – проскрипел он изменившимся голосом. – Это был порыв… я не выдержал… не вынес… Эта стерва… она мне такого наговорила, что я не смог сдержаться… Она смеялась мне в лицо, бросила в меня кольцо, которое я принес ей в качестве новогоднего подарка, сказала, что ее тошнит от меня, что она видеть меня больше не может, чтобы я собирал свои вещи и немедленно убрался из ее квартиры, потому что завтра же к ней переедет ее любовник, с которым она знакома давно, еще до замужества.
– Вот как? – Надежда Николаевна притворно удивилась, чтобы отвлечь Журавлика от воспоминаний: уж больно страшный был у него вид. – Тогда зачем же она вышла за вас замуж? Судя по тому, что я о вас знаю, женихом вы были незавидным. Из провинции, родители небогатые, и… – Она хотела прибавить, что и внешне-то Журавлик был неказист, с этой его яйцевидной лысой головой, но прикусила язык, чтобы еще больше его не спровоцировать.
– Вот именно. Я тоже ее об этом спросил, а она проговорилась, что любовник ее женат и что теперь, когда у нее есть квартира, он уйдет из семьи к ней. Нет, вы представляете? Она все рассчитала и ждала, когда родители построят кооперативную квартиру! А если бы она не была замужем, они не стали бы этого делать!
«Стало быть, не наврала подружка, был у нее любовник. И вот почему после убийства его не нашли. Женатый он был, затаился и молчал в тряпочку, чтобы на него убийство не повесили».
– Нда-а… жена ваша была, конечно… впрочем, о мертвых плохо не говорят, но все же за это не убивают…
– Я только помню, что в глазах потемнело, а в руке оказался нож… ах да, я же резал мясо к новогоднему ужину… А потом смотрю – она лежит на кровати вся в крови. И молчит. Наконец-то она перестала смеяться! Вы не поверите, но я почувствовал такое облегчение…
Лиля незаметно ткнула Надежду в бок – кончайте, мол, такие разговоры, надо отсюда ноги уносить. Видно же, что этот Журавлик полный псих.
– Потом я понял, – продолжал он, – что жизнь моя безвозвратно кончена, что на зоне я не проживу и года… и я бросился к единственному близкому человеку – к дяде… Я думал, у него есть влиятельные знакомые, он обратится к ним и как-то сможет смягчить наказание… – Он перевел дыхание, прикрыл глаза и договорил: – И дядя мне помог. Но совсем не так, как я рассчитывал.
– Он что, все вам рассказал? Про эту зеркальную галерею, про открытие Двоемыслова?
– Нет, конечно. Все это я узнал только когда оказался здесь, в одиночном заключении. Тогда дядя сказал, что создаст для меня стопроцентное, несокрушимое алиби, а все, что от меня требуется, – это три дня безвылазно сидеть в его квартире на Монетной и носу оттуда не высовывать…
– Но вы и этого не сумели сделать, – не удержалась Надежда Николаевна, хоть Лиля больно ущипнула ее в бок.
– Так получилось! – Журавлик отвел глаза. – Я был молодой и глупый… услышал внизу голоса и выглянул в окно. Я ведь не знал, что тем самым создам временной парадокс! А там, как назло, еще и фотограф оказался… К счастью, дядя вовремя об этом узнал и каким-то образом исправил все последствия моего промаха. В общих чертах он объяснил мне, чем это опасно, и потом много лет все было как будто хорошо… ну, скажем, нормально.
«Ага, нормально. Ты жил себе припеваючи, квартиру ту продал, а что за тебя другого осудили и он вообще умер, это тебе до лампочки», – подумала Надежда, но смолчала, чтобы не усугублять.
Очень ей не нравилось, что Журавлик раскрывает перед ними душу, ни к чему хорошему это не приведет.
– Но потом случилось то, о чем я говорил… кости случайно выпали… и та, давняя временная петля снова проявилась.
– Как же вы так неосторожно? – Надежда Николаевна нарочито всплеснула руками.
– Как-как… – проворчал он, – ну не удержал я шкатулку, она раскрылась и… И началось. Самое ужасное, что люди, которые были тогда возле дома на Монетной, реплицировались…
– Что?!
– Раздвоились. А это недопустимо. Нужно было непременно как-то все исправить. Если бы дядя был жив, он бы как-то с этим справился, а так пришлось исправлять все самому. Дядя тогда, первый раз, не объяснил мне всего, но строго предупредил, что нельзя допустить, чтобы репликанты… двойники встретились, столкнулись лицом к лицу. Это приведет к ужасным последствиям!
