Наталия Журавликова – Присвоенная ночь. Невинная для герцога (страница 34)
Поскольку на этот раз ожидалось неукоснительное исполнение ритуала, вслед уходящей паре жрец храма богини Осени произвел должное заклинание, прочертив в воздухе древние символы, которые обрели плотность и желтый свет, что означает принятие обета”.
Проклятье!
Я еле сдержался, чтобы не выругаться вслух.
Старый лис Хорлин не сказал мне ни о каком заклинании и рисовании светящихся магических знаков за нашими спинами!
Получается, этот дурацкий обычай действительно мог иметь силу!
Я заскрипел зубами.
— Что-то не так? — спросил Клотс. И в его голосе убавилось раболепия.
Так, этому законнику нельзя давать приходить в себя. И уж тем более, показывать, насколько меня сбили с толку показания старого лорда.
— Конечно, не так! — уверенно сказал я, отложив листок. — Медлевил, чудесный уезд, который так любил и выделял мой батюшка, страдает! Я очень этим раздосадован и желаю как можно скорее найти виновного! И если это молодая Палестри, будьте уверены, Клотс, из моего дворца она отправится прямиком в инквизиторскую.
Прости, Арлин, разумеется, никому я тебя не отдам…
Непрошенная мысль мелькнула молнией и я поспешил от нее избавиться. Не отдам. Надо же. Да она сама рада будет сбежать, когда у нас все завершится.
Я принялся читать показания Мартина Палестри.
“Еще до нашей женитьбы Арлин Демари пыталась меня обольстить, говоря, что нечего нам ждать исполнения такой пустой формальности, как принесение брачного обета. Она бросалась на меня, упрашивая, чтобы я занялся с ней плотскими утехами.
Но памятуя, что наш владыка может затребовать ее себе на первую ночь, я сдержал свое мужское естество и не поддался на соблазнение.
От чего я уверен — Арлин уже давно не девица, и досточтимому владыке герцогу подсунули кем-то уже порченую жену. За что нижайше прошу у сюзерена прощения.
После того, как Арлин вернулась после ночи с герцогом, на лице ее была гадкая гримаса, показывающая, насколько низко пала в нравственном отношении эта недостойная, которую я любил больше жизни своей!
Когда я робко предложил утешить ее, сгладив мужней лаской и нежным терпеливым вниманием впечатления от постели с чужим для нее мужчиной, Арлин, которую я не желаю называть своей фамилией, начала вести себя как одержимая. Она хватала вещи и бросала их в меня. Разбила глиняную вазу о мою голову, чуть не доведя до смерти. А потом пинала лежащего!
Остается надеяться лишь на справедливость нашего владыки-герцога, и на то, что он заслуженно покарает эту колдунью, воровку и душегубку, независимо от того, насколько сумела она его ублажить в постели, пока он исполнял древнее право первой ночи”.
11.4
Я не сомневался, что нельзя верить ни одному слову этого наглого тунеядца, за которого все в жизни делает его мамочка.
Во мне боролись два чувства.
Одновременно хотелось порвать в клочки мерзкую писульку, чтобы Арлин не увидела и вновь не испытала муки предательства… и в то же время тянуло показать пасквиль ей.
За что-то же она любила это ничтожество, желала остаться невинной для него. Верила в его чувства.
Я, получается, ревновал?
Да полно!
Обычное милое личико и податливое юное тело. Красивая фигура и глубокие выразительные глаза меня с толку сбили. Арлин такая же как и все, ни черта не смыслит в мужчинах, полюбила редкого поганца.
Тщательно контролируя дыхание, я приступил к показаниям, взятым у эрми Орелии Палестри.
Благонравной дамы, воспитавшей троих дочерей и лапочку-сыночка.
“Больно смотреть, как мучается мой сын. Мальчик желал бы выгородить эту нечестивицу, поскольку любит ее так, что сердце заходится.
Однако я из чувства справедливости, а также опасаясь за жизнь своего дитя, единственного наследника имения Палестри мужеска пола, заявляю чистую правду.
