Наталия Сурьева – Кабинет психолога. «Хроника кабинета психолога» (страница 12)

Следующим было окно моей одноклассницы – в её спальне за красивыми шторами всю ночь горел тусклый ночник. Я знала, что в их доме идеальная чистота, сама она лежит в накрахмаленной постели и мечтает о принце на белом коне. Утром она проснётся, выпьет стакан горячего молока или какао, съест пирог с пылу, с жару и пойдёт в школу.

Окна моего дома были тёмные: все спали. Я тихонько открывала дверь, шла на кухню и выпивала стакан холодной воды из-под крана – отличное завершение дня, всю дорогу домой я мечтала только о нём…

…В училище после второго курса нужно было ехать на неделю в спортивный лагерь – сдавать туризм и плавание. Это был палаточный лагерь у реки Обь, в пяти километрах от города, на противоположном берегу. Мы были изолированы от внешнего мира, видели только проходящие по реке корабли и лодки рыбаков. Когда-то давно на этом месте был действующий пионерский лагерь, но деревянные корпуса снесли и осталась большая поляна, которая постепенно зарастала деревьями и кустами.

Составом в тридцать человек: десять девчонок, а остальные – парни и два преподавателя, мы перебрались на пароме через Обь и дошли пешком до места дислокации. Когда прибыли в лагерь, увидели, что рядом с нами отдыхала компания молодых людей. Их костёр догорал, было очевидно, что они собирались уезжать. На берегу реки волны качали их пришвартованные моторные лодки. Мне сразу понравился один из них, но на шее у него висла какая-то девица из их компании. Парень отправил девушку с товарищами на лодке и стал искать повод познакомиться с нами. Некоторое время спустя принёс кассету и дал мне послушать – у меня был с собой легендарный магнитофон «Романтик», а потом начал приглашать нас, девчонок, вечером покататься на лодке.

Настал вечер, но покидать лагерь нам было категорически запрещено. Тогда мы вчетвером под видом вечернего туалета покинули лагерь. Ушли в лесок, спустились к реке и оказались в лодке. Прокатились. Вернулись обратно и были наказаны. Больше мы не катались, но парни вечерами приезжали к нам в гости, мы сидели у костра.

Днём нужно было сдавать все виды плавания. Интересно, что во время одного из заплывов наши мальчики нашли закопанное на дне реки пиво – двадцать бутылок. Преподаватели немедленно забрали находку.

Все ребята успешно сдали плавание. Я, единственная из всей группы, его не сдавала: вода в реке была холодная и тёмная, мне было некомфортно, и в силу своего характера я могла зайти в воду только по колено. С туризмом было проще – нужно было вязать узлы и лазать по канатным дорогам, его я сдала на «отлично».

Мы по очереди готовили еду на костре. Кто-то из товарищей воровал банки со сгущёнкой из полевой кухни. Днём мы мучились от жары: спрятаться от палящего солнца было негде. Вечером наступала прохлада, но вместе с ней прилетали комары и мошкара…

Выполнив все нормативы, через неделю мы вернулись в город, опалённые солнцем и объеденные гнусом. На следующий день в назначенное время наша группа собралась в малом спортивном зале, чтобы узнать результаты и получить зачёт. Шутки-прибаутки закончились, когда «пошутили» преподаватели. Оценки были выставлены по результатам: я и Татьяна зачёта не получили. Я – за то, что устроила вечернюю лодочную прогулку по реке и не сдала плавание, а Таня – за то, что, выпившая, ночью пошла «топиться». Никакой реакции с нашей стороны не последовало, хорошо помню ту тишину. Выдержав паузу, преподаватели сказали, что это шутка. Шутка была неудачной.

Ничего никому не сказав, я поняла, что у меня проблемы – грозит отчисление. Я действительно не выполнила программу сборов. Таня же все дисциплины сдала, но её ночной заплыв, когда дядя Фёдор (так мы звали одного из преподавателей) в одежде забежал в реку, чтобы вытащить её на берег, вызвал большой переполох. Таня же топиться не планировала, решила освежиться и поплавать по лунной дорожке.

Татьяна была кандидатом в мастера спорта по лыжам, и если бы в ближайшее время показала хорошие результаты на соревнованиях, то получила бы мастера спорта. К сожалению, она так и не закончила училище и не стала мастером… В нашей группе она оказалась, когда её оставили на второй год на втором курсе, а уже на третьем её отчислили за пропуски. Спасали нашу Таню, спасали, но так и не спасли – утопила Таня все свои заслуги и достижения то ли в реке, то ли в бутылке. Мы звали её Ходулина Ивановна, у неё были прямые и длинные ноги, как ходули, Ивановна – для солидности.

