Наталия Сурьева – Кабинет психолога. «Хроника кабинета психолога» (страница 14)

Когда мои дела стали совсем плохи, мы съехали со съёмной квартиры к моей маме, потому что бабушка категорически не приняла его. Она называла его тюремщиком, хотя никто ей не говорил, что он там был. Сейчас я понимаю её, и сама вижу прошлое человека.

Позже мы поселились в квартире моего отца, которая пустовала много лет и находилась в тихом районе, практически на окраине города. После развода с мамой отцу дали маленькую квартирку, в ней он появлялся изредка, даже не всегда, когда приезжал в город. После всех скитаний небольшая квартирка стала моим первым в жизни счастливым домом, раем на земле. У меня была душевная связь с местом жительства. Именно там я поняла, что такое свой дом и полноценная семейная жизнь.

Мой второй муж был хорошим хозяином, а я – хозяйкой так себе. Первое время у нас не было денег, но мы были очень счастливы. У него был дорогой музыкальный инструмент – труба в красивом футляре, он с детства занимался музыкой, два года армии служил в музыкальном оркестре. Мы продали эту трубу и жили на эти деньги какое-то время. Практически сразу начали заниматься всем понемногу, в основном, купи-продай, обрастали совместными вещами: купили машину, два телевизора, микроволновку, музыкальный центр. В то время это всё имело ценность.

Новые предметы быта делали меня счастливой, как в детстве, когда мы с родителями распаковывали коробки и радовались. Я влюбилась в своего мужа безумно – глядя на него, душа трепетала от того, что он мой. Он раскрывал меня как женщину, рядом с ним я ощущала тихое счастье. Я была рядом с ним, как за каменной спиной, на своём месте. Он был замечательный муж и отец, моя дочь называла его папой. Моей внутренней гармонии мешало одно обстоятельство: душевное беспокойство – долг висел надо мной. Но муж хорошо знал мою партнёршу, даже слышать не хотел о долгах, зная ситуацию изнутри, говорил: «Ты ничего ей не должна. Машина и деньги от залога аренды съёмной квартиры достались ей». Но я-то знала, что должна вернуть рано или поздно.

Мы жили, не расписываясь, гражданским браком. После официального замужества я поняла, в каком случае надо выходить замуж, это стало для меня ответственным решением. Через какое-то время я начала замечать, что с мужем творится что-то неладное. Возвращаясь домой со смены – он тогда работал сутки через трое в аэропорту в подразделении своего отца, спал сутками, весь мокрый. Выяснилось: любимый мужчина – наркоман. Он сидел на игле и делал себе уколы, когда уходил на работу. Находясь в заключении, пристрастился к наркотикам, чтобы облегчить тюремную жизнь. В то время ни проблема наркомании, ни сами наркоши мне не были знакомы, поэтому поначалу не осознавала печаль своего положения, но каждый день стала жить в страхе, в каком состоянии он вернётся домой.

Наркоманы хитрые, он обманывал меня, а я ненавидела его, когда он был под дозой и тогда переживала всю гамму чувств: от любви до ненависти, мы ругались. Но в каком бы состоянии он ни был, он никогда не обижал меня ни морально, ни физически. Моё сердце разрывалось на части от горя. Мы прожили с ним почти три года, я боролась, но не смогла победить – оказалась слабее наркотиков.

Мы расстались. Всё нажитое имущество разделили по-честному – пополам. Он ушёл, ушёл глубоко на иглу и за пару последующих недель после расставания стал совсем другим. Расставание увеличило его дозу. Высох, почернел. Меня не было в городе эти пару недель, но каждую минуту я думала только о нём. Когда вернулась в город, он сразу приехал ко мне. Не могла жить без него, мы сошлись, и тогда я первый раз увидела его настоящую ломку. Он не мог перебороть себя – ему нужна была доза. Я сказала: «Если уйдёшь, дверь закроется для тебя навсегда». Он ушёл.

Я закрыла за ним дверь, и моя жизнь остановилась, каждый его шаг вниз по лестнице был ударом в сердце. В глазах помутнело, воздуха не хватало, я сползла по стене на пол. У меня не было сил плакать, я поняла: это конец, конец нашей жизни. Я была разрушена.

У меня началась депрессия, кусок не лез в горло, я таяла на глазах. Этот мужчина гнездился у меня везде: в голове, сердце, груди, животе, руках и ногах. Я не принадлежала себе, не могла избавиться от него. Стараясь вырвать его из себя, заводила романы, делала так, чтобы он узнал, что у меня другой мужчина. Но никто мне не был нужен. Телесные прикосновения мужчин для меня были недопустимы. Я перестала наряжаться, вместе с желанием хорошо выглядеть у меня пропал вкус к жизни и самой себе. До сих пор я не чувствую того драйва от красивой одежды, который был раньше.

