Наталья Александрова – Ключ от страха (страница 18)
Пятая же старушка жила одна, но имела родственников, которые навещали ее нечасто, но в последнее время зачастил к ней внучек Вовочка. Хороший мальчик, говорила бабушка, вежливый, воспитанный. Всегда про здоровье спросит, чаю с ней выпьет. Компьютерами увлекается, играми разными, только все дорогое очень, так она с пенсии ему всегда сколько-то денег на игры эти самые дает. Все-таки внук родной, не посторонний человек, а ей-то самой много и не надо, пенсии за глаза хватит.
Только в этот раз остался Вовочка без игры, потому что почтальона ограбили, у них там разборки всякие, и когда теперь пенсию принесут… Так Вовочка еще и утешал ее – не горюй, говорит, ба, обойдусь. Вот какой душевный ребенок.
Выпив с бабушкой чаю, Дуся во дворе столкнулась с той самой троицей сообразительных старушек и получила исчерпывающую информацию о внуке.
Вовочка вымахал орясиной под два метра и являлся совершеннейшим балбесом. То есть, с грехом пополам окончив школу, он нигде не работал и учиться не хотел. Грядущей службы в армии не боялся – имел какую-то хроническую кожную болезнь. Так что родители по этому поводу не волновались, кормить и одевать сыночка не отказывались, но денег ни на что больше не давали. Говорили, что может сам заработать. Оттого в последнее время и зачастил внук к бабке. Жил он с родителями в паре кварталов от бабушки, так что Дуся связалась с местным участковым и выяснила, что с того самого дня, как ограбили Дудкину, Вовочка с друзьями беспрерывно гуляет, купил себе новый компьютер и фирменную куртку.
– Ясно, он это, надо брать, пока все деньги не потратил, – сказал Лебедкин.
– Да он несовершеннолетний еще, – поморщилась Дуся, – что ему будет-то…
– Тем более надо поспешить, хоть деньги вернем!
В коридоре послышался шум, затем дверь открылась, и начальник всунулся наполовину.
– А вот тут у нас располагаются… Дульцинея Михайловна, представьтесь, пожалуйста!
Дусю можно было вывести из себя только одним способом – назвать полным именем, которое она ненавидела. Говорила, что на родителей, вероятно, нашло при ее рождении полное умственное затмение, раз решили назвать девочку Дульцинеей. Услышав ненавистное имя, Дуся впадала в ярость и за себя не ручалась. И подполковник Медведкин, конечно, об этом знал, но забыл, совершенно одурев от присутствия комиссии.
Дуся встала с места так резко, что Лебедкин едва успел подхватить падавший стул. В комнате сразу же стало тесно, а тут еще Дуся выпрямилась во весь свой замечательный рост. Глаза ее вытаращились сами собой и напоминали два камчатских гейзера с кипящей водой. Капитан Лебедкин с трудом подавил желание броситься под стол и скорчиться там, прикрыв голову руками. Начальник, обозрев Дусю в таком виде, мысленно хлопнул себя по лбу – забыл, что нельзя ее полным именем называть. Но что теперь делать?
Он медлил в растерянности на пороге кабинета. Члены комиссии топтались в коридоре в ожидании. Лебедкин подобрался к Дусе и дернул ее за руку. Это действие эффекта не возымело, Дуся по-прежнему находилась в крайней степени ярости. Грудь ее вздымалась, рот уже раскрылся, чтобы излить на начальство все, что она о нем думает. Причем в таких выражениях, которые не к лицу сотруднику правоохранительных органов.
И напарник со всего размаха ударил Дусю под коленки. Падая на пол, она схватилась за шкаф, с которого посыпались папки, конторские книги и еще какие-то бумаги. Начальник одарил обитателей кабинета злобным взглядом и захлопнул дверь.
– Ну ты даешь! – проговорил Лебедкин, тяжело дыша и обмахиваясь папкой с делом об ограблении почтальонши Дудкиной. – Не могла сдержаться?
– А чего он! Знает же, как я свое полное имя не люблю… – обидчиво засопела Дуся.
– Теперь нам точно кирдык, – вздохнул Лебедкин, – если до вечера пару дел не раскроем, отправит он нас в тундру оленей караулить. Так что давай уж работать. Ты в книжном магазине была?
– Была, – Дуся со вздохом поднялась с пола и потерла ушибленное место, – там все в порядке, завтра хозяин придет заявление забирать.
– Умница! – расцвел капитан. – Тогда я сейчас наряд возьму и поеду бабкиного внука брать, а ты уж, будь другом, сходи в магазинчик один. «Золотой век» называется. – Он показал Дусе копию чека, что прислали ему из Воздвиженска.
– Это то, о чем я думаю? – Дуся внимательно изучила бумагу.
