Наталия Романова – Против течения (страница 42)
Обида за выбор не меня. Меня не выбрали. Оставили. Бросили. Снова, как в детстве.
Не выбирали среди десятка других девочек и мальчиков, чтобы забрать в семью. Забрали, но лучше бы этого не случилось. Забыли о моём существовании родственники, как оказалось.
Как удача и благополучие достаются кому-то просто так, по праву рождения, а мне всегда по остаточной, сиротской доле.
В этой обиде было мало женского, но очень много человеческого, чего сформулировать толком я не умела, даже не понимала до конца.
– Не злись на Филиппа, – вдруг услышала за своей спиной голос Лизы.
Обернулась, посмотрела на ту, что вроде как увела у меня парня, во всяком случае, официальная версия гласила, что он мой парень. Принц.
А сам принц любил рассуждать вслух о строительстве дома, кредите на бытовую технику, льготы бюджетникам и прочем, далекоидущем, намекающем на серьёзность намерений.
Высокая, стройная, в головном уборе, из-под которого выглядывали взлохмаченные волосы, с огромными выразительными глазами, такими… красивыми, под стать самой Лизе.
Филиппа понять можно, хоть мне совершенно не хотелось проявлять и крупицы понимания. Единственное желание – послать ко всем чертям недоделанного «принца», наплевать и растереть.
– И что, серьёзно у вас? – сложила я руки на груди, уставилась на соперницу, если такое определение уместно в данной ситуации.
Почему во взрослой жизни оказалось всё настолько непросто? Сложнее, чем я себе представляла. Счета за коммунальные услуги, льготы, кредитные ставки – сущие пустяки по сравнению с отношениями между людьми.
– С кем серьёзно, с Филом-то? – фыркнула со смехом Лиза. – Он же как бумажный кораблик, куда вода течёт, туда его и несёт. – Она равнодушно пожала плечами. – Ему до «серьёзно» лет десять ещё расти, если повезёт.
– Тогда зачем?..
– Есть причина, – неопределённо ответила, покосившись в сторону избушки, где остались Захар и Филипп. – Не держи на меня зла, – потупилась, оглядела меня с ног до головы, тяжело вздохнула. – Вы ведь сюда тоже не природой приехали любоваться, так что…
– За грибами, – огрызнулась я, тоже посмотрев на избушку, сторожку или как этот домик назвать.
Подозрительно тихо. Уж не взял ли Захар грех на душу, прямо сейчас закапывая ещё не остывший труп Филиппа где-нибудь за печкой.
– Что-то долго их нет. Пойдём-ка, – махнула рукой Лиза, показав на деревянное, крошечное крыльцо, и, развернувшись резко на месте, качнув длинным подолом, двинулась в нужную сторону.
Я пошла следом, просто чтобы не стоять на месте, перестать вариться в собственной обиде.
Лучше делать хоть что-нибудь, чем разбираться в сумбуре собственных чувств, тонуть в глупой обиде, как в вязком болоте.
Не выбрал меня Филипп… и? И, собственно, что?
Я тоже его не выбирала, причём никогда. Я Захара выбирала даже тогда, когда не понимала этого, когда он не выбирал меня. С первого взгляда его выбирала, при первой встрече, на автовокзале.
Увы, никакие внутренние доводы и монологи не мешали обиде расцветать пышным цветом.
Лиза резко распахнула дверь и решительно двинулась в сторону двоих, застывших в неестественной позе у узкой кровати. Пройдя немного вперёд, вслед за Лизой, я поняла, почему поза показалась неестественной. Ничего естественного в том, что Захар выворачивал ухо Филиппу, отчитывая тихим, хриплым и одновременно командным голосом, не было.
– Отпусти его, Захар! – приказала Лиза, подбоченясь. – Чего ты от него добиваешься?
– Чего я добиваюсь? – уставился он в ответ на возмущённую реплику родственницы, если не крови, то по кресту – что бы ни означало это выражение. – Блудил, отвечать должен!
– Скажи ещё – жениться обязан, – скептически протянула Лиза.
– Я могу… того… жениться, – зашипел Филипп, в ужасе посмотрев на меня, словно это я его заставляла под венец идти, причём со мной и против воли.
– Молчи уже, жениться он собрался, – закатила глаза Лиза. – Да отпусти ты его, Захар! Оторвёшь ухо парню!
– Пусть спасибо скажет, что только ухо, – отрезал Захар. – С тобой дома говорить буду. – Зыркнул на Лизу так, что я внезапно поняла, что словосочетание «глава семьи» вовсе не образное.
Захар и есть глава семьи. Хозяин, если хотите.
– Можешь и сейчас говорить, – равнодушно протянула Лиза. – У меня секретов нет, – повела плечом, красноречиво фыркнув. – И отпусти уже ухо, статью за умышленное причинение лёгкого вреда здоровью не отменяли. Это ты, Захар, сам в себе запутался, людей запутал, а у меня всё просто: мне нужен здоровый ребёнок.
– Ребёнок,
Мы с Филом тоже вылупились на говорящую. Не знаю, что чувствовал он, я же просто не могла сформулировать мысли, привести хоть к какому-то знаменателю.
