Наталия Зябкова – Заклятое наследство (страница 6)

− Давайте, оплачу!

Нотариус улыбнулась в ответ на мой тяжкий вздох, покопалась в ящике стола, достала красивый бланк с водяными знаками и указала на пустую строку:

− Впишите фамилию, имя, отчество и паспортные данные…

Через пятнадцать минут я шла по улице с красивым документом в котором в графе «собственник дома по улице Вишнёвая дом девять посёлка Чёрный Ручей» значилось: «Ариадна Владимировна Кружалина». Цифры на карточном счету существенно изменились – теперь там хватало только на автобусный билет до Черного Ручья и пару тысяч сверху, на насущные мелкие расходы.

Ноги несли меня по брусчатке, постепенно замедляя шаг. Представляю, какой вой поднимет бабушка, когда узнает, что меня уволили, да ещё в добавок, все расчетные ушли на оплату налога на недвижимость. Отец, как обычно, философски вздохнёт и пожмёт плечами, а мама будет долго расспрашивать, что да как.

Радости от владения имуществом не ощущалось совсем. Не успела даже увидеть этот дом, а уже столько разных проблем! Неожиданно передо мной выросла автостанция: оказывается, по рассеянности я шла в противоположную сторону от дома. Ну, раз так сложилось, тогда куплю билет на завтра и поеду – чего тянуть?

Глава 2

Округу заливает необычный золотистый свет.

− Посмотри на меня, − всё тот же знакомый голос. Широко открытые глаза не видят его лица, только длинная прядь белоснежных волос касается моего лица. Нежные руки смыкаются за спиной, прижимают к груди, затянутой черным бархатом с изысканной серебряной вышивкой. Я слышу под щекой частый стук его сердца – моё собственное бьётся в горле, как рыба на крючке. Эти руки могут причинять боль, я знаю!

− Адди!

− Нет! – шепчу я, пытаясь вырваться из мягкого плена. Нежные руки тут же становятся жесткими, больно впиваясь тонкими пальцами в плечи. – Оставь меня! Брат не должен так себя вести!

Он насильно запрокидывает мне голову, крепко удерживая рукой за подбородок. В спину впиваются сучки – я плотно прижата к стволу дерева.

− Адди! – его губы почти касаются моих. – ЗАБУДЬ! Ты слышишь только мой голос, и только он имеет значение!

Меня вжимают в ствол – от особенно острых сучков останутся синяки и небольшие ссадины. В голове что-то щёлкает: мир вдруг становится праздничным и ярким. В голову ударяет свежий запах скошенной луговой травы, всегда напоминающий о нём, моём сводном брате.

− Поцелуй меня, − просит он.

Повинуюсь – встаю на цыпочки и тянусь к его щеке.

− Ты будто дитя! – шепчет он. – Не так! Поцелуй не как ребёнок, а как любовница!

Останавливаюсь в замешательстве.

− Ну же! – торопит он срывающимся голосом.

Робко касаюсь его губ своими – я не знаю, как должна целовать любовница.

− Не так! – в его шепоте запутался едва уловимый привкус хвои. Наверняка пил сосновую настойку матушки Ленаж! Она пьянит и заставляет делать глупости, так говорит Тинни… − Сейчас научу. Приоткрой рот!

Даже не возникает мысли воспротивиться: каждое его слово – закон для меня! А исполнять любой приказ – невыразимая радость.

− Закрой глаза, − от самого звука этого голоса я плыву в теплых облаках неги. Когда его губы сминают мои, а язык врывается в рот, забываю даже дышать. Кровь стучит в висках, слышу чей-то тихий стон… Острый сучок больно впивается прямо под ребро, вздрагиваю и прикусываю собственную щеку. Легкий солёный привкус крови…

***

Открыв глаза, долго не могла понять, где нахожусь. Знакомая тумбочка рядом с кроватью, торшер, ковёр на стене с красно-желто-черным цветочным рисунком − там в детстве я находила силуэты черепов, волков, летучих мышей…

Во рту явственный привкус крови – во сне прикусила щеку. Стряхнуть с губ ощущение от навязчивых поцелуев получилось не сразу. Надо же, какой реальный сон! До сих пор на теле чувствовались прикосновения, а спину саднило от неровной древесной коры. Во сне я хорошо знала навязывающего свои ласки… Сейчас канва наваждения постепенно таяла, оставляя после себя чувство странной зияющей пустоты. Мне хотелось близости того человека из сна, и одновременно она сильно пугала: очень неприятно, осознавать себя полностью в чужой власти!

− Ада! Вставай! – мама зашла в спальню, отдёрнула шторы.

− Мне же не нужно сегодня на работу! – слабо возразила я.

− Зато на автобус скоро! Не передумала ещё на свой дом смотреть?

Она улыбнулась и заговорщически подмигнула:

− Бабушка до сих пор никак не успокоится, что ты все деньги отдала в уплату налога. Отец сбежал на работу раньше обычного от её нападок.

