Наталия Тенже – Моя Империя меня бережет (страница 8)

— Да за ним разве уследишь?

Светская беседа прервалась: Марлин ушел в квартиру, закрыв дверь на лоджию — раздался характерный щелчок замка. Гвоздь ни капли не расстроился и побежал доедать сухой корм. Альбина откинулась в кресле и задумалась.

«Марлин говорил: «Рейды, Медиум, диверсант». Сказал правду? А почему тогда живет тут, в Александрии? На Медиуме военных городов и казарм полно, а туда-сюда каждый раз через тоннель мотаться неудобно. И в пробке застрять можно, если технику перебрасывают. Соврал, решил покрасоваться? Хм… Надо будет осторожно расспросить Гольца, когда подвернется удобный случай. Только так, чтобы он не заподозрил меня в шпионаже, а списал вопросы на девичий интерес».

Она сделала глоток кофе. С лоджии открывался прекрасный вид на исследовательский центр. Дубы золотились, роняя желуди и пятная тенями солидную лепнину. Старый центр Александрии — первой колонии, названной так в честь Александра Четвертого, и ее одноименной столицы — подавлял величием «имперского ампира»: обилием колонн, гербов, огромных гипсовых цветочных ваз, выкрашенных в серебристый цвет, фонтанов и парковых скульптур. Альбина присмотрелась к дорожке, петляющей между корпусами. Да, точно. Из-за сбросившего листья куста проглядывает силуэт «Тельхина с веслом». Альбине нравилась растиражированная пошлость имперского реализма — потрепанная временем, но еще не побежденная, пугающая подвыпивших гуляк величием «Заклинательница со снопом» и «Штаб-трубач».

«Надо будет запечатлеть все это великолепие, пока не надумали реконструировать, — подумала она. — Вобьют в землю «свечки», блистающие стеклопакетами, и взгляд остановить будет не на чем».

Налюбовавшись на ампир, Альбина озаботилась завтраком. По отсутствию сухого корма для ксенобиологов пожарила себе яичницу и сделала два бутерброда с маслом — решила все-таки попробовать джем из ульвы. Ко второму кофе — снова на лоджии — явился Голец. Втиснул паркетник между хлипкой беседкой и ржавой оградой клумбы, вышел, чуть не поцарапав дверцу, внимательно осмотрел двор, окна и лоджии.

— Марлин!

Звуковые волны атаковали дом, проникли на территорию исследовательского центра и сбили кусок отслоившейся серебрянки с весла тельхина.

— Марлин! Спустись, пошептаться надо.

— Точно надо?

— Да.

— Тогда иду.

Альбину одолел острый приступ любопытства. Она дважды подпихнула под зад Гвоздя, прошипела: «Гулять! Иди гулять!». Удобное объяснение, если застукают за подслушиванием — обеспокоилась, что убежал без поводка, вышла поискать. Гвоздь подскочил и убежал в домик в гостиной. Пришлось идти просто так. Альбина дождалась, пока хлопнет дверь подъезда, спустилась вслед за Марлином, мягко топча ступеньки лестницы домашними тапочками. К счастью, «пошептаться» по меркам Гольца значило «говорить, чуть понизив голос». Альбина прислонилась к почтовым ящикам, на всякий случай подобрала рекламный буклет, валявшийся на полу, и навострила уши.

Глава 9

— Орать на меня попытался. Я его, конечно, послал. Будет еще на меня какой-то докторишка орать! А потом посидел, подумал: может, Тимура в розыск по нашим каналам объявить? Телефон, даже выключенный, запеленгуют.

— А зачем? — спросил Марлин. — Ты хочешь доставить его Пирогу на блюдечке? Чтобы его даже из квартиры с бассейном в обычную переселили — а то вдруг нырнет и утонет?

— Упаси Конс! Просто найти, спросить, как дела.

— Зачем вмешиваться? Он лучше знает, как у него дела. Сказал бы тебе, куда уезжает, если бы хотел.

— Он мне набрехал! — возмутился Голец. — Сказал, что у него все согласовано.

— Я бы тебе тоже набрехал, — мирно сказал Марлин. — Ты же советами замучаешь, если правду услышишь.

— Сволочи вы! — зарычал Голец. — Помешались на своих психологических границах и личном пространстве.

— Не бушуй. Отпусти ситуацию. Он давно не твой подчиненный. Не обязан перед тобой отчитываться.

— А про сестру сказал! — нашел положительный момент Голец. — Все-таки уважает! Пришел, доложил: кто, куда, на сколько. Попросил присматривать, чтобы барышню не обидели. А, да, ты же файлы читал, которые я у особистов выцарапал?

— Читал.

— Как ты думаешь?..

Голец действительно перешел на шепот — видимо, сработала привычка не разглашать секретную информацию. Альбина постояла возле ящиков еще пять минут и пошла наверх, в квартиру. Так же тихо, как спустилась. Домыслы о проекте «Тортилла» и телепахе ее не сильно интересовали — она лучше многих знала правду.

В квартире она направилась к ультрабуку. Проще развязаться с планом сразу, а потом спокойно догуливать свободные дни.

