Наталья Александрова – Попугай на передержке (страница 24)
Метрдотелю, видимо, стало легче, но он еще тихонько постанывал и тяжело дышал.
Тем временем восточный человек достал из того же чемоданчика ватные тампоны и стеклянную бутылочку и стал делать что-то странное со своим лицом.
Сначала он прошелся по нему тампоном, смоченным пахучей жидкостью.
В результате кожа утратила восточный желтоватый оттенок и приобрела характерную петербургскую бледность. Кроме того, возле глаз стали видны полосочки прозрачной клейкой ленты, которые до того были закрашены тональным кремом.
Метрдотель, который невольно следил за этими метаморфозами, от удивления даже перестал стонать.
После этого загадочный человек отклеил прозрачную ленту… и его глаза утратили восточную раскосость. Теперь это был обыкновенный европеец с лицом приятным, но незапоминающимся – из тех, кого не вспомнишь через пять минут после встречи.
Только хорошие знакомые узнали бы в этом человеке Леню Маркова по прозвищу Маркиз.
Метрдотель явно не относился к числу Лёниных знакомых, но он, по-видимому, узнал его. Во всяком случае, в его глазах проступило изумление, переходящее в испуг.
– Ты? – пролепетал он.
– Узнал! – Леня усмехнулся. – Что ж, тем лучше. Мне не придется долго объяснять, кто я такой и что мне от тебя нужно.
– Я ничего не знаю! – поспешно сообщил метрдотель. – Я вообще ни при чем…
– Ответ неправильный! – Леня нахмурился. – Главное, ты даже не выслушал меня, не выяснил, что мне от тебя нужно.
– Куда вы меня везете?
– Это будет зависеть от результатов нашего разговора. Так вот, ты мне сейчас подробненько расскажешь, кто тебя нанял, чтобы провернуть со мной ту операцию.
– Я ничего не знаю! – повторил метрдотель.
– Повторяетесь, уважаемый! – грустно произнес Леня. – Зачем попусту тратить свое и мое время? Ну ладно мое, у меня время есть, я никуда особенно не спешу, но свое время вы… ты тратишь зря. У тебя его осталось совсем немного.
– Это почему?
– Потому, уважаемый, что яд, который я добавил вам… тебе в кофе, действует довольно быстро. Если в течение часа не ввести противоядие, наступит конец… и он будет очень мучительным! Я, конечно, на себе это не испытал, но люди говорили…
– Но мне… мне вроде бы лучше! После укола, который вы сделали, мне полегчало…
– Это, уважаемый, временное облегчение. Я ввел всего лишь обезболивающее, чтобы вы… ты прекратил стонать. Нам ведь нужно поговорить, а твои стоны мешали мне сосредоточиться. Итак, спрашиваю снова: кто тебя нанял?
– Я не могу сказать! – пролепетал метрдотель, и его лицо перекосилось от страха. – Мне тогда конец!
– Ты не понял, уважаемый! – перебил его Леня. – Вот если ты не расскажешь мне все, что знаешь, – тогда тебе действительно конец. И тебе осталось совсем немного.
Он взглянул на часы и закончил:
– Тебе осталось всего двадцать минут. Так что очень советую поторопиться. Через двадцать минут будет уже поздно, в организме произойдут необратимые изменения…
Леня окликнул одного из «санитаров»:
– Вася, на твоих часах сколько времени?
Санитар ответил что-то невнятное. Леня покачал головой и сообщил метрдотелю:
– Должен перед тобой извиниться. Мои часы немного отстают. На самом деле тебе осталось жить не двадцать минут, а восемнадцать с половиной.
Метрдотель все еще молчал, хотя в глазах его светился нарастающий ужас.
– Кстати, ты меня спрашивал, куда мы тебя везем… – скучным голосом продолжил Маркиз. – Тебя этот вопрос все еще интересует, или он уже неактуален?
Метрдотель не ответил, но глаза его выдавали жгучий интерес.
– Так вот, уважаемый, у тебя было два варианта, но теперь, поскольку ты не хочешь сотрудничать, остается один… Витек! – обратился Маркиз к водителю. – На следующем перекрестке поворачивай направо, на собачье кладбище поедем!
– Ты уж определись, – недовольно проворчал водитель, – то на базу, то на кладбище… что я, бобик, то и дело направление менять?