Не похоже было, что Лиза не заботилась о своей дочке, не любила её, напротив, в каждом движении, взгляде на малышку чувствовалось обожание… тогда откуда такое желание? И как здоровый ребёнок поможет больному? Заменит?
Ледяные мурашки пробежали по всему телу от одной только мысли о ненужности крохи…
– Капу не трогай! – взвизгнула Лиза. – Ты понятия не имеешь, как это, когда ребёнок с особенностями. Я за своего всё отдам, жизнь, если понадобится, но хотеть второго мне это не мешает. И здорового! Понятно тебе? – развела она руками, глядя как заливается краской Фил. – Муж мне двести лет не нужен, а ребёнка надо. Вообще-то я хотела искусственное оплодотворение, настоятель не благословил, а здесь… подвернулся отличный источник биоматериала. Здоровый, молодой, ДНК-фрагментацией сперматозоидов ещё не пахнет даже.
– Охренеть… – прошипел Захар, ошарашенно глядя на Лизу.
– Вит, прости, – посмотрела та в свою очередь на меня, натурально изображая раскаяние. – Некрасиво получилось, только зачем тебе Фил, если у тебя Захар есть, – без тени сомнений заявила она. – До Рождественского поста замуж выйдешь и думать забудешь о бывшем, – показала пальцам «кавычки» на «бывшем».
– В смысле – Захар есть? – уставился на меня Филипп, откровенно возмущаясь, ещё и кулаки сжал со злостью.
У меня рот открылся от неожиданности. Постойте, постойте, может, я что-то путаю, и это меня поймали на горячем с голой задницей, а?
– Я, значит, жду, когда ты согласишься, а у тебя Захар есть?! – возмутился искренне бывший, пусть и в кавычках.
– Вижу я, как ты ждёшь! – взвизгнула я в ответ, не найдя, что ответить на претензию.
– Ибическая сила… – пробормотал Захар, медленно оглядев помещение по периметру и нас всех по очереди. – Лиза, немедля домой. Филипп, чтобы я тебя больше не видел, завтра получишь расчёт, – сказал, как отрезал.
Взял меня за запястье и вывел на улицу.
Что я чувствовала в это время? Опустошение, вот что обволокло сознание и даже тело. Меня словно выжали, вытряхнули, оставили пустой, никчёмной, никому не нужной. В очередной раз, кажется, уже сотый за всю мою недолгую жизнь.
Несколько раз я нервно выдохнула, борясь с горячими, жалящими слезами, а после не выдержала, постыдно разревелась прямо на глазах Захара.
– Прости, не нужно было тебя сюда привозить, – пробормотал он, подтягивая на себя, позволяя уткнуться ему в грудную клетку, почувствовать тепло, лёгкий запах парфюма – сандала, кожи, древесины, свежести, – и успокоение, поддержку, которая окутала меня густой, сладкой пеленой.
– Ты не мог знать, что Фил… – пискнула я, не зная, как сформулировать мысли и чувства.
Изменит мне? Технически это не измена. Наверное.
Бросит меня? Что-то сомнительно, что он бросил бы, не попадись настолько нелепо, в лучших традициях пошлых анекдотов.
– Фил много для тебя значит? – спросил Захар, глянув в моё зарёванное лицо.
Неотразима я, наверное, сейчас, хоть на конкурс красоты шлёпай.
– Да, нет, не знаю, – растерялась я, не понимая, как сформулировать мысли, тот сумбур, что бился раненной птицей в голове, раздирал душу на миллион жалящих осколков.
Не много он для меня значит, ничего на самом деле, но какого чёрта все меня бросают?
Всегда! Даже добродушные альпаки…
– В тебе говорит травма отвержения, – тихо-тихо сказал Захар. – Ты знаешь, что случилось с Лёшкой, куда он попал, при каких обстоятельствах. Я много читал о последствиях… и сейчас должен сказать, что тебе необходимо пройти терапию, иначе тревога, сложности с доверием, обесценивание себя, страх быть брошенной останутся с тобой навсегда, и, возможно, именно так и скажу через время. Но здесь и сейчас я скажу другое: ты нужна мне, необходима, я никогда, ни при каких обстоятельствах не оставлю тебя. Ты мой выбор в любом случае, чего бы это ни стоило.
– А чего это может стоить?
– Придётся отдельно ехать за благословением на брак с тобой, иноверкой, его сложно получить, почти невозможно на самом деле, но я добьюсь. Местный настоятель силён верой, строг, не даёт. Соответственно, придётся воздерживаться от близости с тобой, а это… – он потёр переносицу, словно не мог найти слов. – Но так будет правильно, – добавил твёрдо, похоже, убеждая не столько меня, сколько себя.
– А вдруг у нас сексуальная несовместимость? – задала я вопрос тоном, словно спрашивала: «А вдруг у нас понос на оба наших дома?!» тоном Меркуцио.
– Выбирать мужчину нужно по отношению к себе, Вита Генриховна, а член есть у всех, – заявил Захар, только вместо слова «член» использовал нецензурный синоним, чем окончательно ввёл меня в ступор. Верующий человек, едрит твою за ногу, а! – С Филом у тебя вроде как полная совместимость, а он свои сперматозоиды, не подверженные ДНК-фрагментации, другой понёс.