Наталия Смирнова – Семейная сага. Сборник. Книга I (страница 17)
Анюта просыпалась нехотя. Она любила сны про него, где он восхищался, где так жаждал быть рядом. И хоть пора было вставать, Анюта решила разобраться. Он снился редко. Почему именно сегодня? Анюта знала, что все образы во сне – это она сама, её бессознательное. Тогда что это за чувства, которые так приятно поднимаются в груди, когда он восхищается ей? Не бывает вопросов без ответов. И ответ пришел мгновенно. Ценность. Чувство нужности кому-то. Анюта погрузилась в эту мысль. Ценность потеряна, всю жизнь она ищет своё место, являясь в таких снах. Пустоту в груди никакими сладостями не заполнить. Ум сопротивляется. Как можно быть ценной, не принеся никакой пользы миру? Но при чём здесь мир, если нет ценности для себя самой? Анюта закрывает глаза и видит образ, энергетический столб светло-голубого цвета. Сознанием она перемещает его в грудь и словно горит им, разбрасывая вокруг искры своей ценности.
***
Я – повсюду! Я – вечность! Сплетаюсь в нити времени, несу в себе жизнь.. и смерть..
Можешь! Ты можешь всё!
Узнать, принять и поменять!
Ценность моя в осознанности, в страхах и слезах, в гневе и отчаянии, в бедности и честности, в силе и способностях.
***
Не закончится никогда история… Будут качели раскачиваться… Будут двери открываться… Будет чувств принятие… Будет век продолжаться…
***
«Поплакала и вновь фиалкой зацвела,
Засиял день новыми знаками,
И мама молодая, и влюбленная малая,
На кухне все одинаково плакали…»
(С) Группа KAZKA «Плакала».
БОЛДЫРЕВА ЕВГЕНИЯ
«Дух ветра»
Пролог
⠀
В ночь Самайна воспылали ритуальные костры. Ведьмы трёх ковенов собрались на главный праздник Колеса Года. Вершилась магия, звучали колдовские напевы, ветер завывал, вторя мелодичному многоголосью.
На рубеже двух дней, когда открывалась дверь в мир духов, центральный костёр затрещал и выпустил огненное щупальце. Подобно хлысту то просвистело над головами испуганных ведьм. Все они впервые наблюдали подобное, и только одна из старейшин прикрикнула:
– Дух выбирает, чьими устами ему говорить. Соберитесь в круг, сёстры, и ничего не бойтесь!
Ведьмы нерешительно приблизились к костру, и пылающий щуп медленно поплыл перед ними. Пройдя половину круга он остановился, словно огненным перстом указывая на Эвелин. Дрогнул, и без промедления врезался в грудь молодой ведьмы.
Бесплотный дух вошёл в тело избранницы, зажёг глаза её алым, и взмыла ведьма вверх, зависнув над ритуальным костром.
Голос Эвелин, искажённый и дрожащий, зазвучал над поляной:
– Рождённая от ведьмы и друида,
Невинность свою сложит на алтарь.
Вздохнёт земля, где будет кровь пролита,
И выпустит из тёмных недр тварь.
На веки нерушимость договора
Своим кровавым росчерком скрепя,
Восславит имя грозного Балора,
Возмездие неся во все края.
Как только губы ведьмы произнесли последние слова пророчества, огненная стихия покинула её, и бесчувственное тело упало на холодную землю. Ритуальный костёр запылал с новой силой, а сёстры бросились к Эвелин.
***
Маленькая Тахра неуверенно топталась возле хижины, где отдыхала её мать.
– Войди, малышка, не бойся, – поманила девочку старшая ведьма.
Как только Тахра ступила на земляной пол жилища, женщина продолжила:
– С твоей мамой всё будет хорошо. Дух выпил её силы, но она скоро их восстановит. Гордись!
Девочка не очень понимала, чем именно ей стоит гордиться, но робко улыбнулась и покачала головой. Старейшина погладила малышку по щеке морщинистой рукой и пристально заглянула в глаза.
– Ты тоже очень сильная. Многие из нас наследуют дар матерей, но не многие приумножают его. Магия ждёт, когда ты откроешься для неё.
Речь ведьмы прервал тихий голос Эвелин:
– Пожалуйста, Грания, хватит пророчеств на сегодня.
Смерив напоследок Тахру странным взглядом, старейшина покинула хижину. Девочка тут же бросилась в раскрытые материнские объятия:
– Ты слышала, она сказала, что я сильная! – зазвенел детский голосок.
Эвелин прижала дочь к груди и мягко погладила по спутанным волосам.
– Конечно сильная. Ты станешь великой ведьмой, не сомневайся.
– Мам, скажи, а то пророчество… Мы сможем всё исправить? Я не хочу, чтобы фомор приходил в наш мир.
Женщина крепче обняла дочку, и тяжело вздохнула, прежде, чем ответить:
– Пророчества нужны не для того, чтобы менять события, а чтобы к ним подготовиться.
Глава 1
– Не смей использовать свои демонические силы, – шипел Одхан, – Если кто-то в деревне заподозрит тебя в колдовстве, нас всех изгонят.
Айрис молча принимала упрёки отца. Привыкла уже к его вспышкам ярости, и знала – нужно стоять тихо, тогда скоро всё закончится. А если защищаться, отец может взяться за палку.
Стоящая возле стены мать поддерживала одним лишь взглядом.
– Это всё твоя дурная кровь, – напоследок обвинил мужчина жену. Нервно поведя плечами, он шагнул за дверь, в объятия опускающегося на деревню тумана.
Пошёл, стало быть, заливать ко́рмой свои душевные терзания.
Айрис, и мама знали – до завтра отца можно не ждать. Успокоив гнев в компании деревенских пропойц, он продолжит утешаться в обществе потаскушкиСелмы. И никто не осудит их за разврат.
То ли дело девчонка, посмевшая родиться с целительским даром. Несомненно, она – истинное зло и дьявольское отродье.
Как только хлипкая дверь закрылась за Одханом, Айрис метнулась к своей лежанке, вытащила из-под неё поясную сумку, и так же быстро покинула хижину.
Больше отцовских истерик девочка ненавидела только мамины попытки его оправдать. Нет уж, не в этот раз. Сегодня её ждут друзья – бескрайний лес, прохладный рассвет и неудержимый ветер. А все семейные проблемы подождут до завтра.
***
Возвращаясь в деревню утром следующего дня, Айрис ощущала странное волнение. Это не был страх, но при мысли об отце сердце сдавливало тревогой.
Ещё с пригорка девочка разглядела возле их хижины людей, а подойдя ближе, увидела и мать, напоминающую своей бледностью призрака.
Стихли разговоры, всё внимание обратилось к Айрис.
Тело вдруг стало таким тяжёлым, что, казалось, ноги вот-вот подогнутся под его весом. Не хотелось девочке идти вперёд. Откуда-то пришло знание, что там, за толпой мрачно молчащих соседей её жизнь изменится навсегда.
Но люди расступались, и Айрис заставляла себя передвигать ноги.