Наталья Александрова – Попугай на передержке (страница 22)

– Не понимаете? – Лола вчера долго тренировалась перед зеркалом и теперь бросила на девицу взгляд Снежной королевы, от чего той стало и вправду холодно. –   Так я вам доходчиво объясню, – сказала Лола, – дело в том, что Коноплеву Татьяну Ивановну обнаружили вчера мертвой. И смерть ее была насильственной, проще говоря – убили ее.

– Как? – прохрипела девица, и глаза ее выкатились из орбит.

– Ножом, – любезно пояснила Лола, – зарезали Коноплеву ножом. Точнее будет известно, когда патологоанатом даст свое заключение, я как раз его жду.

– Но я-то здесь с какого боку… – девица махала руками, – я тут совсем ни при чем…

– Хм… Видите ли, в чем дело, Елена… – Лола снова заглянула в свои листочки, – Михайловна, на свете существует такая вещь, как статистика. И она нам говорит, что убийцу всегда следует искать среди тех, кому это выгодно. Муж, жена, дети, близкие…

– Но я… у меня ничего…

– Хватит! – Лола стукнула ладонью по столу. – Хватит тратить мое время! Оно достаточно дорого! Расскажите мне о наследстве! Ведь вы собирались подавать в суд из-за наследства вашего отца, не так ли? Вы наняли адвоката, вы требовали то, что вам принадлежит по праву, да? Отвечайте!

Вместо ответа Елена Коноплева залилась слезами.

«Это ты зря, – подумала Лола, – если бы на моем месте был мужчина, то еще куда ни шло, могла бы ты его разжалобить, но на женщину твои рыдания не подействуют». Тут она заметила, что девица плачет без всякого умысла, не для того, чтобы разжалобить следователя, просто ей действительно страшно.

Лола налила воды из графина, который стоял на подоконнике. Вода была теплой и несвежей, но Лола посчитала, что ничего такого девице от нее не будет.

– Ладно, – сказала она, пока девица, захлебываясь, пила воду, – давайте вы мне расскажете с самого начала и подробно, ничего не упуская, а я постараюсь вам помочь по мере сил.

Лола сказала это и тут же расстроилась. Очевидно, она очень хорошо вошла в роль ледяной стервы, потому что последняя реплика получилась неубедительной. Ну, кто поверит, что такая зараза захочет кому-то помочь? Да она все сделает, чтобы человека закопать по самые уши!

Но девица если и не поверила Лоле, то решила покаяться. Она вытерла слезы любезно предоставленной Лолой салфеткой и начала свой рассказ.

Отца она не помнит, они с мамой развелись, когда она была совсем маленькой. Отец, по словам мамы, был человеком непорядочным, денег на дочку не давал совсем, от алиментов бегал, так что мать махнула рукой и тянула дочку сама. Елена выросла, потом мама умерла, от отца по-прежнему не было ни слуху ни духу.

Только однажды, когда пыталась она устроиться на госпредприятие, кадровик долго ее мурыжил, а потом и сообщил, что отец, оказывается, находится на зоне. Еще и обругали ее тогда – мол, скрывает такого папочку.

Лола незаметно взглянула на часы и забеспокоилась. Время идет, а она тут рассиживается в чужом кабинете, а ну как кому-то придет охота проверить, отчего там свет горит и голоса слышатся?

– Ближе к делу, – сухо предложила она.

Прошли еще годы, она, Елена, давно выбросила из головы непутевого папашу, как вдруг он сам объявился, точнее, ее нашла какая-то жуткая тетка, которая приперлась прямо в офис фирмы «Астор», где Елена тогда работала секретаршей.

Тетка заявила, что она папашина сожительница и что папаша помирает оттого, что сильно подорвал свое здоровье на зоне, и очень просит, чтобы дочка пришла его навестить, он-де хочет напоследок попросить у нее прощения.

Первой мыслью Елены было послать противную тетку подальше, но потом Павел посоветовал ей пойти и выяснить, не оставит ли ей папочка хоть какие-то метры жилплощади, потому как больше-то взять с него нечего.

– Павел – это, как я понимаю, Сапунов Павел Альбертович, ваш тогдашний любовник? – рискнула спросить Лола, и не ошиблась. Елена посмотрела затравленно и собралась было снова заплакать, но передумала.

Итак, она пошла по адресу, который дала та тетка.

Квартирка была жутко захламленной, а папаша в таком виде, что и вспомнить страшно. Он умирал, это было сразу видно, но Елена не испытала жалости, вообще никаких чувств, к тому же тетка сразу предупредила, что квартира – ее, папаша тут только прописан без права на жилплощадь, так что Елене ничего не обломится.

Елена помянула недобрым словом Павла с его советами, послала тетку подальше и собралась уходить. Но тут папаша очнулся и поглядел осмысленно. И рассказал ей про дом своей тетки, про вторую жену и про автозаправку, что стоит на месте теткиного дома. И даже дал самое настоящее завещание, уж когда он успел его составить, непонятно. В общем, Елена не слишком во все это поверила, но завещание взяла. У нее тогда была одна мысль – поскорее оттуда уйти, уж больно жуткий вид был у папаши.

