Наталья Александрова – Ключ от страха (страница 17)

Осознав, что именно пришло в голову, Валя помедлила на пороге. Что это ей вздумалось злопыхать? Никогда раньше она даже в мыслях не позволяла себе такого тона. И тут же вернулось прежнее соображение: в самом деле, как муж жил раньше, до того, как они познакомились?

Он говорил, что никогда не был женат, и в паспорте не было никаких отметок. Когда Валя пыталась расспрашивать о его прошлой жизни, муж отшучивался – мол, все, что до тебя, было не то и не так. Вот когда тебя встретил, сразу понял, что хочу на тебе жениться. И хватит об этом. Она тогда его прямо зауважала – приличный человек, не желает хвастаться, не желает распространяться о своих победах. Ясно, что были у него женщины до нее, мужчина до тридцати шести лет не может быть один. Но ничто об этом не говорило. Ни одной фотографии не нашла, где был бы снят он с женщиной, ни следа каких-то памятных мелочей. Ни открытки с романтическими цветочками, ни книжки дамской. Перед тем как переехать Вале к мужу, он сделал ремонт в квартире, очевидно, тогда и выбросил все, что считал ненужным. Тогда Валю это обрадовало – в новую жизнь без старого багажа. Но все же…

– Малыш, забыла что-нибудь? – настиг ее голос мужа.

– А? Нет, все в порядке, – очнулась она от несвоевременных мыслей, – все, ухожу, пока-пока…

Работала Валя куратором в выставочном центре «Пространство».

Когда-то это был дворец князей Кулагиных неподалеку от Сенной площади. Во время революции здание было сильно разрушено, и ни у кого не доходили руки до его реставрации.

В советское время в этом дворце располагался мебельный склад, в годы перестройки какой-то богатый человек выкупил его и хотел превратить в роскошный отель, но успел отреставрировать только фасад – владельца то ли посадили, то ли убили.

Еще несколько лет здание простояло без дела, а потом на него обратил внимание популярный и преуспевающий художник. Он нашел богатых спонсоров, выбил грант у международного фонда, вложил свои деньги, выкупил бывший дворец у наследников прежнего владельца и превратил его в культурный центр.

Денег для полноценной реставрации было все же недостаточно, поэтому новые хозяева подошли к вопросу смело и креативно. Снаружи особняк был прекрасно отреставрирован, внутри же сломали все перегородки, превратив здание в единое выставочное пространство, откуда и возникло название центра.

В этом пространстве сохранили голые кирпичные стены, настелили хорошие полы и вставили в окна стеклопакеты, повесили несколько старинных люстр, и в итоге получилась одна из самых стильных художественных галерей города.

Галерея «Пространство» специализировалась на современном искусстве – концептуальном, постмодернистском и нефигуративном, что бы это ни значило.

Валя уже больше года работала там куратором выставок. Когда вышла замуж, Виктор предложил ей вообще бросить работу – денег, мол, хватает, так с чего она будет горбатиться? Он в состоянии содержать жену и ни в чем ей не отказывать. В разумных пределах, конечно. Валя тогда подумала и устроилась в «Пространство». Работа не пыльная, от звонка до звонка сидеть не нужно, режим свободный, а что денег мало платят, то в ее ситуации это не важно.

Работа куратора заключалась в том, чтобы объяснить журналистам и посетителям, что хотел сказать художник своим произведением, и убедить их, что они имеют дело с настоящим гением.

За время работы Валя подготовила несколько десятков выставок, среди которых была нашумевшая экспозиция Терентия Маклакова «Дыхание», представлявшая собой полторы тысячи голубых воздушных шариков, надутых самим художником. По мысли автора, которую Валя старательно и доходчиво донесла до общественности, в этих шариках заключался творческий дух автора.

Еще одной несомненной удачей была выставка Никодима Промышляева, на которой автор представил сто сорок семь страниц, вырванных из различных библиотечных книг и старательно им изжеванных. Автор вместе с куратором разъяснил художественным критикам и журналистам, что таким образом он творчески усвоил культуру прошлого и превратил ее в искусство нового, неизмеримо более высокого уровня.

Инсталляции имели большой успех, особенно после того, как сотрудники библиотек выступили с коллективным протестом против порчи библиотечного имущества.

Часто вспоминали в городе еще одну выставку.

Ее автор, Борис Загребельный, помимо занятий искусством имел собственный бизнес – несколько магазинов санитарно-технического оборудования. Торговля шла не слишком успешно, и тогда у Загребельного возникла идея совместить художественный проект с продвижением собственного бизнеса.