Ходулина Ивановна виртуозно владела искусством пантомимы, но её никто не воспринимал всерьёз. При одной мысли о ней у меня всегда возникала улыбка. Мне было жаль, что её отчислили, её очень не хватало, мы с ней дружили ещё какое-то время. Она – томичка, и когда я приезжала в Томск, мы встречались.

Шутка преподавателей заставила меня задуматься. Нам поставили зачёт, но всё было на грани. Тогда я поняла, что в жизни есть требования, которые могут быть не по силам. А у меня действительно были психологические проблемы – я не могла зайти в грязную холодную воду.

После зачёта мы получили распределение на летнюю практику. Нужно было ехать в детский дом в посёлок городского типа и месяц там жить и работать. Путёвки туда мы получили с одногруппницей Валерией. Я приехала в аэропорт с билетом на руках. Когда объявили посадку, мне стало совершенно ясно, что лететь я не могу, боюсь. Я жутко боюсь оказаться в чужом доме, где, возможно, убого и куча приведений. Приведения тогда были в моей голове – я боялась неопределённости. Билет я порвала, была не уверена в себе: испугалась детдомовских детей, не верила, что справлюсь с ними, мне тогда было шестнадцать лет.

У этой ситуации была и ещё одна сторона: по возвращению из лагеря в город мы стали встречаться с тем парнем, с которым познакомилась во время сборов и на шее которого тогда висела девица. Я влюбилась. Он был из деревни и старше на пять лет.

В то время моя мама вышла замуж, я ушла жить к бабушке в центр города. Дед умер, когда мне было пятнадцать лет. Неделю поболел и тихо умер, так же тихо, как и жил. Когда я переехала к бабушке, наши отношения с ней испортились: она была против моей дружбы с тем парнем, видела его насквозь, сказала, что он мне не пара. Мы с бабушкой отдалились друг от друга, я жила в комнате деда, спала на его кровати, много читала.

Летнюю практику я прошла в детском садике в районе бывшего питомника. Это был большой комбинат, два часа в день я там работала. Утром проводила с детьми зарядку, а после завтрака – ЛФК (лечебную физкультуру). Жених был моим хвостиком – пока я была на практике, он сидел на скамейке в детском саду и ждал. У него был мотоцикл «Ява». Я научилась водить мотоцикл, наше лето пролетело с ветерком. Осенью родители купили ему машину, и мы пересели в автомобиль. Жених сделал мне предложение, я приняла. Тогда я училась на последнем курсе, передо мной стоял выбор – работать по распределению или распределиться по месту жительства мужа.

Ситуация с распределением пугала меня: я уже делала попытку уехать из города, понимала, что не должна жить с мамой, у неё своя жизнь, но и жить с бабушкой тоже не получалось. Мне некуда было деться. Быть может, я бы оттянула своё замужество, но обстоятельства оказались сильнее – мы поженились.

Несмотря на сорокаградусный мороз, наша свадьба пела и плясала в деревенской столовой, столы ломились от яств и напитков. На два дня сто пятьдесят человек, в их числе моя группа почти в полном составе, приехали в деревню. Впрочем, моими гостями только они и были, помимо десятка родственников, кем были остальные – понятия не имею…

Как на всех свадьбах, была драка: одногруппников побили деревенские товарищи моего мужа. Студенты жили в общежитии впроголодь и прихватили с собой немного еды со столов. Свекровь увидела, всё отняла, рассказала, и «добрые люди» поучили пацанов.

Мои родители подарили нам деньги, а родители мужа – машину. В деревне нам дали маленькую квартирку, на подаренные деньги мы купили мебель, холодильник и телевизор. Муж очень хотел электронные часы «Монтана». Они играли мелодию каждый час. В комиссионном магазине мы купили эти музыкальные часики. Счастливый, он надел их на руку и с вожделением ждал, поглядывая на циферблат, когда заиграет мелодия, но часы молчали. Тогда он устроил мне скандал, заявив, что без музыки часы ему не нужны: упрекал меня, что это я купила плохие часы и он разойдётся со мной. Потом родственник снял плёнку под задней крышкой, и часики запели… Супруг был счастлив и больше не хотел со мной разводиться, но я задумалась. И не зря: после свадьбы муж стал совсем другим человеком.

Окончив училище, я получила диплом преподавателя физической культуры – спортивного тренера. В семнадцать лет у меня уже были профессия и муж. Я была в прекрасной физической форме. Когда мне исполнилось восемнадцать лет, бабушка открыла свой сундук и подарила мне полторы тысячи рублей с расчётом, что я положу их в сберкассу на пять лет. Бабушке виделось, что через пятилетку на этот вклад я куплю новый автомобиль. Мы тогда жили по принципу «всё – впереди, всё – потом-потом». Я так и сделала – доверила деньги сберегательной кассе. Деньги до сих пор в кассе, а я сменила десяток машин.