Наталья Александрова – Попугай на передержке (страница 39)

Леня свернул направо, в тихий переулок, и увидел черную машину. Их разделяло метров пятьдесят, и Леня притормозил, чтобы увеличить дистанцию.

И в ту же минуту события начали развиваться стремительно, как в ускоренной съемке.

Черная машина прибавила скорость, вышла в левый ряд и обогнала сначала вторую такую же черную машину, а потом ехавшую впереди красную «мазду». Обогнав «мазду», черная машина снова перешла в правый ряд и затормозила. Водитель «мазды» тоже ударил по тормозам, чтобы избежать столкновения.

Теперь «мазда» была зажата между двумя одинаковыми черными машинами, как раненый олень между двумя волками.

– Классическая коробочка! – вполголоса проговорил Леня, следя за происходящим.

Тем временем из черных машин выскочили несколько человек, окружили красную «мазду» и вытащили из нее перепуганного, озирающегося мужчину.

– А это еще кто? – спросила Лола, которая оторвалась от экрана и припала к окну.

– Разрешите представить – Павел Альбертович Сапунов, собственной персоной! – ответил Маркиз.

– Наслышана о нем, но вижу впервые! Интересно, зачем он им понадобился?

Павел Сапунов с утра был в скверном настроении. Его буквально преследовали дурные приметы.

Сперва, выходя из дома, он встретил уборщицу Намфису с пустым ведром. Затем, не дойдя еще до машины, споткнулся, причем, как назло, на левую ногу. А перед самой парковкой ему перебежала дорогу черная кошка. Тощая, облезлая, но черная, как ноябрьская ночь, без единого пятнышка.

Сапунов не был так уж суеверен, но когда столько примет подряд – тут кто угодно расстроится.

Он ждал от сегодняшнего дня неприятностей и поэтому был на улице особенно осторожен, не превышал скорость, пропускал пешеходов и останавливался, не дожидаясь, пока загорится красный сигнал, из-за чего водитель синего джипа повертел пальцем у виска.

«Ладно, – подумал Сапунов, – думай что хочешь, а я сегодня буду предельно осторожен».

Навигатор показал, что впереди пробки, и Павел свернул в тихий переулок, чтобы объехать это столпотворение.

И тут его «мазду» обогнала длинная черная машина с затененными стеклами.

Павел пропустил лихача – коли уж он так торопится, не будем мешать…

Но тот внезапно затормозил, так что Сапунов еле успел остановиться в нескольких сантиметрах от заднего бампера.

Он хотел сдать назад, чтобы объехать черную машину, но сзади появилась еще одна такая же и встала вплотную к «мазде», так что задний ход не дашь.

И только тогда Сапунов понял, что приметы его не обманули, он не смог избежать неприятностей, и что это не просто неприятности, а серьезная проблема.

Дверцы черных машин захлопали, из них выкатились несколько человек и окружили «мазду».

– Быстро вышел! – скомандовал крепкий блондин с холодными голубыми глазами.

– Вы меня с кем-то перепутали… – пролепетал Сапунов, вжавшись в спинку сиденья.

Блондин не удостоил его ответом. Он резко рванул дверцу «мазды», выволок Сапунова наружу и передал другому человеку, который втолкнул его в одну из черных машин. Все остальные расселись по местам, и машины тронулись.

Сапунов оказался сдавлен с двух сторон двумя крепкими парнями. Сквозь одежду он ощущал накачанные мускулы и ледяное равнодушие своих попутчиков.

Когда-то давно, в детстве, Сапунов с родителями жил в доме на Суворовском проспекте. Дом был старый, красивый, дореволюционной еще постройки. Квартира у Сапуновых была коммунальная, но комната – большая и с балконом. По обе стороны от балкона стояли здоровенные каменные дядьки. Родители потом сказали Павлику, что эти дядьки называются атлантами.

Маленький Павлик думал, что атланты живые, просто не хотят разговаривать с посторонними.

Он подумал также, как здорово было бы подружиться с ними – тогда все пацаны во дворе боялись бы его задирать. Павлик несколько раз попытался выйти с атлантами на контакт – заговаривал то с одним, то с другим, потом хотел показать атлантам свои марки, потом предложил им свои любимые конфеты «Коровка», но атланты не поддавались, они были неподвижны и безучастны.

Вот и сейчас попутчики напомнили Сапунову тех атлантов – такие же огромные, сильные и равнодушные. Как тогда, он попытался выйти на контакт, повернул голову налево и проговорил робким, просительным голосом:

– Кто вы такие, ребята?

Качок не ответил. Он, кажется, даже не услышал вопроса, во всяком случае, ни один мускул на его лице не шелохнулся.