Надежда кивнула – она вспомнила, какой ужас испытала, когда даже издали увидела своего двойника.
– Так вот, единственное, что я смог сделать, – это устранить по одному человеку из каждой пары… Чтобы они никогда не встретились, понимаете?
– Убить, – жестко уточнила Надежда Николаевна.
– Можно и так сказать… но я же не убийца…
– Кто бы говорил!
– Ну, жена – это другое дело! Там был порыв, взрыв эмоций. А здесь нужно было все продумать и выполнить тщательно. Поэтому я нанял профессионала…
– Видели мы вашего профессионала! Несчастного Семена Семеновича она, конечно, угробила, а вот с библиотекаршей прокол вышел. – Надежда не сумела скрыть в голосе малую толику злорадства. – Возможно, потому, что вы ошиблись, указали ей не на тот объект, нужно было уничтожать другого двойника… Но, разумеется, свои ошибки вы не признаете, поэтому решили избавиться и от нее. Однако и тут, кажется случился прокол, мы видели, как ее отвезли в больницу.
– Вы и это знаете? – Журавлик растянул губы в неприятной улыбке. – Ну тем лучше…
– Что значит – лучше? – вмешалась в разговор Лиля. – И почему он все это нам рассказывает?
– Ему хочется выговориться.
– Да, но это значит…
Надежда Николаевна выразительно взглянула на Путову. Она и сама понимала: то, что Журавлик рассказывает им свою историю, ничего не скрывая и не умалчивая, означает только одно – он не собирается их отсюда выпускать. По крайней мере, живыми.
– Вы совершенно правы, – проговорил Журавлик, словно прочитав Надеждины мысли. – Вы слишком много знаете. Значит, вы не должны выйти отсюда. Смерть ваша будет быстрой и безболезненной… – Он достал из кармана хрустальный флакончик, в котором плескалась золотистая жидкость. – Это сильный и быстрый яд, тоже из запасов Двоемыслова. Сейчас вы его выпьете, и все для вас закончится.
«А вот это мы еще посмотрим», – подумала Надежда, незаметно оглядевшись.
– Не питайте ложных иллюзий! – проговорил Журавлик, и в его руке оказался большой старинный пистолет. – На таком маленьком расстоянии я не промахнусь! Раны от него ужасные, и ваша смерть будет мучительной. Так что я советую выбрать яд.
– Но нас двое, а заряд в пистолете один…
– Вот и второй! – Журавлик приподнял полу пиджака, и Надежда увидела второй пистолет, заткнутый за пояс.
– Похоже, этот паразит все предусмотрел! – констатировала Лиля.
– Именно так! – Он скрипуче рассмеялся.
– Кроме этого! – выпалила Надежда, глядя на что-то за спиной Журавлика.
– Не думаете же вы, что я попадусь на такую старую и примитивную уловку? Ну, Надежда Николаевна, я был о вас лучшего мнения!
– А зря! – припечатала она.
В дверях библиотеки стоял человек, как две капли воды похожий на Журавлика. Вернее, это и был сам Журавлик – только не такой бледный, как первый.
– Вот вы где! – проговорил он, в упор разглядывая Надежду. – Я так и знал, что застану вас здесь!
– Идиот! – процедил первый Журавлик, с ненавистью глядя на своего двойника.
– Не забывай, что я и ты – одно и что если я идиот, то ты – ничуть не лучше…
– Не время препираться! Быстро уходи отсюда… немедленно уходи… если сможешь!
– Что? Ты веришь в дядины страшилки? Опомнись! Старик просто хотел меня запугать! Хотел придать себе больший вес в моих глазах, большее значение…
– Идиот… – проговорил первый тоскливо. – Все, поздно, больше уже ничего не поделать…
В эту минуту лицо второго Журавлика переменилось. На нем проступило сначала удивление и растерянность, затем – страх, переходящий в дикий, животный ужас, какой охватывает человека, который сталкивается с чем-то неведомым и непостижимым. В то же время тело стало содрогаться в конвульсиях, меняя форму, – словно его, как глину, мяли чьи-то сильные пальцы. То же самое происходило и с первым Журавликом.
А в следующее мгновение два одинаковых существа медленно, нехотя двинулись навстречу друг другу.