Наталия Зябкова – Академия неформат (страница 23)

− Вы принимаете подарки от ректора? А со мной даже не захотели просто прогуляться! – прошептал он.

Как это часто с нею случалось, Жаклин, от волнения, сказала совсем не то, что собиралась:

− Откуда вы знаете, что это брошь сьера Вайса?

Шульман отвернулся. Из его кисти вновь полился чернильный дым, посверкивавший редкими голубоватыми искрами, принимавший неясную форму экзотической птицы.

− К несчастью, я обладаю несколькими очень неприятными талантами, один из которых – сильно развитая память на детали.

Птица оформилась, расправила крылья, поднимаясь всё выше…Жаклин с мадемуазель Ланж завороженно следили за нею.

– Это чёрный феникс, − пояснил Патрик. – Раз уж вы всё равно видели. Знаете, что это такое?

Библиотекарь приглушённо ахнула, пятясь к стеллажам. Жаклин его признание ни о чём не сказало. Она уставилась на невероятную дымную птицу, вновь попытавшись потянуться к ней рукой.

− Не знаете, − жёстко сказал Шульман, поспешно отводя руку и сжимая её в кулак – птица тут же рассеялась. – Не удивительно. Это слишком редкий дар, даже среди улли. О людях, владевших черным фениксом до меня, ничего не известно. Но, учитывая специфику такого дара, это как раз не удивительно. Как видите, мне «повезло» по всем статьям!

Он развернулся, и направился к выходу, однако, остановился в дверях, обернувшись через плечо.

− Мадемуазель Ланж, простите. Я думал, в библиотеке никого нет: взрыв в кабинете магистра Кранца отвлёк внимание, а у вас должно быть обеденное время. Выходит, ошибся. Я просто хотел найти кое-какие ответы. В общем, вы вправе обратиться к сьеру Вайсу, если пожелаете, но никакого урона ни библиотеке, ни гримуару не нанесено. Остальное – моё личное дело.

С этими словами он вышел за дверь. Потрясённая Жаклин обернулась к библиотекарю, стоявшей с выпученными глазами.

«Он всегда казался таким милым!» − произнесли они одновременно.

− Простите, Корнелия! Я догоню его. Как бы не случилось чего плохого!

− А я… Ох, к Кранцу сейчас лучше не соваться! Вот приедет ректор, я ему доложу…

− Погодите докладывать! – попросила Жаклин, непонятно почему, чувствуя себя виноватой. – Я попытаюсь всё выяснить, а потом уж и решим, как быть!

Библиотекарь кивнула, но рванувшая к дверям девушка уже этого не увидела.

Шульман стремительно шел по коридору – Жаклин пришлось бежать, чтобы догнать его.

− Патрик! Подождите! – позвала она, но парень не обернулся, продолжая идти вперед. Как там сказал ректор Вайс? Левитация и способность двигать предметы? Она протянула руку и сконцентрировавшись, изо всех сил попыталась представить, как она хватает уходящего парня за плечо – ничего не вышло.

Разуверившись в самой себе, Жаклин припустила ещё быстрее.

− Да стойте, наконец! – она, по инерции пробежала ещё несколько шагов и врезалась прямо в грудь остановившегося и развернувшегося к ней парня. Он придержал её, но тут же отпустил.

− Что вы хотели, магистр Тризо? – его тон так отличался от обычного, задорно-дружелюбного, что девушка вновь растеряла слова.

− Я хотела…Вы не так поняли! Что..

− Пока я ничего́ не понял, − ответил Шульман. – Как и вы, впрочем. Но объяснять не собираюсь. Спросите у сьера Вайса – он, наверно сможет разъяснить доходчивее. Заодно, поинтересуйтесь, на самом ли деле он свободен. Всё, больше ничего вам не скажу – не хочу, чтобы это исходило от меня.

Он развернулся и направился прочь. Она понуро побрела к себе. Разговора не получилось. Хорошо что занятий на сегодня больше не предвиделось.

Глава 6

Ректор вернулся через две недели. В аудитории его заместителя силами смотрителя, его жены и шестерых хозяйственных работников университета уже успели навести относительный порядок. Садовник и дворник беспрестанно ворчали, жалуясь друг другу, что осенью у них и так работы полно, а тут ещё аудиторию восстанавливай. Однако, без магии так быстро не смогли бы управиться. Сам Кранц ходил мрачнее тучи, но был со всеми непривычно вежлив, забыв об обычных колкостях. Жаклин он откровенно избегал, возможно, стыдясь срыва. Её это полностью устраивало. Гарвей тоже присмирел, прекратив её задирать на занятиях. Айва и Шульман вели себя подчёркнуто нейтрально, отвечая на уроках в рамках программы, на остальные вопросы ограничиваясь простыми «да» и «нет». Ведя себя с ними также, девушка внутренне страдала, не зная, как исправить сложившуюся ситуацию.

Жаклин провела серию лабораторных, отметив достаточно высокий уровень студентов. Ныне покойный магистр Номад всё-таки серьёзно подходил к своей работе.

Последний осенний месяц в Тербравосе не радовал погодой: зарядили затяжные дожди. Температура воздуха не понизилась, но было так неуютно, что даже в натопленных помещениях хотелось укутаться в шерстяной плед.

