Наталья Александрова – Ключ от страха (страница 15)
Сержант несколько минут рылся в баке под пристальным взглядом капитана Боровкова. Ему попадались шкурки от апельсинов, пустые сигаретные пачки, использованные билеты и масса других малоаппетитных вещей. Но наконец на самом дне урны он действительно обнаружил картофелину и протянул Боровкову.
Тот взял ее рукой в такой же латексной перчатке и показал Стасику:
– Ну вот! Думаешь, из-за нее не завелась машина?
– Точно из-за нее! – авторитетно заявил автомастер. – Видишь круглый отпечаток? Это от выхлопной трубы! И пахнет она не только картошкой, но и бензиновым перегаром!
– И правда! – подтвердил Боровков, обнюхав такую важную картофелину.
– А ведь это «розовая фея»! – заявил вдруг Стасик.
– Что? – удивленно переспросил капитан. – Какая такая фея?
– «Розовая фея», – повторил Стасик, – такой сорт картошки. Голландский. Этот сорт моей тетке бывшего мужа двоюродная свояченица из Голландии привезла. У нее там дочка замужем.
– У тетки?
– Да нет, у двоюродной свояченицы.
Боровков наморщил лоб.
– Бывшего мужа свояченица, да еще и двоюродная… это как?
– Ну, его теперешней жены двоюродная сестра… или даже троюродная… Да неважно! – отмахнулся Стасик. – Дальняя родня, седьмая вода на киселе. Только картошка оказалась очень хорошая, и урожайная, и хранится отлично…
– Ты уверен, что это та самая картошка?
– Еще бы мне не быть уверенным! Я тетке каждый год ее копать помогаю! Ей попробуй не помоги – запилит, как патефон старую пластинку! У меня эта «розовая фея» уже вот где! – Стасик выразительно провел ребром ладони по горлу. – Так что однозначно заявляю – это теткина картошка!
– Постой, – перебил Стасика капитан, – почему ты думаешь, что картошка непременно твоей тетки? Не у нее же одной есть этот сорт! Картошку у нас каждый второй выращивает!
– Именно, что только у нее! По крайней мере у нас в Воздвиженске точно у нее одной, тетка следит, чтобы никто не развел эту «розовую фею». Когда на рынке продает, чем-то специально ее обрабатывает – есть картошку можно, а на семена она не годится.
– Вот оно как! – У Боровкова загорелись глаза. – Мне с твоей теткой непременно нужно поговорить. Где она живет?
– Улица Сталевара Вчерашнего, дом шестнадцать. Только сейчас она как раз на рынке…
Через двадцать минут Боровков со Стасиком, оглядываясь по сторонам, шли по воздвиженскому рынку. Вокруг торговали разнообразными дарами леса, сада и огорода – сушеными грибами, клюквой, медом, яблоками и всевозможными овощами – от привычной картошки и репчатого лука до несколько экзотического топинамбура.
– Где же твоя тетка? – беспокоился капитан, озабоченно вертя головой.
– Да вон она! – Его спутник свернул налево и замахал руками: – Тетя Тася, привет! Как торговля?
Тетка Стасика оказалась дородной женщиной лет шестидесяти в оранжевой кофте ручной вязки. На прилавке перед ней лежали сухая розовая картошка, крупная ровная морковь и душистые антоновские яблоки. Увидев племянника, она поджала губы:
– Да какая это торговля? Одно расстройство! С утра килограммов пять всего продала. Да эта еще вертится, так и норовит что-нибудь спереть! – Тетка покосилась на неопрятную особу в мужском свитере, резиновых сапогах и с драной брезентовой сумкой наперевес, которая с независимым видом отиралась возле прилавка. – А тебе, Стасик, что нужно? – осведомилась тетка. – Яблочков не хочешь?
– Да нет, спасибо, тетя Тася. Вот, знакомого своего привел, – показал он на Боровкова, – Николая Ивановича. У него к тебе вопросы имеются. Насчет твоей картошки.
– Какие еще вопросы? – Тетка насторожилась. – Ежели купить хотите – это всегда пожалуйста, а какие там вопросы… ничего не знаю ни про какие вопросы!
– Он вообще-то из милиции…
– Что? Из милиции? – Теткино лицо пошло малиновыми пятнами. – Из милиции – тогда тем более ничего не знаю, у меня с документами полный порядок, все справки имеются…
– Да вы не волнуйтесь, Таисия Александровна, – вежливо обратился к женщине Боровков, – у меня к вам никаких претензий ни по части налогообложения, ни по другой какой, просто помощь нужна в одном серьезном деле. Вы как законопослушный гражданин… то есть гражданка, могли бы очень мне помочь…
– Да в чем дело-то? – Таисия недоверчиво прищурила глаза. – Ежели помочь – я всегда пожалуйста, только я ничего такого не знаю… Торгую овощами со своего огорода и ни во что не вмешиваюсь…
– Вот эта картошка – ваша? – Боровков протянул ей злополучную картофелину.