У любого горя есть последствия. Мне тогда хотелось сесть в автомобиль и уехать от себя, от него, но не было нужных дорог, всюду был тупик. В итоге мы с ним встречались ещё в течение года, я обманывала себя, скучала по нему. Моя любовь остывала годами. Спустя десяток лет, когда я случайно встретила его, поняла: всё утихло, прошло, но узнав, что у него родился ребёнок, почувствовала, как это сильно задело меня. Я грустила несколько дней, для меня эта новость оказалась потерей тайных надежд, которые, видимо, скрывались даже от меня самой глубоко внутри. Потому что я знаю, что как отец он замечательный. Информация о ребёнке оказалась неправдой, но к этой новости отнеслась спокойно, уже было всё равно.

Настоящая любовь не проходит никогда, теперь я это точно знаю. У меня были романы, но никого не любила такой любовью… Не знаю, единственная ли Он настоящая любовь всей моей жизни? Время покажет, ведь я прожила уже большую часть жизни.

Профессия – психолог

Решение стать психологом я приняла, когда еще состояла в отношениях с гражданским мужем. Поступила на факультет психологии университета, на заочное отделение и окончила его. Шесть лет училась, и мне всё нравилось – я чётко видела себя в этой профессии. Много читала, изучала все направления и особенности психологии.

Изначально в нашей группе было более сорока человек, но получили диплом только восемь. Все предметы в университете были связаны с психологией. Сейчас я мало что применяю на практике, но эта база дала основы для профессионального развития. Так же отметила разницу между преподавателями вуза и своего дорогого училища.

В училище преподаватели были заинтересованы в каждом студенте, а в университете профессорам до нас не было дела. В училище, если дают старт, то обязательно ждут на финише – вот что такое люди спорта. Тренеры – люди особенные. Когда я вижу на пьедестале чемпиона, знаю, что за его спиной стоит выдающийся человек, а может, и целая команда. Тренеры закаляли наш дух посредством тренировки тела, учебная база в училище была очень сильной. К сожалению, наш спортивный факультет давно закрыт, многих преподавателей нет в живых, но я всегда помню их, как особую касту людей.

Как психолог наблюдаю отсутствие профессиональной психологической базы в большом спорте. Тренеры не понимают прямой связи психологических проблем/травм с ожидаемым результатом. К сожалению, моральное и физическое насилие тренера и сверстников – «нормальная ситуация» (беру в кавычки) в профессиональном спорте.

Вуз был другим миром, но я знала, что это – мой мир. Тяжёлое расставание выбило меня из колеи на какое-то время. Попереживав, я взяла себя в руки и занялась бизнесом, через три месяца купила себе старенькую «восьмёрку». Учёба и работа отвлекали меня от горя, постепенно приходила в себя. Училась и одновременно много работала, вечером всегда читала, но старый долг никуда не делся и висел над моей головой.

Мы встретились с партнёршей по сомнительному бизнесу и договорились о сумме долга, который я должна ей выплатить. В течение года я погасила долг, сумма была равнозначна стоимости небольшой квартиры в Москве. Это был счёт оплаты моей глупости. Когда я отдала последний транш, мне стало хорошо: словно обрела внутреннюю свободу. Больше не вступаю в сомнительные сделки.

Если бы мы жили с мужем, я бы никогда не вернула этот долг, потому что возврат выглядел, как воровство из семейного бюджета. Противоречивость обстоятельств часто ставит меня в тупик. Тупик – тюрьма, в которой надзиратель – совесть. Чувства, установки, ценности разрушают любого и подвергают сильным испытаниям.

Позже мой гражданский муж женился на моей партнёрше по бизнесу, она верила в то, что рядом с ней он перестанет употреблять. По слухам, она даже приковывала его к батарее в наручниках. Они прожили около десяти лет, и он ушёл к другой.

…Когда я пришла в себя, всё встало на свои места. В университете начались весёлые приключения: у сокурсников появились клички и звания. Конечно, обороты были не те, что в училище, но нам было хорошо. Во время сессии я жила в шестикомнатной квартире друзей. Квартира была шикарной, а хозяева – супружеская пара старше меня – учёные, которые ранней весной уезжали жить на дачу до поздней осени. Я жила в их квартире, куда постоянно приходили мои гости. Эта квартира была для меня местом, куда я всегда спешила.

Мы собирались большой компанией на кухне, засиживаясь до утра за огромным столом. Однажды на ужин купили две пачки пельменей, на правах хозяйки я взялась их приготовить. Рецепт – проще некуда: переложить пельмени из пакета в кастрюлю, можно сразу из двух пачек, это зависит от количества едоков (нас было много), залить холодной водой, накрыть крышкой, поставить на плиту, а когда закипят, попросить кого-нибудь помешать. Я так и сделала, попросила подругу Мовчу помешать пельмени. Когда та увидела наш ужин, то заорала: «Ё……! Кто её пустил к плите?» Девочки достали более или менее уцелевшие пельмени и пожарили их, было вкусно. Я тогда даже не знала, как их правильно варить.