Наталия Шитова – Наследники Беспределья (страница 60)

— Совершенно не голоден. Нет аппетита.

— Ох, мученье мне с тобой. Хотя бы горяченького выпей.

Зеркалица вынул из своего рюкзака большой термос, снял крышку, вынул пробку и налил в крышку густого багрового морса. Игорь потянулся к напитку, осторожно поднёс к губам, стал прихлёбывать, и с лица его не сходило мучительное напряжение.

— И всё же давно мы дома не были, как считаешь, мой вершитель? — издалека начал зеркалица.

— Ты о чём? — нахмурился Игорь.

— Дома, говорю, давно не были. В квартире, наверное, пылищи до потолка.

— В твоей квартире? — злобно перебил его вершитель.

— В твоей, господин.

— Ну а раз в моей, так и пыль — не твоя забота.

— Не серчай, мой вершитель, — зеркалица поймал рассеянный взгляд Игоря и улыбнулся. — Я только подумал, что если надолго из Беспределья уходить не хочешь, то можно на несколько дней вернуться домой. Я думаю, там тебе хоть немного полегчает.

— Мой дом здесь.

— Хорошо, господин, — тоскливо согласился зеркалица. — Твой дом здесь.

— Мой дом в опасности, а я бессилен, — обронил Игорь, отставляя в сторону пустую крышку от термоса.

— Здесь нет твоей вины, — отозвался зеркалица. — Нам, детям этой вольной земли, нам всем нелегко…

— Заткнись, идиот! — выкрикнул Игорь и резко согнулся, обхватив голову руками. — Что ты понимаешь?!

— Зря ты кричишь на меня, мой вершитель, — зеркалица хотел смолчать, но слёзы неожиданно защипали горло. Незаслуженная обида рвалась наружу.

Игорь разомкнул руки и взглянул на своего верного спутника со злобной брезгливостью:

— Я приказал тебе заткнуться, тварь! Ты действуешь мне на нервы!

Зеркалица молча встал и вышел наружу, тихонько прикрыв дверь. Здесь он прислонился к бревенчатой стене и дал волю слезам. Ветер сушил слёзы, стекающие по щекам и тут же вышибал из глаз новые. Конечно, взрослому мужчине не к лицу плакать даже наедине с собой, но зеркалице от роду было чуть более двух лет, поэтому он решил простить себе это неудержимое желание пустить слезу.

Никакие оскорбления, окрики и самые вздорные попрёки не смогли бы заставить его покинуть своего господина. Он любил вершителя. Он не был для Игоря ни братом, ни другом-приятелем, и больше не изображал из себя ни того, ни другого. Не был он и слугой в обычном смысле, потому что никто не обязывал и не принуждал зеркалицу следовать за молодым вершителем, предвосхищать каждое его желание, следить за тем, чтобы Игорь вовремя и вкусно ел, спал в тепле и безопасности, бодро шутить, когда вершитель впадал в депрессию, и давать время от времени дельные советы, которых Игорь почти не слушал.

Спустя два года после посвящения вряд ли Игоря смог бы узнать кто-нибудь из его старых знакомых. И дело было не только в том, что высокий симпатичный подросток превратился за эти годы в статного широкоплечего юношу.

Горькое горе одиночества вывернуло молодого вершителя наизнанку. С ним порой бывало опасно просто находиться рядом.

Очень хотелось зеркалице оправдать своего вершителя. Он искал эти оправдания всюду, и даже не найдя их, не отчаивался. И волей-неволей приходилось винить во всех переменах, произошедших с Игорем, тёмный гранёный камень, вправленный в деревянную рукоятку ножа. Игорь и раньше, и сейчас был самим собой, а изменился лишь потому, что стал частью этого мира.

Зеркалица утёр слезы рукавом просторной шерстяной рубахи и заставил себя успокоиться. Он был верной тварью вершителя и должен был вернуться к своему господину.

Игорь сидел, скомкав на коленях одеяло, и едва зеркалица прикрыл за собой дверь, проговорил:

— Иди сюда, разговор есть.

Зеркалица подошёл и присел на пол у ног своего господина, как давно привык это делать. Когда-то поначалу Игорь возмущался этой привычке, протестовал, силой усаживал свою преданную тварь рядом с собой, но постепенно вершитель перестал это делать, воспринимая все, как должное.

— Я обидел тебя понапрасну, — сказал Игорь и опустил руку на плечо присевшего рядом зеркалицы. — Если я тебе вконец надоел, уходи на все четыре стороны, я не стану тебя держать. Ты ничем мне не обязан.

— Да пребудет с тобой Вечность, господин… — вздохнул зеркалица. — Ты стал тем, кем был рождён, что ж тут обижаться? Прыжки сквозь зеркало даром не проходят. Это как заново родиться. Я появился на свет и почувствовал, что хочу тебе служить. Ты принял посвящение и захотел повелевать… Пусть так и будет!

Игорь покачал головой и грустно улыбнулся:

— Я и вправду как-то позабыл о твоих хрустальных горах. Ты уж прости меня…

При упоминании о своей прекрасной родине, погибшей под пятой неумолимого распада, пожирающего вольное Беспределье, зеркалица снова почувствовал, как глаза наполняются слезами и в смятении отвернулся.

— Ну-ну, держись, не падай духом, — Игорь ухватил зеркалицу за шею, притянул к себе. — Не мог я спасти хрустальные горы… Все рушится, а у меня по-прежнему руки связаны…

— Давай к людям выберемся, мой вершитель… Вот увидишь, как тебе сразу же полегче станет.

— Да ты ещё упрямее меня, — вздохнул Игорь. — Всё-то ты обо мне печёшься… Не пойду я сейчас к людям. Мне и прошлого раза хватило. Шутка ли, всему миру привычную жизнь порушил, и ладно бы на месяц-другой, а то… Год уж скоро, а их всё корёжит. Когда теперь они с этим вирусом разделаются?..

— Так ты вернись, и сам с ним и разделайся, — подал зеркалица простую, но ценную идею. — Если уж жалко их тебе.

— Я подумаю, — мрачно буркнул вершитель. — Ладно, пока хоть одеться что ли… Доставай тряпки, куда ты их сунул?

Зеркалица был доволен и таким поворотом. Больных тем лучше не касаться.

Ему было жутко вспоминать погибшие, разрушенные хрустальные горы и разорённые родники живого хрусталя, растасканного кем ни попадя… В развалившемся гроте, в котором он появился на свет, зеркалица нашёл обглоданный скелет своего друга фрумчика и долго не мог прийти в себя.

Ад Зеркал первым принял на себя удар распада, и мало кто из соплеменников-зеркалиц смог уцелеть. Уцелевшие разбежались кто куда и теперь бродили по стонущей и кричащей земле, не зная, чем помочь себе и Беспределью.

Ну а молодому вершителю было больно каждое напоминание о гибели вольного могущества, о распаде, которому он был свидетелем и причиной которого стал считать себя с недавнего времени. Игорь не раз повторял: если бы он тогда вовремя помог Лэри, с Беспредельем ничего бы не случилось. И даже жаркие возражения его прилипчивой и заботливой твари не могли переубедить вершителя, отчаявшегося найти способ спасти свою землю.

Что-то начало изменять Беспределье с того самого момента, когда пропал Знак Вечности. Это что-то высасывало все соки. И все силы, что были отобраны распадом у Беспределья, уже готовы были всей своей мощью обрушиться на этажи мироздания.

Беспредельная промежуточная земля, потерявшая настоящего властителя, металась в отчаянии и изменялась. Это изменение не было тем прежним спонтанным и величественным, оно постепенно стало предсказуемым, и это было страшно. Это несло беспечным мирам, упивающимся победой над Беспредельем, перемены куда более ужасные, чем были в состоянии вообразить самые знаменитые оракулы мироздания.

Всеми возможными способами пытался зеркалица помочь вершителю обрести надежду, но что мог он, ничтожная тварь!

Едва услышав пожелание господина одеться, он бросился к своему рюкзаку и принялся вынимать одежду, приготовленную на смену сожжённой в очаге.

Он подал вершителю шёлковое нижнее бельё — трусы с застёжкой на широком поясе и просторную сорочку без рукавов…

— Откуда ты только выкапываешь такое безобразие?! — ужаснулся Игорь, когда ему на колени легла ласкающая кожу материя. — Ты бы мне ещё женскую комбинацию подсунул!

— Господин, это последние изделия самых известных парижских модельеров! — пожал плечами зеркалица. — Чем ты недоволен, мой вершитель? По-моему, это превосходные вещи. Да вряд ли на всей Земле найдётся сотня-другая состоятельных снобов, которые смогли позволить себе носить такие. Это же действительно удобно и приятно… А если уж есть возможность иметь лучшее, не вижу причин его не иметь.

— Лучше бы ты мне семейные трусы с огурцами припас… — проворчал Игорь, натягивая белье и ёжась от непривычно нежной на ощупь ткани. — Давай брюки.

— Обожди, господин, с брюками. Неласково нынче к нам небо Беспределья. На-ко вот, утепляйся… — зеркалица подал вершителю тёплые трикотажные кальсоны с начёсом из пуха новорождённого саркана и такую же рубашку без воротника.

— Замучил ты меня, обряжаешь, как пугало… — Игорь подумал немного и, похоже, хотел швырнуть обновки в огонь, но передумал и быстро надел.

Незаметно усмехаясь, зеркалица достал плотные шерстяные брюки и удобную облегающую куртку с капюшоном.

— Может быть теперь твой аппетит проснулся? — с надеждой спросил зеркалица после того, как его господин полностью облачился и подпоясался.

— Нет, не проснулся. И не зли меня. Достаёшь, сил нет.

Игорь расстелил на лежанке одеяло и снова улёгся, положив руки под голову.

— Душно у нас, — проговорил он вдруг. — Открой дверь.

Зеркалица покорно встал, распахнул дверь и присел на порог. Вынув из кармана «Уинстон» и коробок спичек, он тряхнул пачку, поймал губами сигарету, убрал пачку, чиркнул спичкой и, не торопясь, прикурил.

— Прекрати, — строго сказал вершитель сразу же после того, как зеркалица выпустил первый дым, стараясь выдыхать наружу.