Тетка внимательно оглядела ее и уверенно кивнула:
– Моя, «розовая фея». Только хранили ее не как положено, вон же, подгнивать стала. А моя картошка, если ее как следует хранить, до самой весны должна лежать…
– Значит, ваша… – удовлетворенно проговорил Боровков. – А не можете ли вы вспомнить, кому в последнее время вы эту картошку продавали? Понимаю, конечно, – поспешно добавил капитан, – вопрос трудный, всех покупателей не упомнишь, но, может, кто-то был необычный? Может, какой-то покупатель чем-то запомнился?
Тетка наморщила лоб, задумавшись. Потом неуверенно проговорила:
– Пожалуй, был один… Картошку ведь обыкновенно кто покупает?
– Кто?
– Хозяйки домашние. Женщины, кто постарше. Или мужчина, которого жена в выходной за продуктами послала. Молодежь, она за продуктами вообще не ходит, покупает только чипсы или семечки. Опять же, если мужчина придет, так он купит сразу побольше, чтобы на всю неделю, уж не меньше пяти килограммов. И выбирает, смотрит, чтобы картошка чистая да сухая. Ну, у меня-то картошка хорошая, кто раз купил – обязательно снова придет, так что почти все покупатели знакомые. А тут такой солидный мужчина подошел, но я его раньше никогда не видела. И купил-то всего килограмм. Главное, даже и не выбирал, не смотрел, сказал просто – один килограмм, заплатил, взял пакет и пошел прочь…
Боровков, который, казалось, внимательно слушал женщину, вдруг резко обернулся и схватил за руку ту самую бомжиху в мужском свитере, на которую жаловалась тетка Стасика. Бомжиха под шумок запустила руку в карман автомеханика.
– Опаньки! – Капитан поцокал языком, сжимая грязную скрюченную кисть. – Что это мы тут имеем? Статья сто восьмидесятая, карманная кража! До трех лет, а при отягчающих…
– Отпусти меня, дяденька, – захныкала воровка, – я не хотела… Сама не знаю, как получилось… Я евонный карман со своим перепутала, хотела платок достать…
– Ты, зараза, что удумала?! – возмутился Стасик. – Да ты мне туда, наверное, мильон микробов запустила! Мне теперь эту куртку в химчистку отдавать придется!
– А при отягчающих, может, даже до пяти… – задумчиво протянул капитан.
– Не надо, дяденька… – в голос завыла бомжиха. – Не хочу на зону, меня там обижают…
– Не хочешь? – удивленно переспросил Боровков. – А я думал, тебе там только лучше… Крыша над головой, кормят…
– Да как там кормят… И главное, дяденька, я к свободе привыкла… к перемене мест.
– А если не хочешь, окажи помощь следствию. Ты небось тут каждый день ошиваешься?
– Без выходных! – подтвердила тетка Стасика.
– Так не видела ли того мужчину, который килограмм картошки купил? Может, заметила, куда он с рынка пошел?
– Солидный такой? – деловито осведомилась бомжиха. – В светлом плаще? Нет, не видела!
– Как же не видела, если даже про плащ помнишь?
– Мало ли что про плащ! А только все равно не видела. Или не запомнила. У меня память-то неважная – от плохого питания и этой… как ее… ик-ологии! Вот если бы ты, гражданин начальник, про тот карман забыл, куда моя рука по недоразумению попала, тогда, может, я бы что-то и вспомнила…
– Считай, договорились! – согласился Боровков. – Если что-то полезное вспомнишь, я на твои художества глаза закрою. Временно, конечно…
– И еще бы денег немножко, – вздохнула бомжиха, – хоть рублей пятьдесят, на поправку здоровья…
– Ты не наглей! – одернул ее капитан. – Или говори, или пойдешь на зону!
– Не надо, дяденька! – вновь захныкала та. – Надо же, сердитый какой! Ладно, так и быть, расскажу, что помню. Видела я его, приличный такой мужчина, лет, может, сорок, в светлом плаще… Только он картошку ту выкинул, наверное, не понравилась. – Она бросила злорадный взгляд на тетку Стасика.
– Не может такого быть! – возмутилась Таисия. – Моя картошка всем нравится! Тем более он ее и не попробовал…
– Очень даже может! – припечатала бомжиха. – Как от прилавка отошел, так и выкинул в мусорный бак вместе с пакетом…
– Зачем тогда покупал, если сразу выбросил?! – продолжала возмущаться торговка. – Никак не может такого быть! Все она врет!
– Да? Не может? – ехидно процедила бродяжка. – А это тогда что такое? – И она вытащила из своей драной сумки скомканный пластиковый пакет. – Вот он, пакетик-то! Так как, может или не может? И кто здесь врет, а кто истинную правду говорит?
– Ага! – Боровков выхватил пакет из грязной руки. – Этот самый пакет и выкинул тот человек? Значит, ты его из мусорного бака вытащила?
– А что такого, – окрысилась та, – в мусоре рыться еще никто не запрещал! Нету на этот счет никакого закона! Почему хорошая картошка должна пропадать? Мы с друзьями моими в костре ее испекли и скушали. Кроха и Степаныч, друзья мои старинные, можешь, дяденька, их спросить, они тебе все, что нужно, подтвердят. А что после нас осталось, то обезьяна доела…
– Ладно, судьба той картошки меня не очень интересует, – отмахнулся Боровков, но тут до него дошла последняя фраза. – Постой, какая еще обезьяна?