Наталия Зябкова – Заклятое наследство (страница 5)

Понедельник в офисе выдался удивительно тихим. Антон Андреевич не появился ни в девять, ни в десять, ни в одиннадцать часов. Я сидела как на иголках – обычно, когда он приезжал так поздно, невозможно было угадать в каком настроении окажется «его величество» на этот раз. Галя сказала коротко: «Забей». Последовать совету не получалось. Постоянно звонил телефон, какие-то люди требовали директора, я записывала номера, и обещала, что Антон Андреевич с ними свяжется, как только будет на месте.

Время перевалило за три, через два часа можно было смело собираться домой. Без десяти шесть – я уже собрала сумку и подошла к выходу, когда вновь зазвонил телефон.

− Добрый вечер! – в трубке раздался незнакомый мужской голос. Я поздоровалась в ответ, в ожидании следующей реплики с другой стороны провода. – Ариадна Владимировна Кружалина?

Почему-то душа ушла в пятки.

− Да, − я не узнала собственный голос.

− С вами говорит секретарь Вилле Тамма. С завтрашнего дня гостиница «Магнолия» переходит во владение упомянутого господина Тамма. Вам, как секретарю её бывшего распорядителя и директора, придётся оповестить всех работников о том, что они освобождены от занимаемых должностей. Вы, кстати, тоже. Расчёт получите на карту с одиннадцати до семнадцати часов. Хорошего вечера.

Не дожидаясь ответа, положили трубку. Мне казалось, мир свернулся в узкую сверкающую трубочку и развернулся обратно, но уже совсем другим. Нет, этого не может быть! Розыгрыш, не иначе!

− Ты идешь? – спросила Галя, застав меня уставившейся в пространство, с трубкой в руке. – Чего сидишь? Рабочий день окончен!

− Галя, мне кто-то позвонил и сказал… В общем, представились секретарём Вилле Тамма… Похоже, случилось то, чего ты и боялась. Нас всех увольняют.

За что люблю Галю, так это за непрошибаемый прагматизм и доверие исключительно документам, а не словам.

− Пусть идут в пень! – лаконично выразилась она. – Ещё меня звонком никто не увольнял. Антон Андреевич должен посмотреть в наши честные глаза и объявить каждому – только так и не иначе! С чего ты вообще решила, что над тобой не подшутили?

− Э-э-э… Такими вещами не шутят!

− Ошибаешься! Как раз шутят и ещё как! Может, это шеф решил тебя перед всеми окончательно дурой выставить: представь, побежишь ты, всех оповестишь, выслушаешь кучу «фе», ушат грязи на себя примешь… А он потом такой придёт, весь из себя благодетель, и скажет: это дура-секретарша всё напутала! Пригрезилось ей с какого-то перепугу! Представляешь, как потом на тебя все будут смотреть?

Я очень живо представила эту картину, вполне вписывающуюся в манеру поведения Антона Андреевича и передёрнулась. Наблюдавшая за реакцией на свои слова кадровичка, кивнула и ухмыльнулась:

− Вижу, дошло!

− Ну не на столько же он гад! – покачала я головой. – Такое слишком даже для него.

− Пошли уже! Ничему тебя жизнь не учит. Завтра в любом случае поймём.

Больше не колеблясь, я закрыла кабинет, и мы отправились на остановку – сегодня идти пешком не хотелось.

На следующее утро меня ждало большое потрясение: у гостиницы стояла толпа персонала и голосившие о незаконном выселении постояльцы, требовали компенсацию. Антона Андреевича, ожидаемо, нигде не было видно.

Горничная Ангелина, самая бойкая из всех, подскочила ко мне, обвиняюще уперла указательный палец мне в грудь и возопила:

− Как это называется? Почему какие-то непонятные люди в чёрном выгнали всех? Они не отвечают на вопросы, толкаются… Я пожалуюсь директору!

− Жалуйся, − ответила я. Руки похолодели и покрылись липким потом, как всегда, когда нервы брали верх над разумом.

− Ты ведь представитель офиса! – ко мне подскочила ночной администратор Зинаида Павловна. – А значит должна знать, что происходит.

− Мне вчера позвонили… Секретарь Вилле Тамма… Сказал, что гостиница продана и мы тут больше не работаем… − жалко лепетала я, остро ощущая свое одиночество в толпе разъяренных непонимающих людей.

− Это произвол! – загалдело сразу несколько голосов. – Без предупреждения! Так не делается! А когда мы получим расчетные?

− Я это так не оставлю! Буду обращаться в суд! – топал ногами управляющий по персоналу.

С лёгкой руки Ангелины, во мне увидели персону, на которую можно излить свой гнев и недовольство сложившейся ситуацией. Со всех сторон кинулись работники гостиницы, наперебой высказывая свои претензии. Хотелось присесть прямо на землю, закрыть глаза и зажать уши руками, но я стойко стояла, задрав подбородок вверх, стараясь не слушать обвинений, которых не заслужила.

