Натализа Кофф – Моя. По закону мести (страница 18)
– В этом году, редко, – нахмурился Ефимыч. – А вот прошлый год тяжело дался. Досталось хозяину от «доброжелателей». Вернее, от бывших партнеров. Едва пацана не угробили. Но нашего Ирбиса так легко не уделать. Тертый калач.
Дуню слегка обнадежила вера доктора в силы Георгия. Да и сама она надеялась, что ничего серьезного не случится. И потом, Ирбис ведь обещал ей вернуться к ужину и без опозданий.
– Маргарита Павловна, а что у нас на ужин? Давайте я вам помогу приготовить? – предложила Дуня, отчаянно вцепившись в этот повод занять руки и мысли.
– Да, давайте она вам поможет приготовить, Маргарита Павловна, – поддела Анька, – у Евдокии Андреевны на почве стресса просыпается синдром Золушки-кулинара. Начинает готовить на год вперед и устраивает генеральную уборку на вверенной ей территории.
– Территорий у нас валом. Только боюсь, хозяину не понравится, если Евдокия Андреевна начнет с тряпкой ползать по паркету, – негромко рассмеялся Ефимыч.
– Так и быть, все тряпки спрячем, – улыбаясь, закивала Маргарита Павловна и от помощи девушек не отказалась.
Втроем дамы приготовили ужин «на целую роту солдат», как заявил отставной военный врач. Но перед готовкой Дуня и Аня поднялись в хозяйскую спальню.
Дуне нужно было сменить красивое платье на что-то более удобное и домашнее.
К счастью, в одном из пакетов с обновками имелся простенький, на сколько это вообще возможно с учетом бренда, спортивный костюм.
Анька не выдержала и принялась рыться в ворохе коробок, пакетов и свертков, принесенных охранниками.
– Вау, подруга! – восхищалась Аня, а Дуня собирала волосы в небрежный хвост, чтобы не мешались и не падали на лицо накрученные пряди. – Это же… Это же охренеть сколько все стоит!
– Аня! Только бирки не трогай, – попросила Дуня. – Сомневаюсь, что вообще это все буду носить.
– А кто будет? Дурында! Мужик купил, носи! – возмущалась Аня, продолжая перебирать красивую одежду.
– Не знаю, Ань, – вздохнула Дуня. – Я ведь здесь даже не содержанка, так, случайный человек.
– Нет, ты точно дурочка, Дунька, – рассмеялась Анюта. – Видела я, как на тебя смотрит твой Георгий Матвеевич. На случайных людей так однозначно не смотрят.
– Как «так»? – уточнила Короткова.
– «Так» так! – фыркнула Аня. – Как будто он тебя съесть хочет. Раз десять подряд.
– Думаешь? Что-то он не торопится, – негромко вздохнула Дуня, бросив робкий взгляд на постель. – И ночью не стал… ну, ты понимаешь.
– Совсем? Ты все еще девочка-фиалка? Ну вот! Точно! Запал на тебя мужик, Евдокия Андреевна! – рассмеялась Аня. – Я, конечно, и сама в такое не верю. Ирбис, знаешь ли, с виду далеко не мальчик, и репутация у него не самого мягкого человека. Однако факт остается фактом. Залип. А знаешь, почему, Дунь? Потому что ты у меня красавица!
– Скажешь тоже! – рассмеялась Дуня, но слегка покраснела, поймав себя на мысли, что Георгий ей нравится. Как мужчина. По крайней мере, в физическом плане у него недостатков не было, сплошные достоинства.
И вот, когда время стремительно приблизилось к ужину, а стол был накрыт и сервирован, Дуня не могла унять дрожи.
Волновалась? Волновалась! И не только о том, понравятся ли Георгию блюда. Не давали покоя мысли, все ли с Ирбисом в порядке. Не ранен ли.
А когда охрана засуетилась, и к главному входу в особняк подъехали два автомобиля, Дуня окончательно разнервничалась.
Да настолько, что выскочила из кухни, забыв вытереть руки, перепачканные в креме для эклеров. Анька ее все-таки уговорила приготовить на десерт домашнюю выпечку. Да и уговаривать долго не пришлось, ведь вместе с Маргаритой Павловной все получалось готовить быстро и вкусно.
И вот Дуня замерла в двух метрах от стены.
За спиной – кухня, Аня, Маргарита Павловна.
А прямо перед глазами – широкоплечая фигура Георгия.
Привычно хмурый, цепкий взгляд. Морщинки у глаз и плотно сжатые губы.
Ранен? Дуня поняла, что торопливо изучает взором замершего напротив Ирбиса, словно пыталась обхватить всего его сразу.
Пиджака нет. Белоснежная рубашка, а на плече едва заметный розоватый след.
Георгий приближался к ней, необратимо, точно лавина. Плавный твердый шаг, как у хищника. А Дуня не собиралась убегать. Да что уж, даже двигаться не пыталась. И не хотела.
Ирбис подошел почти вплотную. Навис, будто гранитная гора. Не касался руками, но стало ясно, что этот человек моментально окутал ее собой со всех сторон. Наглухо закрыл каждую клеточку тела.