Он выставил в галерее сто одинаковых унитазов из своих магазинов и заявил, что идея его выставки – творческое развитие идеи основателя концептуализма Марселя Дюшана, который почти сто лет назад представил на художественной выставке обыкновенный писсуар.

«Произведение Дюшана признано критиками наиболее выдающимся художественным явлением своей эпохи, – написал автор в своей статье, – я же пошел дальше. Выставив сто унитазов, я создал концепцию искусства нового времени, времени больших чисел, времени, когда все решает масса».

Помимо творческого успеха выставка имела и неплохой финансовый результат: по ее завершении любители искусства раскупили все унитазы.

Были у Вали и другие несомненные удачи, в результате которых она приобрела определенный авторитет в художественном мире нашего города.

И сейчас ей предстояло подготовить новую выставку.

На этот раз вернисаж был коллективным, в нем участвовали несколько современных художников, связанных в основном дружескими узами, и сейчас Вале нужно было придумать общую идею проекта, или, выражаясь наукообразным языком, – концепцию.

Приехав на рабочее место, Валя стала просматривать присланные материалы.

Один из художников собирался выставить в галерее сто одинаковых фотографий своей собственной неубранной кровати. «Это то место, – писал автор в пояснении к своей работе, – где я только что был, но теперь отсутствую. Это то место, где я задумал все свои гениальные творения».

Другой пошел еще дальше. Он не привез ничего вещественного и заявил, что выставит собственные мысли об искусстве. Причем будет непосредственно телепатически передавать эти мысли всем посетителям галереи.

«Мое искусство доступно только для высокоодаренных художественных натур, – прочла Валя в пояснительной записке. – Если же человек не поймет и не прочувствует мои мысли, значит, он еще не готов к восприятию современного искусства или заражен неизлечимой болезнью – привычкой к традиционным ценностям».

Следующий художник был не так радикален. Он все же представил на выставку несколько десятков пейзажей – какие-то кусты, горные склоны и скалы. Под каждой картиной стояла подпись: «Место, где только что был снежный человек», «Место, где мог бы появиться снежный человек», «Место, где нет снежного человека» – и так далее в таком же роде.

Ознакомившись с работами остальных художников, Валя на какое-то время задумалась. Что же их объединяет?

Она снова вернулась к пейзажам, странно притягивающим ее внимание. «Место, где нет снежного человека…» – перечитала она отрешенно.

Ну да – вот же она, общая идея, объединяющая все эти работы, – отсутствие!

И Валя написала на чистом листе бумаги: «Отсутствие снежного человека».

Отличное название для выставки!

И звучит интригующе. Ни один журналист, ни один художественный критик не сможет равнодушно пройти мимо такого названия! Кроме того, в нем есть какая-то недосказанность – а именно недосказанность считается признаком подлинного современного искусства.

…Дуся влетела в кабинет, как ракета «земля-воздух», только что не взорвалась.

– Слыхал? На нашего-то проверяющие какие-то понаехали! Пока он с ними в своем кабинете закрылся. Верка бегает с утра, как кошка угорелая, то кофе им туда носит, то бумаги какие-то, говорит, по отделам скоро пойдут.

– А? Что? – Лебедкин оторвал взгляд от своих записей и диаграмм.

– Петька, очнись, в себя приди! – заорала Дуся. – Говорят тебе, комиссия с минуты на минуту нагрянуть может! И ежели, не дай бог, увидит начальство, что ты своим маньяком занимаешься, мало не покажется, вместе с тобой в Салехард загремим!

Страшное слово возымело действие. Капитан вскочил и заметался по кабинету, распихивая дела по шкафам. Папки падали на пол, как осенние листья, непрошитые листы рассыпались, они с Дусей столкнулись головами, отчего Лебедкин пришел в себя и стал действовать более осмысленно.

Через десять минут в кабинете был относительный порядок, на столе лежали только три папки с текущими делами.

Комиссия все не шла, и тогда капитан спросил, что Дусе удалось выяснить по поводу ограбления почтальонши Дудкиной.

Выяснилось многое. Во-первых, три бабки оказались вполне себе сообразительными, одна недавно вообще помогла задержать квартирного вора, за что получила письменную благодарность от полиции. Эти три пенсионерки клятвенно заверили Дусю, что они понимают всю серьезность ситуации и о том, что им принесут пенсию, никому заранее не говорят – ученые уже.

Во-вторых, четвертая старушка оказалась в частичном маразме и проживала вместе с незамужней дочерью. Та держала мать в ежовых рукавицах и к телефону не подпускала вообще, поскольку у бабушки было плоховато с определением времени, она могла, к примеру, позвонить знакомым в пять утра или начать поздравлять их с Новым годом, когда на дворе июль месяц.