– Угу. Теперь-то ты веришь, что все эти убийства связаны, что совершает их один и тот же человек? Я вот еще, будет время, проверю насчет картофелин…
– Ох, Петька…
– Что – Петька? – рявкнул Лебедкин. – Иди уже, не маячь тут. Если думаешь, что я это дело брошу, когда наконец какой-то конкретный след появился, то ошибаешься.
– А как же Салехард? – Дуся осторожно высунула голову в коридор, он был пуст.
– Плевать!
– А и верно! – весело ответила она и крадучись направилась к лестнице.
Дуся толкнула стеклянную дверь и вошла в часовой магазин «Золотой век».
Нет, она не вошла в магазин, а словно оказалась в другом мире, можно даже сказать – на другой планете.
За дверью была промозглая поздняя питерская осень, то самое время года, о котором Пушкин написал «Над омраченным Петроградом дышал ноябрь осенним хладом». За дверью озабоченные горожане спешили куда-то по своим насущным делам, опустив капюшоны курток и раскрыв зонтики, обходя лужи и пытаясь увернуться от разбрызгивающих лужи машин. За дверью Дуся в своей недорогой куртке и заляпанных грязью сапогах была вполне уместна, была такой же, как все, одной из многих. Здесь же, внутри магазина, было маленькое царство богатства и роскоши. В сверкающих витринах красовались часы, цена которых была куда больше Дусиной годовой зарплаты, на стенах висели рекламные постеры, на которых солидные ухоженные мужчины и их ослепительные спутницы загорали на палубе белоснежных яхт или мчались по шоссе вдоль морского берега за рулем «Роллс-Ройсов» и «Бентли». Тут и там стояли дизайнерские банкетки и кресла, обитые тисненой испанской кожей, чтобы посетители магазина могли отдохнуть с комфортом, пока продавцы подбирают для них достаточно роскошные и престижные хронометры.
В этом магазине Дуся в своей курточке и сапогах была совершенно неуместна, как некое инородное тело. Любая другая женщина на ее месте начала бы комплексовать, почувствовала бы себя жалкой и ничтожной… Любая другая, но не Дуся.
Она сама себя называла «сто килограммов женской красоты» и была столь преисполнена чувства собственного достоинства, что никакие постеры, никакие дизайнерские кресла, никакие предметы роскоши не могли это чувство поколебать.
Войдя в магазин, Дуся испытала не шок, как многие другие на ее месте, не ощущение собственной неполноценности перед этим островком роскоши и богатства, а самое обыкновенное любопытство.
Прежде чем приступить к работе, она с интересом осмотрела обстановку магазина и выставленные в витринах часы. В первый момент ей показалось, что на ценниках неправильно пропечатаны цифры или стоимость указана в какой-то неизвестной валюте – такие астрономические суммы там были обозначены. Убедившись, что цены здесь и впрямь запредельные, Дуся засомневалась – отсюда ли тот чек, с которым она пришла. Ведь на ней была напечатана не такая чудовищная цифра.
В магазине было не слишком людно. Собственно, помимо Дуси здесь был только один потенциальный покупатель, мужчина лет пятидесяти в дорогом темно-сером плаще и с обширной, будто отполированной лысиной, в которой отражались хрустальные светильники.
За сверкающим прилавком скучала продавщица, вся энергия которой была направлена на то, чтобы стать хоть немного похожей на ослепительных красоток с рекламных постеров. Ей безумно хотелось попасть в мир дорогих машин, роскошных яхт, настоящих бриллиантов и прочих восхитительных вещей. Она и в магазин этот устроилась работать в основном для того, чтобы стать хоть немного ближе к миру роскоши, а если повезет – встретить обеспеченного мужчину и резко изменить свою судьбу. Сейчас она со сдержанным интересом посматривала на лысого посетителя. Конечно, он был не слишком похож на загорелых спортивных рекламных красавцев, но выглядел довольно обеспеченным и крутил на пальце ключи от «Лексуса». Не «Роллс-Ройс», конечно, но все же довольно приличная машина…
Увидев Дусю, продавщица перекосилась, словно случайно надкусила лимон.
Дуся явно не принадлежала к числу гордых обладателей белоснежных яхт и роскошных автомобилей, она не была обитательницей той благословенной планеты, маленьким форпостом которой был этот магазин. Проще говоря, она не была
Продавщица не могла ее просто выгнать, этого не допускали правила ее профессии, и потому постаралась облить ее презрением. Посмотреть на посетительницу свысока она не могла, поскольку та была на целую голову выше, но все же постаралась вложить в свой взгляд и голос все, что думала о таких, как Дуся, жалких и ничтожных личностях, когда произнесла традиционную фразу:
– Я могу вам чем-то помочь?
Несмотря на внешне вежливое содержание, фраза прозвучала как «Выметайся отсюда срочно». Но Дуся сделала вид, что не заметила оскорбительного подтекста, и ответила вполне миролюбиво: