Наталия Романова – Звёздный Дождь (страница 2)
– Привет, Котя! – закричало рыжеволосое чудо, врезаясь со всего маха в Костаса.
– Привет, Тыковка! – засиял Костас, поддаваясь настроению несущегося комка оптимизма и позитива.
Привычным движением перехватил кроху, подбросил, расцеловал недовольно фыркающую мордашку, пахнущую карамелью, в обе щёки, опустил на землю, слушая по пути последние новости:
Илиас – совсем дурачок! Взрослый, называется, в первый класс ходит!
А у неё новая юбка, красивая, принцессная, смотри какая!
У деда сегодня ю-би-лей!
И можно будет съесть много-много мороженого, она с утра готовится уже, ничего не кушает, место в животе чтобы было!
А мама, кстати, сейчас поедет делать маникюр, красный-красный, и ей тоже сделают, только не красный, а бесцветный, но так тоже считается.
И да, Илиас – дурачок, чуть не забыла!
– А что ты мне привёз, а? – требовательно уставились зелёные глазёнки на Костаса.
– Держи, на заднем сидении, там на всех, делите поровну, по-честному, – протянул ключи от машины крохе.
– Подарки в палисаднике! – крикнула та в свою очередь в сторону кухни, зовя того же Илиаса, несмотря на то что дурачок, и остальное младшее поколение, околачивающееся где-то рядом.
Автомобиль с лёгкой руки Тыковки стал «палисадником», когда та долго вчитывалась в надпись сзади, пока не заявила, что машина-то с браком.
Правильно пишется «па-ли-сад-ник», а не «Pa-li-sa-de», совсем уже взрослые глупенькие стали… Надо срочно поменять на новую!
Костас, несмотря на обнаруженный изъян, проверенную рабочую лошадку менять не спешил. Бюджетно, надёжно, удобно, вместительно. Что ещё надо?..
– О, привет, Кость, – на пороге появилась мама Тыковки, владелица кроссовера цвета розовой фуксии.
– Привет, Поль, – искренне улыбнулся Костас.
Обнял хрупкий девичий стан, по-дружески прильнувший к нему, краем сознания отмечая ладную фигурку и аромат духов с лёгким дымным шлейфом, с которым лишь цветущие сады могли поспорить.
Костас мог поспорить, от Поли всегда пахло так… Необыкновенно сладко, волшебно немного.
– Рада, что ты приехал, – сказала та, освободившись из дежурных объятий. – Папа будет рад тебя видеть, – искренне улыбнулась.
– Я не мог пропустить, – честно ответил Костас, потому что это мероприятие он действительно никак не мог пропустить, даже если бы жил за тысячи километров.
– До вечера, – махнула Поля рукой, поманила пальцем дочку, которая уже делила сокровища, привезённые Костасом, на всю компашку.
Тыковка уверенно заявила, что останется здесь, ногти ей тётя Ира накрасит, тем более Котя ещё не видел, как она делает колесо.
Поля молча кивнула, соглашаясь. Сказала, что предупредит бабушку, поспешила к калитке, бросая немного кокетливый, при этом совершенно дежурный, и оба это знали, взгляд на Костаса.
Костика в её интерпретации.
Для Поли он Костик. Кос-тик. Спасибо, что не Котя, хотя…
Костас проводил взглядом стройную фигурку, невольно отмечая то, что видел бессчётное количество раз до этого.
Невысокий рост, обманчивая хрупкость, светло-рыжие в блонд волосы волной стекали до лопаток, брюки палаццо, скрывающие обувь, жилет, белая кожа рук – стояла почти летняя погода, – сумочка на цепочке через плечо.
Поля быстро переставляла ноги, неосознанно виляя стройными бёдрами, тонкой кистью поправила упрямый локон, на ходу убирая заколкой-крабиком волосы, оголив изящную шею.
Хороша, божественно прекрасна, так бы и… не будь это Пелагея Андреева, приударить за которой – расстрельная статья без права на помилование.
Отмахнулся от нахлынувшего морока, как от назойливой мухи. Напомнил себе, что в мире миллионы женщин, тысячи из которых не откажутся побывать в роли его подруги сердца.
В конце концов, у него есть Юленька – славная крошка с крепенькой попкой, до которой он пока не добрался…
Вот, звучит как план, а Андреева Пелагея Николаевна звучит, как пуля в лоб.
Зашёл на кухню, где суетилась сестра Ираида, сверкая длинными тёмными ногами. Они все загорали мгновенно. Не успеет проклюнуться весеннее солнышко, сойти снег, а оливковая кожа приобретает бронзовый оттенок.
У плиты стояла мама, помешивая что-то в кастрюле, откуда доносился знакомый до боли запах, в животе предательски заурчало.
В одночасье воздух пришёл в движение. Ираида радостно вскрикнула, мама раскрыла объятия, готовясь задушить в них чадо. Запрыгала, завизжала вокруг детвора, приветствуя дядю писками, выкриками, хаотичными прыжками, пока не раздался окрик матери – бабушки разномастной детворы.
