Наталия Романова – Против течения (страница 44)
– До свидания, – кивнула я.
Не железный, ладно…
Захар развернулся, пошёл по дорожке, ведущей к калитке, по пути в задумчивости оглядывая моё нехитрое, заброшенное, словно никто не живёт, хозяйство.
– У тебя ужин-то есть? – вдруг остановился Захар, посмотрел на меня в упор.
– Холодильник полный, – неуверенно ответила я. – И я не голодна.
По дороге Захар кормил меня бутербродами с бужениной, точно такими же, как угощал в первый день, ароматным чаем с таёжными травами из термоса, домашним сыром с кедровыми орехами. Настоящими деликатесами в моём представлении.
– Понятно, – кивнул он и скрылся за калиткой.
Понятно, ладно…
Я успела принять душ, собрать волосы в тугой хвост, изучить содержимое холодильника, прийти к выводу, что на завтрак у меня кое-что имеется, а ужинать действительно необязательно – не зря говорится, что лучше ужин отдать врагу, – как постучали в окно.
– Захар?! – воскликнула я восхищённо, широко распахивая дверь.
– Что, Абакумова своего ждёшь? – ответил мне Филипп, исподлобья уставившись на меня. – Ну-ну!
– Чего тебе надо? – отступила я на пару шагов, сложила руки в замок, уставилась на бывшего парня.
Дурочка, нашла кого назначит на роль принца. Он и на звание мужчины не тянул, немногим от Валеры Семёнова отличался, такая же жертва СДВГ. Из-за стойкой невнимательности и импульсивности оказался в объятиях другой женщины.
Не то, чтобы я пострадала от этого, но шёл бы он со своим диагнозом куда подальше.
– Извиниться приехал, а ты, оказывается, Абакумова ждёшь! – воскликнул он, искренне возмущаясь. – Я, между прочим, со всей душой к тебе, от всего сердца, а ты… ты. Ты!
– А к Лизе ты всей душой или другим местом? – засмеялась я.
– Что мне оставалось делать, если ты морозишься, не даёшь, а она сама?.. Терпеть? Это же вообще ничего не значит.
– Терпеть! – отрезала я. – Если не смог сейчас потерпеть, то и потом налево бегать будешь, – вспомнились слова Захара, которые только сейчас поняла.
– Сама-то много терпела? – совершенно не страшно окрысился Филипп, не выходил альфа-самец из добродушного альпаки. – Оказывается, правду говорили про тебя и фермера, а я-то не верил. Дурак! Папке сказал, что женюсь на тебя, чтобы они с мамкой деньги на свадьбу откладывали.
– Иди домой, Фил, – вздохнула я, устало показывая на выход.
Такой у меня сегодня хороший день был, несмотря на инцидент на кордоне. Откровенные разговоры, потрясающие виды, а какие ароматы леса, реки, скал, а уж поцелуи какие…
Совсем не хотелось завершать этот головокружительный опыт разборками на фоне гиперкинетического расстройства Фила, честного слово. Видеть его не хотелось, даже думать о нём, вспоминать. Было мне о ком крутить мысли, сладкие, как трюфельные шоколадные конфеты, и альпаки там точно были лишними.
– Никуда я не пойду! – вдруг заявил Филипп. – Ты мне жизнь испортила, между прочим! Меня уволили!
В недоумении я посмотрела на говорящего. Я жизнь испортила? Интересно как? Отнесла его сперматозоиды Лизе, лично из его писи в её писю вложила, или как?
– Жизнь тебе испортил хрен, который ты засунул, куда не следует, не Виталия, а вот я запросто испорчу! – вдруг, словно с небес, прогремел голос Захара, похожий на раскат грома.
Захар схватил Фила за и без того пострадавшее ухо – до сих пор красное и чуть опухшее, – и поволок с крыльца, приговаривая:
– Я тебя, засранца, добром отпустил, хотя в том лесу заживо похоронить мог. Распорядился, чтобы выплатили всё до последней копейки, и сверху чуть дали, на ход ноги, велел характеристику хорошую написать, если понадобится. А ты сюда приполз, улитка ты брюхоногая, и права качать начал!
Фил в ответ выворачивался, издавая всхлипывание, вперемешку с сопением и чертыханьем.
– Сгинь отсюда навсегда. И к Лизе чтобы не приближался! – С силой толкнул в сторону калитки, от чего Фил споткнулся, упал, хватаясь за злосчастное ухо, и стремительно выбежал из двора.
