Наталья Александрова – Попугай на передержке (страница 38)
– Когда это? – ревниво спросила Лола. – Почему я не знаю?
– А это еще до тебя было. Он, Анархист этот, уже тогда в охранной фирме работал, но не гнушался криминалом.
– Почему Анархист?
– А у него фамилия такая – Кропоткин, как у знаменитого анархиста…
– Хорошая фамилия, – сказала Лола, – только ему не подходит. Тот, настоящий Кропоткин, который анархист, говорят, графом был или даже князем, а этот по внешности – форменный сапог. Так что у вас с ним было? Расскажи, пока сидим.
– А он по заказу одного, как тогда выражались, авторитетного бизнесмена, а проще говоря, бандита похитил сына его конкурента и держал в заложниках, чтобы заставить папашу отказаться от какого-то крупного контракта.
– Несчастный ребенок!
– Ну, он был не совсем ребенок. Точнее, совсем не ребенок. Такой, знаешь, здоровенный парень лет двадцати с гаком. Нигде не работал, не учился, болтался по клубам, прожигал жизнь на папашины деньги. В общем, противный тип, но родная кровь, сама понимаешь, так что папаша решил его спасать.
– А почему – ты, у него что, своей службы безопасности не было? Или уж в полицию…
– Тут понимаешь, какое дело, я сам только потом узнал. Парень этот, сынок-то, наркотой баловался.
– Обычное дело…
– Ну да, в общем, познакомился в клубе с какой-то девчонкой совсем молоденькой, дал ей попробовать того-сего, а она чуть богу душу не отдала. Еле откачали в больнице. И конечно, полиция дело завела, потому что там еще один парень и правда умер. Так что светиться никак нельзя было, вот папаша меня и нанял.
Леня замолчал, по лицу его скользнула улыбка – видимо, он вспоминал славное прошлое.
– Ну и как – спас ты того балбеса великовозрастного? – спросила Лола.
– А то! Я вычислил место, где его держали, и подбросил в систему вентиляции дымовую шашку. Дым повалил – страшное дело! Ухо раздобыл пожарную машину вместе с комплектами защитных костюмов и касок, я с несколькими ребятами подкатил к тому зданию, зашли внутрь и распылили специальный газ, от которого вся охрана заснула. Нашли парня, а он, наколотый какой-то дрянью, спит как убитый, вынесли и отдали отцу…
– Ну, ты у нас, Ленечка, просто герой! Ищут пожарные, ищет милиция…
– Милиция меня, к счастью, не искала – Ухо успел вовремя вернуть пожарную машину туда, где взял. А вот этот тип со шрамом очень упорно меня искал – его тот «авторитетный бизнесмен», который заказал похищение, чуть не пришил. Потому что контракт, ясное дело, моему заказчику достался.
– А что с его сыном?
– А тут своя история. Папаше надоело с оболтусом возиться, сунул он его в самолет, и девчонку туда же, чтобы тут не болтала. И отправил на Бали – сиди, говорит, там и носа не кажи в Россию. Денег, сказал, буду присылать раз в месяц не так чтобы много – на еду, жилье хватит, а на наркоту – фигушки.
Ну, сынок сунулся туда-сюда, а делать-то он ничего не умеет. Подался в какую-то секту, теперь у них там гуру. Волосы отрастил до пояса, бороду опять же, к нему идиоты некоторые отсюда ездят, он им смысл жизни открывает. А девчонка его давно бросила, в турбизнесе работает, свою фирму открыла. Вот так. А Кропоткину этому чудом тогда удалось спастись от разъяренного клиента, а бизнес он потерял. Ну, вот теперь снова сумел восстановить…
– Леня! – взволнованно воскликнула Лола. – Все ясно!
– Что тебе ясно?
– Ясно, почему теперь он так за тобой гоняется, почему пытался тебя подставить… он хочет отомстить тебе за то дело! Он небось как узнал, что ты с Коноплевой какие-то дела имел, сразу решил этим воспользоваться.
– Может быть, ты и права… – протянул Леня.
«Наконец-то признал», – фыркнула про себя Лола.
Кропоткин между тем взял что-то в своей машине и ушел обратно в офис.
– Слушай, надо бы в машину этого хмыря маячок засунуть… – раздумчиво проговорил Маркиз, – чувствую я, выведет он нас на самого Шампура.
На языке у Лолы вертелся вопрос, что Леня собирается делать, когда выйдет на этого Шампура, не просто же с ним познакомится. От такого страшного типа лучше держаться подальше.
Но Лола вопрос этот благоразумно не стала задавать – только на хамство нарвешься, Ленька весь на нервах.
В это время подъехала еще одна машина, которую компаньоны легко узнали – именно на ней увезли в свое время с Лиговки Витю Шапито, которого приняли за Маркиза. Из машины вышел тот самый голубоглазый блондин, которого Леня видел в Северном парке, за ним еще один, сильно накачанный.
– Хорошо бы и микрофончик кому-нибудь из этих орлов прицепить, – продолжал Леня, и Лола тотчас поняла, куда он клонит. Снова хочет послать ее прямо волку в пасть! То есть кугуару.