Пришлось вскинуть голову, чтобы не сводить с уставших глаз пытливого взора.
– Ты… Ты ранен? – удалось каким-то чудом прошептать.
– Старая рана, – ответил Георгий, а Дуня не сразу поняла, что говорит он, задевая ее губы своим ртом, а ее пальцы легли на щетинистые щеки.
И ведь пачкает мужчину в липком и сладком креме. А ладони отнять от лица – невозможно.
Протяжный и судорожный выдох затерялся в свистящем мужском вдохе. Жадные объятия лишили Дуню опоры, а ноги повисли над полом, когда Ирбис выпрямился, утянув и девушку за собой. Но опора и не нужна. Дуне хватало твердых ладоней, уверенно удерживавших ее, точно в тисках, за талию и спину.
Поцелуй, непозволительно интимный, жгучий, яростный… И непозволительно, как посчитала Дуня, короткий. Он прервался почти сразу, потому что за спиной Георгия становилось шумно. В холле появлялись парни из личной охраны Ирбиса, Воронков, Тахиров.
И совсем некстати волосы из небрежно собранной прически Дуни растрепались настолько, что длинные пряди упали и на Георгия. Будто на миг закрыли их от свидетелей.
Дуня ожидаемо смутилась. Покраснела. Но Ирбис даже не пошевелился, так и держал ее над полом, прижимая к своему могучему, стальному телу, у всех на виду.
Мужчины стихли. Дуня, кажется, даже разобрала негромкий смешок приятеля Георгия. Тахиров, конечно же, не мог смолчать. Чем еще сильнее смутил Дуню.
– Стол накрыт! – сообщила Маргарита Павловна, вызвав тем самым все внимание парней на себя.
И всего за секунду в холле вновь стало тихо. Кажется, Дуня слышала даже колотящийся стук собственного пульса.
И все это время девушка не могла отвести глаз от тягучего темного, горящего огнем взора.
Но моргнув, все же взглянула на скулы, где по-прежнему были ее пальцы.
Измазанные липкой субстанцией.
– Я тебя испачкала, – словно не веря самой себе, выдохнула Дуня.
Георгий хмыкнул. Продолжая удерживать ее за талию одной рукой, второй перехватил Дунины пальцы, сжал и поднес к своему рту.
Дуня едва сдержала приглушенный возглас. Но во все глаза смотрела за тем, как мужчина коснулся языком самых кончиков ее пальцев.
Что-то тяжелое ухнуло Дуне прямо в низ живота. А кожу ладони обожгло. Защекотало. Ирбис вдруг обхватил губами ее указательный палец, слегка сжал, прикусил едва ощутимо.
– Сладкая, – пробормотал он ошарашенной и сбитой с толку Дуне.
А девушка даже не дышала. Щеки полыхали румянцем. Да что уж, кажется, вся она, целиком, от макушки до пят, покраснела под этим жадным взглядом. Двусмысленным. Интимным. Жарким.
– Это десерт, – едва шевеля непослушным языком, выдала Дуня.
На что Георгий совершенно серьезно, пусть очень тихо и слегка сипло, ответил:
– Десерты – моя слабость.
Дуня еще секунду соображала, что именно имеет в виду Георгий. Десерт, или…?
Но Ирбис уже повел ее в столовую, где обосновались парни. Радовало, что ее руку он держал крепко, переплетя свои пальцы с ее. Иначе Дуня споткнулась бы на ровном месте и упала на паркете. Ведь тело все еще слушалось плохо, да и колени слегка дрожали.
Ужин летел для Дуни, как будто мимо сознания. Она ела, слушала разговоры мужчин, в которых мало что понимала. Хорошо, что Аня была рядом и негромко болтала обо всем на свете, отвлекая ее. Изредка подруга фыркала на замечания Тахирова, занявшего место справа от Анютки. Но, слава богу, не ругалась с ним.
А вот все внимание Дуни отобрал Ирбис. Мужчина то крепко держал ее ладонь, устроив на своем бедре, как и тогда, в ресторане. То касался пальцами плеча, держа руку на спинке ее, Дуниного, стула.
И ведь невозможно отстраниться, потому что за столом слишком много народу, и сидеть пришлось компактненько, несмотря на приличные габариты стола.
А после, когда Маргарита Павловна накрыла стол к чаю, Ирбис и вовсе подгреб Дуню вместе со стулом ближе, заставив девушку прижаться к его могучему боку.
И ведь Дуня порывалась помочь экономке с чаем и грязной посудой. Но помощь подоспела с другой стороны. Охранники бодро и ловко убрали со стола, будто всегда поступали именно так.
Впрочем, Дуня не удивилась. Ирбис и прежде ужинал со своими подчиненными в стенах особняка. Да и обстановка, как поняла Дуня, была неформальной, домашней. По крайней мере, почти все парни сразу же избавились от строгих пиджаков. И только оружие охраны, оставленное в кобуре, напоминали об их статусе в особняке.
Когда десерт был съеден, а разговоры за столом стали более активными, Дуня вдруг разобрала шипение подруги.