Сапунов повернул голову направо и повторил попытку:

– Куда вы меня везете?

Результат был прежним – то есть никакого результата.

«Атланты» сидели, сложив на коленях мощные руки, и смотрели прямо перед собой.

Машина тем временем проехала насквозь квартал унылых хрущевских пятиэтажных домов и выехала к полосе отчуждения, тянувшейся в обе стороны вдоль железной дороги. Навстречу полз бесконечный товарный состав – наглухо закрытые грязно-зеленые вагоны чередовались с платформами, на которых громоздились груды угля и гравия.

Машина притормозила возле переезда, дожидаясь, когда состав пройдет мимо. Шлагбаум неторопливо поднялся, машина переехала на другую сторону.

Человек, который сидел впереди, рядом с водителем, повернулся и приказал одному из «атлантов»:

– Мешок!

Парень достал откуда-то черный матерчатый мешок, одним движением надел его на голову Сапунова. Павел погрузился в пыльную, душную темноту. Он дернулся, пытаясь высвободиться, но сильные твердые руки придержали его, тихий голос проговорил:

– Сиди спокойно, а то голову оторву.

Голос был такой спокойный и равнодушный, что Сапунов сразу и безоговорочно поверил – этот оторвет, не задумается, и замер, зажмурив глаза, от которых все равно не было толку.

Они ехали еще несколько минут.

Наконец машина остановилась, дверцы открылись. Сильные руки подняли Сапунова, выволокли его наружу, куда-то потащили. Он с трудом переставлял ноги, то и дело спотыкаясь. Сильные руки поддерживали его, подталкивали.

Впереди скрипнула открывающаяся дверь, Павла втолкнули, снова придержали. Знакомый голос предупредил:

– Лестница!

И правда, дальше были ступени, ведущие куда-то вниз. Если бы Павла предоставили себе, он просто скатился бы по этим ступеням, переломав себе руки и ноги, а возможно, и шею. Но те же сильные руки поддерживали его, так что он без всякого ущерба для себя спустился по лестнице и пошел вперед.

Заскрипела еще одна дверь, Сапунова подтолкнули вперед – и наконец сняли с его головы мешок.

Он оказался в пустом длинном подвале с низким грязно-серым бетонным потолком.

Вдоль стен подвала тянулись какие-то провода и трубы. Посреди помещения стояли тяжелое массивное кресло и несколько простых металлических стульев. Чуть в сторонке был хромированный столик на колесах, вызывающий медицинские ассоциации и накрытый белой простыней.

Рядом с Сапуновым стояли все те же два «атланта», впереди, возле кресла, – голубоглазый блондин.

Блондин небрежно кивнул конвоирам. Те поняли его без слов, подтащили Сапунова к креслу, толкнули в него, ловко и умело привязали руки к подлокотникам, а ноги – к ножкам кресла и отошли в сторону, любуясь своей работой.

Блондин достал из кармана черную трубку, похожую на допотопный мобильный телефон, с какими ходили братки в девяностые годы, только еще более массивную, поднял ее и проговорил:

– Все готово.

Сапунов, который до сих пор был как бы загипнотизирован происходящим, спохватился и заверещал:

– Вы меня с кем-то перепутали! Отпустите меня! Я ничего не знаю! У меня ничего нет!

На него никто не обратил внимания. Все смотрели на дверь в глубине подвала, как будто чего-то или кого-то со страхом ожидая. И этот страх, это ожидание невольно передались Сапунову, он тоже испуганно уставился на эту дверь.

Наконец дверь распахнулась, и в подвал неторопливо, уверенно вошел коренастый, плотный мужчина средних лет. Он шел, чуть заметно прихрамывая и косолапя, в его фигуре чувствовалась страшная, первобытная сила. На широком лице в красных прожилках горели маленькие злобные глазки.

Этот человек был похож на огромного, страшного, безжалостного зверя.

Может быть, на медведя?

Нет, скорее на какое-то древнее, доисторическое создание, на хищного двуногого ящера…

Этот «ящер» небрежно мотнул головой, и двое «атлантов» бесшумно вышли. Вот только что стояли здесь – и исчезли, как будто и не было их никогда. «Ящер» мотнул головой в другую сторону, и тотчас вышел и голубоглазый блондин.

Сапунов замер, вжимаясь в спинку кресла и в ужасе глядя на приближающееся существо.

А страшный незнакомец подошел совсем близко, остановился и оглядел Павла своими маленькими злобными глазками. В какой-то момент в них промелькнуло злобное удовольствие – он почувствовал переполняющий Павла страх.

Выдержав театральную паузу, незнакомец прохрипел глухим, страшным голосом: