Наталия Журавликова – Тень ее жизни (страница 3)
- Ну, не знаю, - насупилась Ива. Она, как эксперт по неизведанному, хотела сама выдвинуть кандидатуру. Все это чувствуют и дают ей слово.
- Была такая старинная актриса, Любовь Орлова, - заявляет Ива, - бабушка говорит, что ее мама с ней в молодости как-то виделась, на творческой встреча. Давайте ее вызовем. Близкий к семье человек, как-никак, не случайная тетя какая-то.
Остальные не очень понимают, почему никому из них неизвестная актриса, которую полчаса в жизни видела прабабушка Ивы — близкий человек. Но спорить не хотят. Выбирать им уже надоело, одолевает зуд приключений.
Иванна делает какие-то пассы над кругом, начерченным на картонке. Потом велит всем взяться за руки, и всем хором вызывать духа. Дальше девочки должны положить руки на картонку.
- Дух, ты здесь? Ответь нам? - строго спрашивает Ива.
Ничего не меняется. Само поле для гадание представляет круг, в который вписаны буквы алфавита. А внизу слова: «Да» и «Нет». В центре круга — тарелка с водой, в которой плавает пластмассовая стрелка. Она должна показывать на буквы, или варианты ответа.
- Абонент недоступен! - хохмит механическим голосом Капа.
Все хихикают, кроме Ивы. Она же себя чувствует оскорбленной, и шикает на подруг:
- А ну, тихо! С вами только «Спокойной ночи, малыши» смотреть, а не сеансы устраивать.
И еще трижды повторяет:
- Дух, ты здесь? Ответь нам!
И тут по воде в тарелке пробегает рябь. Стрелка тонет, потом резко всплывает, и мечется по воде. Девчонки цепляются друг за дружку крепче. Им жутко. А Ива даже взвизгивает, даром что медиум.
- Смотрите, смотрите, стрелка на буквы показывает! - Лина тыкает пальцем в спиритический круг.
Точно, стрела прекратила скакать беспорядочно, и начала задерживаться возле букв.
- Г! Д! Е! Я! - все вместе проговаривают девочки.
- Где я! - озвучивает получившееся Ива.
- Мы вас к себе вызвали, - сообщает дрожащим голосом Ольга.
А стрелка продолжает указывать буквы.
- Почему тут? Как я тут оказалась? Темнота. Темнота. Передайте... передайте... Шшшшуршуршур...
- Белиберда какая! - возмущается Светка. - Вы точно Любовь Орлова?
Тут стрелка опять тонет. Вода выплескивается из тарелки. А свечи гаснут все разом. Теперь визжат уже все, не только Ива. Хорошо, подсветка на стене не гаснет, а то совсем кринжово.
Девчонки сидят, обнявшись, в ужасе оглядываясь. И тут громко играет музыка. Все снова визжат. На этот раз только Рыська к ним не присоединилась, потому что узнала сигнал своего телефона. Папа. Рыська уже приготовилась оправдываться, почему ее в первом часу ночи дома нет. Но ей это не потребовалось. Папа говорит:
- Милкин, ты меня потеряла, наверное? Или спала? Я не приеду сегодня, видимо.
- Ты еще в пробке застрял? - удивляется Рыська.
- Нет, тут возникли проблемы. Меня вызвали кое-куда. Я не хочу пока тебе говорить, надеюсь все хорошо. В общем, ты меня не теряй, все хорошо будет, обещаю.
И отключается. Рыське кажется, он торопился, чтобы она не успела ему вопросы задать. Что такое? Неужели дурацкое Олькино предположение, что папа развлекаться поедет, не такое уж и дурацкое? Все складывалось удачно, но Рыське это все равно почему-то не нравится. Возможно, под впечатлением от спиритического сеанса.
***
Утром Рыська торопится вернуться домой. В восемь утра вставляет ключ в замочную скважину. Спать хочется жутко. Еще бы, легли-то взбудораженные девчонки в четыре утра, а уснули не раньше пяти! Вот уж вечеринка так вечеринка!
- Ты уже уходишь куда-то?
Голос папы позади звучит неожиданно. Рыська даже подпрыгнула. И брякнула на всякий случай:
- Ага!
Только после этого она поворачивается к папе. Он выглядит странно. Глаза красные и какие-то пустые. И он произносит два слова, которые меняют все:
- Мама пропала.
***
Надежда едет в автобусе. Путь неблизкий, два часа от города.
Рядом с ней усаживается Пронин, говорливый сорокалетний коллега. Выглядит так, что дочка назвала бы его “скуф”. Пузико, румяная физиономия и собственное авторитетное мнение обо всех жизненных вопросах.