Арлин, в девичестве Демари — дочь Ирвина и Памелы Демари, погибших при странных обстоятельствах. Весьма возможно, что их сгубило собственное порождение. Арлин — дитя тьмы, которое промышляет черной ворожбой.
Говорят, родители девицы сгорели от неизвестной хвори за семь дней. А дочка их осталась здорова и невредима. Слыхано ли такое? Она их и свела на тот свет.
К тому же, я разузнала, эрмин наместник, и довожу до вашего сведения, что Памела Демари, которую Ирвин привез в Медлевил из Ажбенвила, выросла в семье то ли знахаря, то ли чернокнижника. У самой способностей не было, судя по всему. А вот родословие Арлин проверить стоит! Не зря говорят, что способности через поколение передаются.
Как жаль, что все это неизвестно мне было, когда мальчик мой собрался жениться! Я думала, Арлин милая простушка, бедная сиротка, которой надо помочь.
А она мошенница и колдунья!”
Чем дальше я читал, тем большую брезгливость чувствовал.
Семейка Палестри пыталась зарыть несостоявшуюся невестку как можно глубже.
Мать рыжего оболтуса уверяла наместника в том, что Арлин — ведьма, воровка и душегубка, избившая несчастного Мартина Палестри вазой. Отчего из головы и шеи бедного пострадавшего вытаскивали несчетное количество осколков.
Впрочем, к делу были приложены свидетельства лекаря, которые эту информацию хоть и не опровергали полностью, но и не подтверждали.
— Видите, эрмин герцог, насколько все серьезно! — многозначительно поднял брови Клотс.
Лицо дознавателя было румяным, а губы норовили растянуться в ухмылку.
Увы, я совершил правонарушение, напоив ревнителя закона при исполнении. Да еще и в питье капнул расслабляющей настойки. Древний магический рецепт моего рода.
— Да, Клотс, вижу. Уверен, что и вы потому так обеспокоены.
Я серьезно посмотрел на дознавателя и поцокал языком.
— Вы ведь тоже заметили, Адам, сколько нестыковок в показании семейки Палестри?
Адам Клотс закашлялся.
Он-то наверняка ехал обвинить Арлин.
Но ты в моих владениях, приятель. Так что играем по моим правилам.
— Поразительно, насколько алчное семейство! Вы читали это брачное соглашение, что приложено к бумагам?
— Да-да, конечно, — закивал Клотс.
— И вас, естественно, смутило, что молодая успела отписать все свое имущество Орелии Палестри!
— Э-э-э, — дознаватель пожевал губами, — я обратил внимание, да. Но ведь это не редкость в наше время. Молодая входит в семью и добровольно передает в руки мужа все, чем владела.
— Мужа. Но не свекрови же! Как я рад, что вы занимаетесь этим делом, Клотс! Никому другому такое доверить нельзя. Только человеку с вашим опытом и богатейшим послужным списком. Знаете, мне кажется даже, что вы уже переросли этот маленький уезд… Признайтесь честно, что вас там держит? Преданность Медлевилу.
Адам Клотс закивал.
Падкий на лесть.
Что ж, с ним я после разберусь. Сейчас важно переключить его с Арлин на семейку Палестри.
Пока мы с Арлин не исполним это древнее обязательство, славься оно в веках, надо, чтобы дознаватель занимался кем-то другим.
Я показал дознавателю настоящее ожерелье, еще раз повторив, что готов был вручить его молодому мужу, когда он докажет полное принятие своей жены. Обещал полное содействие в деле.
Клотс согласился перенести допрос Арлин на несколько дней, пока не поднимет справки о ее родителях и не побеседует с Палестри, с целью поймать их на противоречиях.
— Отдохните, мой друг, — посоветовал я дознавателю, — вам приготовили комнату, где вы сможете привести мысли в порядок и вытянуть ноги, которые гудят с дороги. А я сам проверю, есть ли в Арлин колдовские способности.
ГЛАВА 12
Весь день я тряслась, ожидая, когда меня позовут на допрос к Зануде Клотсу. Но этот момент все никак не наступал.
Чтобы занять руки, я вышивала.