− Ей скучно, − ответила я. – Подруг нет, из развлечений – домашние дела и телевизор. Вот и грызёт потихоньку нас − чем ещё заняться?

− Печенье пусть грызёт, или орехи, − ответила мама. – Нечего нас до косточек обгладывать. Вот уедешь ты, за меня примется. Но ненадолго – я сегодня на сутки отправляюсь дежурить. Звони, как устроишься. Если дом окажется совсем непригодным – приезжай обратно. Не надо одной в развалюхе пошарпанной ночевать. Что-то тревожно мне за тебя.

− Всё будет хорошо, мамочка, − постаралась я её успокоить. У самой на душе скребли кошки – на самом деле внезапное увольнение выбило из колеи намного сильнее, чем хотелось показывать.

Мама проводила меня до остановки, а потом отправилась на дежурство.

Автобус подошел совсем скоро, обычно пригородного транспорта приходилось ждать намного дольше. В салоне даже нашлось место рядом с окном. На самом деле я ехала не совсем в незнакомые места. Когда ещё училась в школе, меня дважды отправляли туда в лагерь на отдых. Честно говоря, те поездки вспоминать не хотелось – «отдых» оказался сущим мучением.

Попытки социализации прекратились, когда я во второй раз вернулась из лагеря с громадным синяком вокруг глаза. Один из мальчиков, почему-то невзлюбивший меня с первого взгляда, «случайно» попал мячом во время игры в волейбол. Удивительно, как он не сломал нос, отбив мяч не как положено в игре, руками, а ногой, будто в футболе! Медсестра, удостоверившись, что сотрясения нет, отправила меня на полчаса полежать в изоляторе, а потом отпустила на все четыре стороны.

Сам посёлок, небольшой, с аккуратными домами не выше двух этажей, располагался неподалёку от леса, по границе которого и протекал ручей, давший ему название. Прибыв на место, я стала расспрашивать, где найти нотариуса. Встречные, как один, заявляли, что контора ближайшего нотариуса находится за пять километров отсюда, в городке Малые Ду́ги. Зато Вишнёвую улицу знали все.

До Малых Дуг добраться как-нибудь позже можно. Сначала надо на сам дом взглянуть – рассуждала я, резво топая по дорожке мимо зелёных кустов, усеянных крупными сиреневыми колокольчиками – кажется это растение называется гибискус сирийский. У нас оно встречалось только в городском парке, здесь же росло на каждом шагу. За изгородями из лавра, прятались разноцветные крыши – как же здесь всё изменилось со времени моего пребывания в лагере! Простые деревенские домики исчезли – на их месте стояли красивые современные коттеджи.

В душе поднялась безумная надежда: а вдруг мой дом тоже окажется таким – ухоженным современным, с садом вокруг… Медная сверкающая табличка сообщала, что передо мной дом номер три по улице Вишнёвой. Если учесть, что четные номера домов шли через дорогу, я уже близко! Впереди маячили непролазные кусты жасмина. Как хорошо! Может до меня будет по вечерам доноситься его запах, когда буду сидеть на террасе, попивать чай…

Мечты свернулись, как кувшинки в пруду при наступлении ночи − после седьмого номера почему-то шел сразу одиннадцатый! Где же девятый? Кто-то жестоко пошутил, поманив несуществующим наследством?

Потоптавшись у красивого одноэтажного домика с ухоженным огородом по сторонам от крыльца, прятавшегося за оградой из декоративных цементных плит с просветами, я решила вернуться назад. Там, где кончалась ограда, начинались кусты ежевики покрывавшие невидимую изгородь на полтора человеческих роста. Похоже, новоявленную собственность упрятали, как замок Спящей красавицы.

Я попыталась разглядеть хоть что-то, отойдя к противоположной стороне улицы. Так и есть! За густым пологом из листвы пряталась дощатая крыша, выкрашенная облупившейся оранжево-коричневатой краской… А может, она выцвела от времени? Над этим пегим «великолепием» возвышалось декоративное каменное украшение – ниже рассмотреть ничего не удавалось, за буйством разросшихся деревьев и ежевики. Мама оказалась права – моим наследством оказался неприглядно ветхий старый дом.

При более внимательном рассмотрении, под колючими ветками отыскалась добротная металлическая калитка. Я попыталась найденной тут же палкой отодвинуть колючки. Под ними обнаружилась табличка, потемневшая от времени и непогоды. Красивая цифра, выгравированная на ней, не оставляла сомнений – вот она, необходимая улица Вишнёвая девять! Я подошла к воротам соседнего седьмого дома и уверенно нажала на кнопку звонка − прежде чем принимать решение, лучше поспрашивать тех, кто живёт по соседству. Совсем рядом залаяла собака.

− Чуня, сидеть! – одёрнул её женский голос, тут же спросивший: − Кто там?

− Здравствуйте! Меня зовут Ада Кружалина! Я…

− Знаю, знаю! – чуть раздраженно ответила из-за калитки женщина. – Наследница Викентьева! Сейчас ключ дам от дома и калитки, только документы покажите – много сейчас всяких мошенников развелось!