– Надюша, а ты у нас теперь лектор? – скалится Пронин. Он небольшой начальничек даже не отдела, а подразделения. Но считает себя уверенным руководителем. Еще Пронин развелся полгода назад и пропагандирует собственную версию расставания с женой: “Она оказалась недостойна и не выполняла своего предназначения”.
Хотя что там Клавдия не выполняла, если тащила на себе троих детей, не понятно.
Но Олег Пронин теперь выступает в качестве “завидного жениха”, правда, только перед самим собой. Остальные его точку зрения поддерживают ради забавы или вынужденно, как сотрудники подразделения.
Надежда злится про себя. Почему именно он, а не кто-то другой занял место рядом? Она надеялась сидеть с Евой, с которой они дружат, но увы, женщина слегла с температурой. Как обидно. От Евы была бы поддержка на выступлении.
– Я коуч, – поправляет она зачем-то, хотя знает, что это вызовет новый приступ мужской мудрости у Пронина. И не ошибается.
– Коуч? Это что за хрен с горы такой? – голос Олега должен, по его задумке, греметь, но сыпется, будто сухой горох в железную миску. Раздражает так, что хочется поморщиться, но не пугает.
– Настрополились слова непонятные использовать, – негодует Пронин, – ты не обижайся, Наденька. Это не к тебе, а к этим твоим… как их… гуру?
– У меня были преподаватели, а не гуру, – вздыхает Надя, чувствуя себя так, будто ее угостили до невозможности тянущейся ириской, а она ее по недосмотру умудрилась засунуть в рот и теперь у нее слиплись все мосты и пломбы.
– Так и надо по-человечьи говорить, – нравоучительно продолжает Пронин, чуть смягчаясь, – я ведь это из лучших побуждений тебе говорю, как друг, который очень сочувствует. И хотел бы не только другом считаться.
Пронин кокетливо пододвигается к Наде, та с ужасом понимает, что ей только выдернуть шнур, выдавить стекло, иначе никак от ретивого кавалера не избавиться.
Она понимает, что спор глупый и бессмысленный. И ввязалась она в него только лишь от этого постоянно живущего внутри раздражения. Грызущего ее чувства неудовлетворенности собой, жизнью, чувствами, с которыми она эту жизнь проживает.
Пустотой, вызванной привычностью происходящего. Неумением ценить то, что имеешь. Вот парадокс, она это понимает, но когда появляется возможность действовать, то действует совсем в ином направлении.
Выговаривает Игорю за носки, для которых можно организовать мини-программу “Жди меня” в квартирном формате. Там эти предметы гардероба будут встречаться после долгой разлуки, пыльные, обветшавшие и усталые.
Пилит Милу за погруженность в гаджеты и абсолютное невнимание к родителям и учебе.
И каждый раз убеждена, что поступает правильно, сообразно моменту. А как иначе?
– О проблемах своих задумалась? – чутко подмечает Пронин. – Я ведь знаю, что у тебя в семье не сладко. Это все потому, что мужик не поступает по-мужски, ты уж меня прости, Наденька. Но коли он терпит твои постоянные задержки на работе, и “коучерство” это вот, да еще и на три дня тебя отпустил в компании привлекательных коллег-мужчин…
Тут Пронин приосанивается.
– Значит, у самого либо мужские причиндалы усохли, либо он ими в другом месте пользуется. А со мной бы ты как баба расцвела!
Голос Олега становится тихим, вкрадчивым, он придвигается еще ближе и говорит шепотом, чтобы остальные не услышали, обдавая ушную раковину Нади мелкой влажной пылью слюны. В ноздри ей бьет запах прокисшего пота.
– Не знаю, по какой причине ты решил, будто можешь в таком тоне говорить о моем муже! – твердо, хоть и негромко заявляет она, а сама спиной и шеей чувствует, как навострили уши коллеги. Слышит пока что сдержанные любопытные шепотки и шиканье.
Вот же поганец, только слухов ей не хватало.
– Я не желаю продолжать ни этот разговор, ни твои домыслы.
И она отодвигается, насколько может.
Олег разочарованно вздыхает, сожалея, что глупая женщина сопротивляется своему счастью и озирается, выискивая для себя возможность покинуть место позора без ущерба для репутации Дон Жуана, которую он себе сам и сочинил.
– Михалыч! – его лицо озаряется улыбкой облегчения. Пронин машет рукой кому-то в хвосте салона.
– А я тебя, братуха, не сразу и заприметил. Ты уж прости, Наденька, мне надо с Арсением Михалычем по-мужски потрындеть.
Надежда откидывается на спинку кресла, прикрывает глаза. Ей нестерпимо хочется услышать кого-нибудь из своих.
Игоря?
Тут же вспоминаются спокойные, отстраненные глаза мужа. И Надя понимает, что даже если ему позвонит, они будут просто молчать в трубку, не найдя, о чем поговорить.