– Мыть руки и есть! Живо! Ленивые вареники ждать не будут. Конфеты на стол!
Раздалось недовольное ворчание, бурчание, сопение, но череда ребятни потянулась к столу, выворачивая карманы, покорно выкладывая «добычу» рядом со своим местом, ревниво косясь друг на друга, чтобы не дай бог… не дай бог… Будто сладости достаются им по великим праздникам.
Потом дружно ели, шестеро детей от трёх до девяти лет, пять тёмных головок и одна огненно-рыжая, не хватало только двоих – сыновей Костаса. Уехать в своё время на север было всё-таки ошибкой.
Ираида зорко следила, чтобы было съедено всё.
Да, со сметаной, да, и Эмилии это тоже касается, и Пети тоже.
Конфеты никуда не денутся, лежат на столе, рядом с каждым своя, лично отобранная кучка.
Как же происходившее напоминало детство… когда-то они точно так же сидели, недовольно пыхтя, заталкивали в себя «правильную» еду, переживая, что на шоколад не останется места в желудке.
Удивительное дело, место оставалось, как и место играм, проделкам, порой хулиганству и седым волосам на головах родителей.
Костас тоже с удовольствием поглощал простое, знакомое с детства блюдо, ловя себя на мысли, что с радостью положил бы перед собой конфету в качестве поощрения.
И даже знает, как эту вкуснятину зовут…
Глава 2
Юбилей Андреева Николая Анатольевича приходил со всем возможным размахом, который только возможен в городке с населением тридцать тысяч человек. В самом престижном ресторане со звучным названием «Акрополь» с колоннами у входа и статуями античных богов в зале.
Помимо мэра города, глав районов, прочих представителей администрации, уважаемых бизнесменов всех мастей, заглянул на огонёк губернатор края. Все с официальными поздравлениями, пожеланиями, а то и с наградами от имени и по поручению.
Были приглашены аниматоры для малышни, коей собралось немало. Какие-то певцы, известные в узких кругах тех, кто вырос из Трансформеров и прекрасной Эльзы. Танцевальный ансамбль из Краснодара, сверкающий перьями и голыми ногами, и естественно, местный казачий хор.
Ведь Андреев – знаменитый казак, так он когда-то решил.
Пропустить юбилей такого человека Костас не мог. Не потому, что Николая Анатольевича было за что уважать, помимо того, что их фирмы много лет работали в крепком тандеме, а потому, что дядя Коля для него как второй отец, пару раз и первый. Не с каждой проблемой пойдёшь к родному, иногда совет со стороны важнее.
И всю эту красоту, включая фейерверк, бодрого ведущего, полуголых девиц в перьях и казацкие удалые пляски организовала Поля – дочь юбиляра. Умница и красавица.
И какая красавица!
Пара рюмок, опрокинутых в начале торжественного ужина, кажется, начали доходить до Костаса. Долго они, конечно, шли, с шести вечера до одиннадцати, зато прямо сейчас плескались и требовали выхода. Желательно в горизонтальной плоскости, в идеале – с Полей.
О чём думать если не грешно, то опасно для жизнедеятельности яиц. Оторвёт ведь.
Костас оглядел полупустой зал. Большая часть гостей разошлась, остались только свои, преимущественно ровесники юбиляра. Сдвинули столы, о чём-то жарко спорили, вспоминали, громко смеялись, иногда срывались в пляс, прося ди-джея поставить что-нибудь подходящее ситуации. Пели, обнявшись, раскачиваясь из стороны в сторону.
Вот-вот разнесётся протяжное «Хас-Булат удалой», и можно смело расходиться по домам.
Нужная кондиция достигнута. Гости станут лишними на этом празднике, останутся только самые близкие, забурятся к кому-нибудь домой, кто предусмотрительно отправил внуков к родителям, и продолжат веселье до утра.
Пара стройных девчонок извивалась на танцполе, задорно вихляя задами. Среди них скакала Тыковка, восхищаясь сама собой и пышной юбкой. Иногда кружилась на месте, иногда выбегала в центр зала, что-то выкрикивала, бежала обратно, порой тащила танцевать Полю – её маму.
Поля выходила, брала за руки дочку, кружилась с ней, переставляя стройные ноги, виляла бёдрами, затянутыми в красное платье, трясла белокурыми в рыжину локонами, перекидывалась с кем-нибудь парой слов, улыбалась, сверкая белыми зубками.
И заставляла несчастный член Костаса бодриться, в надежде получить сладкое.
Тихо ты, нам туда нельзя. Проход закрыт!
Поля, конечно, не сестра, пусть и росла на глазах, думать в этом плане об этом сокровище не запрещено, но голову, даже если она в штанах, а не на плечах, терять не стоит.
Сочная чернявая девица заметила масленый взгляд Костаса, начала извиваться сильнее, поглядывать призывней.