– Я тебе четко сказал – на собачье кладбище, к Рустаму! И нечего тут права качать, ты не на водокачке!
– Почему на собачье кладбище? – дрожащим голосом спросил метрдотель.
– А-а, так ты еще живой? – повернулся к нему Маркиз. – Тебя, уважаемый, собственно, что интересует – почему на собачье или почему на кладбище? На кладбище – потому что ты скоро помрешь, а куда еще покойника девать? А на собачье – потому что у нас на кладбище домашних любимцев хороший знакомый есть. Я ему еще утром позвонил, сказал, что может могила понадобиться. Это, знаешь, дело непростое – подходящую могилу подобрать…
Маркиз оглядел метрдотеля оценивающим взглядом:
– Ты ведь в могилку для какого-нибудь мопса или для болонки не поместишься, нужно, чтобы большую собаку хоронили. Но тебе повезло – сегодня будут мастино неаполитано хоронить. Большая собака, могила – как для человека. Так что положим снизу тебя, а сверху уже этого неаполитанского мастино.
Кстати, могу тебя порадовать: хозяева богатые, памятник своему псу поставят замечательный, заказали монумент из каррарского мрамора. Не всякому человеку такая честь выпадает! Так что могила у тебя будет достойная. Ну и, само собой, свежие цветы каждую неделю, это они заранее оплатили…
– Стойте! – вскрикнул метрдотель и попытался сесть, но не смог – он был пристегнут к носилкам. – Стойте! Не хочу на собачье кладбище! Не хочу в могилу мастино неаполитано! Вообще не хочу умирать! Что я такого сделал?
– Что сделал? – Маркиз наклонился над ним, угрожающе сверкая глазами. – Ты меня подставить пытался! Ты ни в чем не повинную женщину убил!
– Я ее не убивал… ее уже мертвую привезли…
– Да что я с тобой разговариваю… – Маркиз зевнул во весь рот. – Ты уже, считай, покойник… считай, одной ногой в могиле… в собачьей могиле…
– Не надо! – захныкал Родион Романович. – Спасите меня! Дайте мне противоядие! Я вам все расскажу!
– Это ты сейчас обещаешь, а как только я тебе дам противоядие – ты тут же передумаешь! Нет, сначала говори, тогда я тебе, может быть, помогу… – и Маркиз взглянул на часы.
– Сколько мне осталось? – трагическим тоном спросил метрдотель.
– Четыре минуты двадцать секунд. Так что я вам советую поторопиться.
– За четыре минуты я не успею! – пролепетал метрдотель полным отчаяния голосом.
– А вы поторопитесь! Это в ваших интересах! Говорят, французы могут за пять минут произнести двести слов. Вы, конечно, не француз, но если постараетесь…
– Тот человек позвонил мне по телефону…
– Что за человек? По какому телефону он позвонил?
– Не перебивайте меня! А то я собьюсь, а у меня мало времени! Он позвонил по моему мобильному телефону… его номер не определился, а голос я не узнал. Наверное, я раньше его не слышал. И он сказал мне… напомнил мне о таком…
Метрдотель замялся.
– Время уходит! – Маркиз показал ему часы.
– Да, да… он напомнил мне о том, что я сделал много лет назад… так давно, что уже забыл…
– Что именно? – безжалостно проговорил Маркиз.
Метрдотель молчал.
– Говорите! Время истекает!
– Я убил человека… – выдохнул Родион Романович. – Сбил за городом, избавился от трупа. Я тогда был немного выпивши и очень испугался. Я думал, что об этом никто не знает… а он знал такие подробности, как будто сам там был. И сказал, что если я не сделаю, что он велит, – он передаст все в полицию или прокуратуру.
– Понятненько! Что было дальше?
– Дальше… он меня проинструктировал, очень подробно. А потом приехал обычный рефрижератор – он каждый день в одно и то же время привозит нам рыбу и разные рыбные деликатесы, но в тот день, кроме этого, он привез труп. Труп той женщины.
– Что – замороженный?
– Нет, просто охлажденный. Знаете, как рыбу сохраняют – не в морозилке, а в холодильнике…
– Понятно! Таким образом они сместили время смерти, которое определил эксперт…
– Да, наверное… еще там был пластиковый контейнер с кровью. Этот труп и контейнер мы вдвоем перенесли в наш холодильник. Ну, а потом… потом вы все знаете… в нужное время труп мы положили в кабинет, куда я направил вас…