Она умела отодвигать в сторону как тревоги, так и соблазны внешнего мира. Марлин на заставке перекрылся окнами документов, Альбина заполняла графы, обосновывала периоды отдыха объекта, высчитывая среднее арифметическое по трем старым графикам, вписывала необходимое количество персонала для экспериментов. К пяти часам она сообразила, что Гвоздь не кормлен, не поен, и, скорей всего, хочет гулять. Визит в гостиную убедил ее в том, что от голода Гвоздь не умирает — вокруг домика валялась попахивающая банановая кожура — а вот выйти сумчатому уже приперло. Поскребся в дверь и помчался по лестнице вниз, не слушая Альбину, обещавшую: «Сейчас я спущусь, подъезд открою». В догонялки — Альбина бежала вслед за Гвоздем в домашних тапочках — вклинился Марлин, обремененный рюкзаком. Он толкнул Альбину, не здороваясь и не извиняясь, пинком распахнул дверь и выскочил во двор, опережая Гвоздя. Когда растерянная и обиженная бесцеремонностью Альбина вышла из подъезда, ее оглушил звук сирены. Ворота уже открылись, темно-синий автомобиль с красной полосой и гербом Империи на дверце рванул с места, полыхая проблесковыми маячками и оставляя вмятины на припаркованных автомобилях.

— Хвост-чешуя! — заорал с лоджии Голец, оставивший машину возле ворот. — Ну, Марлин, скотина, не мог чуть правее взять!

— А ты не паркуйся поперек спецвыезда, — посоветовали с соседней лоджии.

— Сволочи вы все, — подытожил Голец и ушел в квартиру.

Альбина села на лавочку возле подъезда, с опозданием понимая, что Марлин уехал не на прогулку. И каких-либо извинений за то, что он оттолкнул помеху с пути, торопясь по служебным делам, можно не ждать. Спасибо, что не растоптал Гвоздя, кинувшегося под ноги.

Голец вышел из своего подъезда, вздыхая, осмотрел помятое крыло машины. Повернулся к Альбине, сказал:

— Тут у нас разметка стерлась. Предупреждаю. Вообще-то вот эти три парковочных места — для спецтранспорта. И вдоль клумбы полоса для выезда, ее занимать нельзя. Страховая потом повреждения не оплатит.

— Я запомню, Сергей Васильевич, — пообещала Альбина. И позволила прорваться любопытству: — А Марлин на Медиуме служит, а живет здесь? Может быть, я что-то неправильно поняла?

— Он в отряде при штабе, — рассеянно ответил Голец, щупая вмятину. — Быстрое реагирование на Медиуме и на Земле. Тут рядом служебные тоннели, двойная полоса, двойной выезд.

— На Земле?

— У пограничников в Черном море замесы с турками бывают. Ну и всякое еще.

— Понятно.

Гвоздь вернулся из исследовательского центра, угостил Альбину желудем и укусил за тапочек, намекая, что сумчатым пора выдавать корм и воду.

— Давай-ка домой. Поешь, а потом выйдем, подольше погуляем. В магазин заскочим за продуктами.

— В буфет не пойдешь? — спросил Голец.

— Не сегодня,

В буфет Альбина хотела сходить с Марлином. И совсем не из-за того, что у тельхинов была скидка по карте.

Прогулка, готовка ужина и одинокий вечер в квартире оказались неимоверно скучными — еще хуже, чем в «Вечности». Там Альбина не прислушивалась к звукам извне, не ожидала щелчка замка в соседней двери, не готовила вежливой фразы: «Как ваши дела?», из которой вырастет беседа о машине Гольца, и, может быть, рассказ о том, зачем и куда так торопился Марлин. Альбина ловила шорохи, даже засыпая, но так и не дождалась возвращения тельхина — после одиннадцати вечера в доме и подъезде воцарилась тишина.

Утром ее разбудил Гвоздь, опередивший будильник. Прыгал на дверь лоджии, пытаясь открыть ручку, бегал, царапал кровать. Альбина встала, почти на ощупь отомкнула щеколды и выпустила сумчатого страдальца на свежий воздух, не думая о поводке. Во дворе уже кипела жизнь, доносился голос Гольца.

— Подняли бы, да перезахоронили! А они возятся, обнюхивают этот реактор!..

Альбина растеряла остатки дремы. Кого перезахоранивать? Какой реактор? Пришлось высунуть голову на лоджию — Марлин, сидевший в беседке, отвечал гораздо тише.

— Металл уже весь изъеден, лишнее движение делать страшно. Курчатов-младший был прав, надо ставить экранирование.

— Да хрен его поставишь! Там грунт плывет!

— О чем мы спорим? — вяло спросил Марлин. — Все равно не нам решать.

— Ага, нам только подыхать возле и после этой подлодки. Если звезданет, меня тоже туда отправят, не сомневайся.

Увлекательную беседу прервал телефонный звонок. Голец с кем-то быстро поговорил и сообщил:

— Мне уезжать надо. Сейчас я кого-нибудь найду... О! Альбина! Можешь потратить час личного времени на нужды Империи?

— А что надо делать? — Альбина ответила вопросом на вопрос — побоялась, что Голец решил над ней подшутить.

Глава 10

— Посидеть с Марлином, тормошить его, чтобы он не заснул. Спускайся сюда!

— Хорошо, — согласилась Альбина. — Сейчас спущусь.