Прошло не больше месяца, и позвонила та баба – мол, папаша умер. Елена дать денег отказалась, потому что их и так не было. Из фирмы пришлось уйти, потому что какая-то сволочь позвонила жене Павла и сказала, что он спит с секретаршей. Жена устроила жуткий скандал, хорошо хоть без драки.

Однако с Павлом они встречались, он и посоветовал обратиться к адвокату, сам его и нашел.

Адвокат Елене не слишком понравился, какой-то он был скользкий, однако за дело взялся и поговорил с Татьяной Коноплевой. Вернулся не слишком радостный, но заметил, что раз его сразу не выгнали – значит, что-то там есть, возможно, удастся получить с Коноплевой какие-то деньги без суда.

Тут-то Елена и вспомнила, что папаша в пьяном бреду болтал еще о какой-то расписке, а Павел сказал, что он все устроит.

И после этого пропал, не отвечал на звонки и вообще от нее прятался, а потом, когда она подстерегла его возле входа в «Дублон», открытым текстом послал ее подальше, сказал, чтобы дорогу к нему забыла и номер телефона стерла.

«Это наверняка когда Ленька у него расписку выманил, – сообразила Лола. – Что ж, пока эта Елена ничего нового не сказала, я все и раньше знала».

– Это все? – холодно спросила она и посмотрела на девицу взглядом удава.

И бедный кролик оцепенел.

– Н-нет, не все… – пролепетала Елена.

Она хотела плюнуть Павлу в лицо, но не попала и пошла, дико злясь. Злилась она на себя, потому что ужасно противно, когда тебя делают полной дурой. Не нужно было слушать Павла, который подбил ее на это сомнительное предприятие.

Если на то пошло, не нужно было вообще с ним связываться, он вообще-то мужик противный, и не было ей от него ни любви, ни особых денег.

«Это точно, – Лола вспомнила рассказы Маркиза про шантажиста, – мерзкий мужик этот Павел Альбертович».

Елена позвонила адвокату, но тот не брал трубку, видно, занес ее номер в черный список.

Что ж, хорошо хоть денег больше не требовал. Она выбросила всю историю из головы и вплотную занялась поисками работы, а через два дня ей позвонила сама Коноплева.

– Вот, а говорите, что незнакомы, – Лола подняла брови.

– Но это правда, мы никогда не встречались, только один раз говорили по телефону! – Елена в волнении даже вскочила со своего места, но тут же плюхнулась обратно на стул, повинуясь ледяному взгляду Лолы.

Госпожа Коноплева представилась и сказала, что не собиралась связываться с Еленой, а хотела передать все через адвоката, но тот не отвечает на звонки.

Поэтому она взяла на себя труд сама связаться с Еленой и посоветовать ей, чтобы она не затевала никакого дела, что у нее, Елены, ничего не получится, потому что денег Коноплева ей никаких не даст, а если дойдет дело до суда, то там просто нет у Елены никаких шансов.

Коноплева в свое время с бывшим мужем расплатилась за ту развалюху, а главное – за тот участок, на котором стоит теперь заправка, и у нее есть документ о том, что муж (бывший и ныне покойный) не имеет к ней никаких претензий.

«Ох, зря я тут рискую! – мысленно вздохнула Лола. – Ничего нового мне эта тетеха не рассказала».

– И это все? – рявкнула она, потеряв терпение.

– Да, почти… – Елена замялась. – Понимаете, она бросила трубку, но, наверно, забыла отсоединиться. Потому что я слышала все, что произошло потом.

– И что же это было? – Лоле захотелось тряхнуть эту дуру и раззяву как следует, может, мозги на место встанут. Хотя если их нет, то, как ни тряси, толку не будет.

– Сначала было тихо, а потом скрипнула дверь, и она спросила удивленно так, мол, вы кто такой и кто вас пустил без доклада? А мужской голос, такой неприятный и скрипучий, отвечает, что это неважно, а важно, что она, Коноплева, должна отдать ему письмо.

– Какое письмо? – насторожилась Лола.

– Точнее, не письмо, а конверт, он так сказал. Отдай, говорит, мне конверт с птичкой!

– А потом?

– А потом я поскорее кнопочку на своем телефоне нажала, еще, думаю, не хватает, чтобы меня за подслушиванием засекли! Как будто у меня без того неприятностей мало!

«Дура!» – в который раз подумала Лола.

– А когда это было? – спросила она строго. – Точную дату можете назвать?

– В понедельник… – промямлила Елена и, увидев, каким ледяным блеском сверкнули Лолины глаза, тут же поправилась: – в понедельник, двадцатого.

И Лола тут же сообразила, что разговор этот случился накануне того ужасного дня, когда Леньку, этого самовлюбленного дурака, подставили под убийство в ресторане в Северном парке.

Вот вечно он вляпывается в какие-то истории, а Лоле приходится рисковать своей свободой. Ведь если поймают ее здесь, то мало не покажется!