Наталия Сурьева – Кабинет психолога. «Хроника кабинета психолога» (страница 13)

Инфляция превратила хранящиеся в бабушкином сундуке десятки тысяч рублей в фантики. На них я купила ей телевизор – оказалось, что всю жизнь человек работал на цветной телевизор. Вот были у старушки деньги, а знаний – зачем они? – не было. В результате непонятная цель пустых накоплений с патологическим упорством тех поколений в отказе себе и близким во всем в угоду «складывания в сундук для будущих времён» обошлась потерей всего состояния, которое она зарабатывала больше полувека.

После окончания училища я переехала из города в деревню, в нашу квартиру на правах хозяйки. В этой квартире частыми гостями были: крыса из подполья и женщины моего супруга. Что для меня было одним и тем же по восприятию и эмоциям. Позже поняла, что на самом деле крысой в моей жизни был муж. У меня были странные чувства к семейному гнёздышку: находясь там, я ощущала, что это не мой дом, жила с чувством, что всё это временно и скоро уеду, уговаривала себя, что нужно немного потерпеть.

Я об этом вспоминала, когда однажды ко мне на приём пришла женщина, проблему которой я обозначила как «постоялец». Она была постояльцем в собственном доме, пришла – переночевала – ушла. У неё отсутствовала душевная связь с домом. Прожив в нём больше двадцати лет, она так и не стала хозяйкой.

В деревне я устроилась на работу в детский сад преподавателем физкультуры, но работала не от души, просто чтобы чем-то себя занять. Не любила эту работу. Тогда я и решила, что никогда не буду работать на кого-то. И деревенская жизнь была не по мне – при малейшей возможности я уезжала в город. Каждый день разочаровывал меня в замужестве, но надеялась, что всё будет хорошо. Думала, вот родится ребёнок и всё наладится.

…Через полтора года после свадьбы у нас родилась дочь. Но ничего не ладилось. С таким человеком, как мой муж, можно дружить и расставаться на пике позитивных эмоций, только так можно сохранить ровные отношения. По природе своей он не мог быть хорошим семьянином, ему хотелось вести веселую жизнь и ничего не делать. В итоге его поведение в отношении меня стало совсем неприемлемым: помимо своего образа жизни и регулярных оскорблений в мой адрес он начал поднимать на меня руку. Тогда я собрала свои и детские вещи в наволочки от подушек и уехала в город к маме, потом к бабушке. Муж побыл холостяком пару месяцев, но потом переехал ко мне с остальным нашим имуществом. Устроился работать водителем в милицию, откуда через неделю с треском вылетел: в ГАИ устроили на него облаву после звонка очевидцев, что за рулём милицейской машины нетрезвый водитель. Начальник ГАИ нагнал его и вытащил за волосы из служебной машины совершенно пьяного: он был за рулём, развлекался в компании подружек.

Каждый день рядом с этим человеком делал меня несчастной. Я смотрела на него и понимала, что рядом с ним точно не получится прожить долгую жизнь, потому что умру молодой от горя или побоев. Это человек-подлец, который предаст и продаст, и это навсегда.

Через три года я развелась и с треском выгнала его из своей жизни. Он забрал всё, что у нас было так же, как его мать забирала еду у студентов на свадьбе. Явившись всем семейством, они забрали всю мебель, холодильник, погрузили всё в грузовик, сели в машину, ту самую, которую подарили нам на свадьбу, и уехали в деревню, оставив мне только ребёнка.

Правда, на следующий день вернулись… Забыли чайник и ваучер. Несмотря на это, мне стало очень хорошо в пустой комнате, в которой не было его духа. Мама единственный раз выступила на моей стороне, заявив: «Какое право они имели всё забрать? Почему ты мне не позвонила?» Она бы приехала и не позволила им. Но у меня и мысли не было звонить. Это ситуация была отражением наших отношений, ведь мама никогда не учила тому, в какие моменты нужно обращаться за помощью.

Чего я точно делать не стану, так это держаться за шкафы, диваны, холодильники… Для себя я решила, что разменивать свою жизнь на людей, которые не только используют, но и предают – преступление. Нужно было выдержать отношения временем, и всё обязательно встало бы на свои места. Ребёнок мужу тоже был не нужен, впрочем, как и последующие его дети, которых ему нарожали другие женщины. У них он тоже всё забрал, с кем-то даже судился, чтобы выписать детей. Семьи у него нет. Как он сказал своей дочери: «Нет хороших баб…».

Мои бабушка и отец были категорически против моего замужества. Бабушка сказала: «Он – не мужчина для жизни. Он сорвал тебя, как нерасцветший цветочек!». Отец говорил: «Гуляй, не торопись замуж, одна не останешься». Но к тому времени отец перестал быть для меня авторитетом и не имел власти. Я никого не слушала – мне казалось, что люблю своего избранника, для меня было важно выйти замуж за любимого и состоятельного человека. Так и получилось: у нас было всё – квартира, машина, деньги… Единственный, кто мог остановить моё замужество, – мама, но она была не против.