Ещё два дня после возвращения Вайса Жаклин не решалась к нему зайти, не зная, стоит ли докладывать о выходках Кранца и Шульмана. Она так извелась, что даже Ханна, повар из университетской столовой, заметила её состояние.

− Вы не заболели? – спросила она, когда Жаклин рассеянно потянулась к ножу вместо ложки для супа. – Уже несколько дней ходите с таким выражением лица, будто вас что-то гложет.

− Нет, не заболела, − со вздохом ответила Жаклин. – Просто не могу решить, как поступить: можно ли сказать правду, или промолчать?

− Ах, вот что! – улыбнулась Ханна. – В любом случае, правда восторжествует. А вот рано, или поздно – решать вам.

− Но, если скажу правду, может пострадать человек, а если не скажу, тоже…

Повар посерьёзнела.

− Тогда обязательно нужно сказать правду! Если вас не любят – сможете поскорее забыть его. Или вдруг этот человек тоже любит вас? А вы зря страдаете…

− Что-что? – Жаклин огорошено уставилась на улыбчивую девушку за стойкой.

− Ну, вы же боитесь сказать кому-то о своей любви?

− С чего вы взяли? – изумилась девушка.

Участливая улыбка Ханны погасла. Она потупилась и пробормотала:

− Простите! Опять я лезу не в своё дело! Просто сьер Гарвей сильно разругался со своей подругой Айвой – такой был скандал за ужином! Из-за вас, между прочим. Девушка кричала, что влюбляться в своего куратора – это пошло, а он сказал ей, чтобы она шла заниматься своими делами, и не лезла в его. Так грубо! Бедная Айва заплакала и убежала, а сьер Гарвей остался сидеть и допивал свой чин в одиночестве, будто ему всё равно! А все думали, они скоро поженятся. Даже ставки делали: в конце года или уже зимой – так они хорошо ладили!

− Ничего не понимаю! Вы решили, что…

− Но ведь вы единственная подходите под утверждение: куратор факультета зельеварения! Не может же это быть мадам Фурси или магистр Валентина Морелли, что преподает дивинацию[1]! Да они и по возрасту не подходят. У вас с Гарвеем постоянно были какие-то стычки – он только о вас и говорит! Это самый верный признак! Я понимаю, конечно: страшно связать свою судьбу с таким как он, но зато можно так высоко взлететь!

− Я смотрю, слухи в университете – любимое развлечение!

Ханна обиженно замолчала.

− Но иногда они очень полезны! – Жаклин решила, что не выдержит, если на неё станет дуться ещё кто-то. – А почему вы говорите, что с Гарвеем нельзя связывать судьбу?

Улыбка вернулась на лицо Ханны и она, придвинувшись ближе, с жаром зашептала:

− Не то что нельзя – страшновато! Он же принц!

− Гарвей принц? – выпалила Жаклин. Если это правда, то ей точно несдобровать!

− Тише! – шикнула повар. – Вы так побледнели!

− Спасибо, − проговорила Жаклин. – Простите, но мне нужно немедленно идти!

Она чуть не бегом выскочила из столовой, позабыв о супе. Единственный, от кого можно было в данном случае добиться правдивого ответа – это ректор.

С замиранием сердца Жаклин постучалась в кабинет.

− Войдите! – жизнерадостно ответила Селин из-за двери. Увидев взъерошенную девушку она грустно улыбнулась:

− Вы к Альберту? Он поехал в город по делам – вы разминулись буквально на несколько минут. Ему что-то передать?

− Нет, не стоит, − Жаклин не смогла скрыть разочарования. – Мне просто нужно было у него кое-что спросить.

Девушка хотела выйти, но Селин с необычной прытью для такой маленькой старушки выскочила из-за своей конторки, и схватилась за ручку двери, закрывая собой проход.

− Магистр Тризо! Подождите. Может я смогу вам помочь.

− Даже не знаю…− совсем растерялась Жаклин, однако оставляя попытки толкнуть дверь.

− Давайте-ка выпьем с вами чина, или, если хотите, квана. Но всё-таки рекомендую чин – мои бывшие ученики только вчера прислали мне целую коробку лучшего тайндунского – обожаю его! Лёгкий привкус топлёных сливок и немного вишнёвого дыма… А ещё Альберт из города привёз альфахора! Поверьте, нам есть чем поживиться! Заодно посплетничаем.

Жаклин еле удержалась, чтобы не подкатить глаза, но вовремя спохватилась. Тут до её сознания дошли слова бойкой седовласой дамы.

− Ваши ученики?

− Да! – в глазах Селин плясали веселые бесенята, немедленно укравшие лет тридцать от её почтенного возраста. – А вы что думали? Я всю жизнь проработала секретаршей, занимаясь перекладыванием бумаг и поливкой цветов? Ха! Да я сама была ректором Тербравоса ещё восемь лет назад!

Дама подбоченилась, а потом звонко рассмеялась от ошарашенного вида Жаклин.

− Вы, конечно, не верите! И совершенно зря! Ну ладно-ладно! Проходите, садитесь. Задушевные беседы лучше вести под что-нибудь горячее и вкусное.