Помощь пришла, как говорят, откуда не ждали: из дверей «Магнолии» вышел высокий блондин в безупречном синем костюме и белой рубашке. Он обвёл блекло-голубыми глазами сгрудившуюся у входа толпу и громко сказал:

− Немедленно прекратить гвалт! Разойтись!

Этот голос при желании мог приказать выйти из окна десятого этажа, и у оппонента не возникло бы даже мысли ослушаться. Люди застыли в ступоре. Однако, оказалось, Ангелину не так-то просто смутить даже прямым приказом. Есть определенная порода непрошибаемых людей: они точно знают, чего хотят и готовы вырвать это даже зубами, если придётся. Вот к ним-то и принадлежала упомянутая горничная. Она подскочила к вышедшему и завопила:

− А ты кто такой? По какому праву распоряжаешься?

Сандер Тамм смерил её холодным взглядом, но ответил:

− Владелец этой богадельни.

Ангелина немного притормозила и уставилась на него с фирменным оленьим выражением. Не знаю, возымело ли это хот какой-то эффект. Сандер по виду напоминал айсберг: такой же белый, холодный, непредсказуемый. Бесстрастный взгляд блондина препарировал горничную, как подопытную лягушку, с чисто академическим интересом. На секунду мне даже стало её жаль – очень не хотелось оказаться на её месте. А затем произошло чудо: мужчина улыбнулся. Так кошка улыбается мыши, перед тем как ослепить её и играть до тех пор, пока у несчастного грызуна не разорвётся сердце.

Внезапно я поняла − вокруг воцарилась тишина. Люди не спешили расходиться – они всё-таки жаждали ответов на вопросы, но замолчали, все разом. Сандер огляделся и произнёс:

− Всем вам до одиннадцати поступит на банковские карты полный расчет и компенсация за потерю рабочего места без предупреждения. Претензии и пожелания можете высказать моему помощнику.

Из-за его спины вышел темноволосый мужчина – при своём среднем росте он доходил Сандеру лишь до мочки уха. Чуть брезгливое выражение лица говорило о том, что он не слишком настроен выслушивать претензии.

− А как же заявление на увольнение? – услышала я свой голос. – И трудовая книжка?

Повернувшийся, чтобы уйти, Сандер, обернулся и вперил в меня льдистые глаза.

− Опустим эти формальности. Трудовые книжки вы получите по почте заказными письмами, в течение трёх дней. Я вас больше не задерживаю.

Честно, хотела отвернуться и уйти, но никак не могла отвести глаз от его светлых зрачков – они делали со мной что-то невероятное! На спину набегали волны озноба, а щеки покрылись жарким румянцем. Я всё ждала, когда он первым опустит взгляд, но не тут-то было! Постепенно исчезли звуки улицы, а в голове зазвучал знакомый голос: «Посмотри на меня!»

Неожиданно на лице неприступного мужчины отразилось смятение, он потянулся к лицу, но рука застыла на полпути. Сандер повёл ею перед собой, будто пытался сбросить завесу. Неожиданно наваждение закончилось. В дверях появился седой человек в дорогих солнцезащитных очках и идеально сидящем на поджарой фигуре темном костюме, таком же как у Сандера.

− Ты идёшь? – произнёс он, касаясь плеча блондина.

Тот слегка вздрогнул, и не говоря больше ни слова, отправился вслед за пришедшим. Сотрудники постояли ещё немного и стали расходиться. Ангелина бросала на меня уничтожающие взгляды – ну и пусть: мы с нею никогда не дружили.

Ровно в одиннадцать часов раздался телефонный «бульк» − банк прислал сообщение о зачислении средств. Господин Тамм оказался вовсе не скупердяем: на счету появилась сумма равная зарплате за три месяца.

До меня неожиданно дошло: я свободна и с деньгами! Сама судьба подталкивала к дому, завещанному неизвестным двоюродным дедушкой. Не теряя времени, решила отправиться в ближайшую нотариальную контору. Очень кстати оказалось, что письмо с уведомлением забыла выложить из сумки.

Нотариус, красивая светловолосая женщина лет тридцати, пощелкала по клавишам компьютера, сверяясь с базами и вынесла вердикт:

− Вам в наследство оставлен дом в поселке Черный Ручей, адрес: улица Вишнёвая девять. Для вступления в наследство необходимо уплатить налог – тридцать восемь тысяч рублей.

У меня вытянулось лицо – это были почти все деньги, полученные за расчет. Нотариус выжидающе смотрела на некоторое время, а потом добавила:

− Если сейчас не готовы, можете прийти позже. У вас есть полгода. После оплаты я дам справку об уплате налога и документ о том, что вы претендуете на данную собственность по завещанию. С нею обратитесь в местную нотариальную контору, где составлялось завещание, и они выдадут ключи от вашей собственности.

− У меня только безнал… − неуверенно протянула я.

Нотариус молча указала на стоящий рядом с клавиатурой терминал. Я вздохнула. Точно сказано в книге предсказаний на каждый день, которая лежит на моей прикроватной тумбочке: «Подержишь денежки в руках и снова останешься на бобах».