Третьей из машины вылезла спортивного вида молодая женщина, подтянутая и худощавая.
– О, знакомые все лица! – оживился Маркиз. – Представляешь, у этой девицы даже собачка дрессированная есть. Интересно, она у них оформлена как сотрудник, зарплату получает или нет?
– Какая еще собачка, – процедила Лола раздраженно, – ты бредишь, что ли?
– Слушай, если не можешь идти – так и скажи сразу! – завелся ее компаньон. – Я бы сам пошел, но эти двое меня обязательно даже в гриме узнают, у них глаз наметанный. А просто так возле машины болтаться тоже не получится – у них везде камеры натыканы. Нужно ждать, когда они выйдут, они перед этим на «жучки» проверятся, так что потом будут спокойны некоторое время. Так что давай, приготовься. Старой бомжихой нарядись, я у Ерофеича шмоток взял. Ох, он за шубу розовую с меня три шкуры содрал!
– Угу, бомжихой, – скривилась Лола, – как думаешь, позволит мне кто-нибудь в таком виде ближе чем на пять метров к ним приблизиться? Какой уж тут микрофон.
Леня вспомнил свое общение в мусорке с бомжихой, которой презентовал розовую шубу, и содрогнулся. Лола права, здесь этот образ не пройдет.
В последующие сорок минут не случилось ровным счетом ничего интересного, но вот дверь охранной фирмы открылась, и вышел водитель машины.
– Лола, готова? Пошла! – Леня бросил взгляд на свою партнершу и остолбенел.
Тонкая шея жалко торчала из ворота грязной кожаной куртки, руки с обломанными ногтями все время шевелились – то дергали рукава, то царапали кисти, то пытались оторвать последнюю пуговицу. Сальные волосы были стянуты в хвост грязно-розовой махрушкой. Левая щека представляла собой один большой лиловый синяк, так что глаз совершенно заплыл. Правый глаз смотрел на мир равнодушно.
Любому, кто видел это чучело, в ту же секунду становилось ясно, что данный индивидуум отравлен либо тяжелыми наркотиками, либо алкоголем.
Леня втянул носом воздух. От Лолы отчетливо воняло застарелым перегаром.
– Ну ты даешь! – восхитился он. – Сивуху-то где взяла?
– Отвали! – прохрипела она, икнув, и вышла, засунув в карман куртки необходимые предметы.
Леня приник к экрану.
Водитель по-прежнему сидел в машине. Вот показалась Лола, она шла, раскачиваясь на ходу и загребая ногами, так что встречная женщина, взглянув, пробормотала горестно: «Господи, что люди сами-то с собой делают!» – и прибавила шагу.
Лола успела аккурат к выходу пассажиров черной машины. Судя по озабоченному виду, они торопились на дело, а не просто так, покататься. Лола как бы случайно пересеклась со спортивного вида девицей и тронула ее за рукав:
– Тетя, дай на пиво… – прохрипела она.
Неизвестно, за что девица разозлилась больше – за Лолин внешний вид или за «тетю».
– Отвали! – процедила она и вырвала свою руку. Точнее, хотела вырвать, но Лола держала крепко.
– Дай на пиво, что тебе, жалко, что ли! – Лола повысила голос, добавляя в него истерические нотки.
И тотчас девица хорошо отработанным движением ткнула ее кулаком в бок и отпихнула в сторону. Лола отлетела метра на полтора, как раз под колесо машины. Ни на минуту не забывая о камере над крыльцом охранного предприятия «Кугуар», Лола ловко подсунула маячок под днище кузова и только тогда заорала:
– Убивают!
– Ты чего – рехнулась совсем? – спросил голубоглазый мужчина свою напарницу. – Нарочно внимание привлекаешь?
Одним рывком он вытащил орущую Лолу из-под машины и поставил на ноги. Она тут же начала заваливаться на бок, бестолково махать руками и орать, что она ничего не сделала, а ее бьют.
– Хорош орать! – сказал мужчина и сунул в карман ее грязной куртки сотенную. – Вали отсюда, пока второй глаз не подбили! И чтобы больше я тебя здесь не видел!
Лола замолчала и побрела в сторону, загребая ногами и бормоча что-то себе под нос. Встречные прохожие очень удивились бы, услышав вместо матерных ругательств сонет Шекспира: «Уж если ты разлюбишь – так теперь, теперь, когда весь мир со мной в раздоре. Будь самой горькой из моих потерь…» – и так далее.
– Классно! – сказал Леня, впуская свою боевую подругу в фургончик с надписью «Пуи-фильм». – Я прямо загляделся. Лола, у тебя большой талант.
– Только поклонников нет, – вздохнула Лола, разоблачаясь, – ну, как там?
– С маячком все в порядке, вон он, а микрофон не слышно, потому что они уехали за пределы зоны приема. Вот подъедем ближе, – Маркиз вышел и оторвал с борта фургончика приметную наклейку с надписью, – готова? Поехали за ними!
– На следующем перекрестке сверни направо… – проговорила Лола, которая работала штурманом, то есть внимательно следила за экраном навигатора. На этом экране мигал красный огонек в том месте, где находилась машина «Кугуара».