От природы я стабильна во всём, жила бы семьёй, но семейное счастье – дело двоих. Несколько раз я слышала, как свёкор говорил мужу: «Не пара ты ей, она городская, а ты – деревня, посмотри, какие у неё замашки!» Он имел в виду «деревню» в смысле неравенства в культуре. Оказалось, все были правы: мои бабушка и отец, и его отец, но я доверяла своим чувствам, а кроме всего прочего, боялась ссылки по распределению. Распределение тогда было обязательным – нужно было отрабатывать бесплатное обучение, к тому же я получала стипендию.

После неудачного замужества я сделала вывод: лучше быть одной в доме с привидениями. После развода мы остались с дочерью вдвоём. Дочь была для меня чем-то божественным, у меня была фанатичная любовь – она была моей госпожой, а я – слугой. Я исполняла все ее желания; мы часто меняли школы, потому что ей всё не нравилось. Я была слишком молода и близорука, чтобы опуститься на землю и подумать о последствиях. Она манипулировала мной, я же делала для неё всё, чего не было у меня в отношениях с матерью: холила и лелеяла её, поддерживала во всём, заботилась, возила на кружки, секции, порой уступая там, где уступать родители не должны и потакая там, где этого делать не стоило… Дочь была избалована, потому что я была её волшебницей.

Кто бы знал, как права моя мама, что была строга со мной и никогда не тряслась над нами с сестрой! Сейчас я понимаю, что это была моя созависимость от дочери, которая усложняет жизнь, потому созависимый человек носит розовые очки и не видит реальное положение дел, а верит человеку, который его использует и обманывает.

Итак, в двадцать один год у меня нет работы, нет дохода, но есть ребёнок. Отсутствие мужа не пугало меня, а вот работа и деньги – это серьёзно. Всю жизнь бегать со свистком я не планировала, и вопрос денег решила быстро.

Была у меня одна приятельница, значительно старше меня, с богатым прошлым и собственным бизнесом, состоявшаяся и состоятельная дама. У неё был продуктовый магазин. С ней мы быстро организовали небольшой банковский бизнес: у одних брали деньги под проценты и другим отдавали – разница от процентов была нашей прибылью. Оборот был огромный – деньги носили сумками, пакетами. В скором времени наш бизнес стал востребован мошенниками. Это были известные люди в городе.

Через три-четыре месяца оборот упал, потому что долги нам никто возвращать не собирался. Кредиторы требовали свои деньги и дивиденды. Мыльный пузырь лопнул – я ничего не заработала, кроме долгов. Своей партнерше по бизнесу я отдала машину, больше у меня ничего не было. Она решила вопрос займов: с кем-то договорилась, с кем-то рассчиталась и выставила мне счёт. Так я попала в кабалу: денег не было, долг, как дамоклов меч, висел над головой. Права пословица: «Где порок – там деньги не впрок».

После такой финансовой деятельности ситуация обострилась. Мне двадцать три, работы нет, дохода нет, есть огромный долг, при котором век будешь работать наёмным сотрудником и не рассчитаешься. Тогда первый раз в жизни у меня случилась паническая атака – охватил дикий ужас, страх, нечем было дышать… Атака длилась считаные секунды, но после я приняла важное решение: надо получить хорошее образование с целью состояться профессионально.

Мой дядя Петя часто говорил: «Ты должна стать прокурором города». Я думала об этом. В пятом классе сосед по парте Сапеля принёс мне книгу «Запах Шипра», она настолько впечатлила меня, что я решила стать следователем. Долгие годы планировала поступать на юридический факультет, но, увидев всё изнутри, не нашла в этом смысла.

Таня – дочь жены моего отца – после школы не поступила на юридический факультет и работала в суде секретарём. Когда я была в Томске, приходила к ней на работу, сидела на судебных заседаниях. Судебный процесс не впечатлял меня, скучно. Я ставила себя на место судьи, прокурора, адвоката, следователя, но… не хотелось быть никем из них. В училище же мне нравилась педагогика, литература, история, психология…

Так я решила стать психологом.

Моё одиночество длилось недолго, и на пике краха нашего «банковского» бизнеса я стала жить с молодым человеком. Мы давно знали друг друга. Тогда я снимала квартиру, он переехал ко мне, всё случилось быстро. Он был городским из интеллигентной семьи, но уже с опытом тюремной жизни. Отбывал в колонии-поселении полтора года из-за аварии – погибла женщина под колёсами его автомобиля. Авария произошла восьмого марта, около дома погибшей. Когда я спросила его: «Как ты живёшь со знанием того, что убил человека?» Он ответил: «Я не убивал, за рулём была подружка». Я посмотрела ему в глаза, надеясь увидеть отражение, как было на самом деле, но ничего не увидела. Больше мы никогда не говорили об этом.