– Съездил за продуктами, знаю твой «полный холодильник»,– показал Захар на пакет, который я не заметила сразу. – Лёка собрала. Но, думаю, лучше тебе у меня переночевать сегодня.
– Переночевать? – вытаращила я глаза на Захара.
А я и не готова… то есть, готова, у меня и эпиляция сделана… и даже трусы кружевные имеются, но…
– Вита Генриховна, прекрати возбуждать во мне помыслы грешные, – тихо, на ухо, прошептал Захар, опаляя горячим дыханием всю меня с головы до ног.
– Я не… возбуждаю.
– Возбуждаешь. Не представляешь как, и не понимаешь какие, – серьёзно ответил он.
Лишь в глазах плясало что-то… Бесы, может, но такого ведь нельзя думать о религиозном человеке. Правильно?
– Сейчас чучело это напьётся в лучших традициях двадцатилетних обормотов и вернётся с разборками. Зла не причинит, но шуму поднимет много, – объяснил Захар.
– Ты действительно распорядился уволить Фила? – немного сокрушаясь, спросила я. – Потерять работу в нашей местности очень неприятно, – пояснила, когда мы уже отъезжали от дома под любопытными взглядами соседок.
Не успела подвиг совершить, как снова замечена в аморальном поведении.
– Действительно, – отрезал Захар. – Не переживай, через Романа передам ему контакты конторы одной, работа вахтовая, платят хорошо, у меня столько не заработает. Глядишь, повзрослеет, ума наберётся, жизнь заиграет новыми красками, – глухо усмехнулся Захар.
В Вяткино мы добрались в полной темноте. Двор дома Захара освещала пара фонарей, окна горели гостеприимным светом, на крыльце дремал Ральф, на освещённых участках клубилась мошка, по земле стелился туман, окутывая зыбью пространство вокруг.
Глава 29
– Три комнаты, ванная, кухня. – Захар показывал мне домик для гостей, стоявший напротив основного дома, на заднем дворе.
Рядом была баня, летняя кухня с мангальной зоной и беседка со столом.
– Чай, чайник, сахар, – продолжил он перечислять. – Холодильник сейчас включу, ужин принесу. Не боишься одна ночевать?
– Да я всегда одна, – неуверенно буркнула я.
Я не боялась, и дом был красивый, на самом деле назвать его «домиком» для гостей язык не поворачивался. Полноценный дом, некоторые за всю жизнь на такую роскошь не заработают – я например, – но всё-таки… не ожидала, что меня поселят отдельно.
А чего именно ожидала, сама не понимала. Не очутиться же в спальне Захара.
Или?..
Нет, точно нет.
Особенно учитывая череду событий сегодняшнего дня, показавшегося мне годом. Голова кругом шла и без спальни Захара, и встречаться с его домочадцами не хотелось. Не сегодня!
– Прости, не принято у нас посторонним ночевать, тем более в такой ситуации.
– Какой ситуации? – нахмурилась я. – В прошлый раз я ночевала… я не настаиваю! – поспешила оправдаться.
Правда не настаивала, но не понимала, а понять хотелось.
– В прошлый раз нас ничего не связывало как мужчину и женщину, – вкрадчиво проговорил Захар. – Сейчас
Правильней… да, правильней. Согласна, отдельно правильней.
И спать ужасно хотелось, и привести мысли в порядок нужно, и завтра рано вставать.
– Устраивайся, сейчас вернусь, – с этими словами Захар вышел, а я осталась осматриваться.
Красиво, стильно, никаких сомнений, к дизайну приложила руку Лиза. Какая разносторонняя эта Лиза. Парня у меня увела – не то, чтобы я расстроилась, – про ДНК-фрагментацию сперматозоидов знает, крестиком вышивает, машину водит, платья шьёт, пироги печёт, рассаду на подоконнике выращивает.
Сам Кот Матроскин обзавидовался бы талантам.
– Зайду? – на пороге появилась Ольга Борисовна.
Пока я растерянно моргала, пятясь, как рак-отшельник, зашла, неся двумя руками поднос с чем-то, накрытым салфеткой, на запястье одной руки висел наполненный чем-то пакет.
– Хозяин сказал, гости у нас, велел накормить, сам с Лёшей, – словно бы отчитывалась она, ставя на кухонный стол тарелки с едой, доставая пирожки и хлеб из пакета. – Ты ешь, ешь, мясное рагу, салат овощной. Всё своё, домашнее, пирожки Лизонька напекла, я её хотела послать, понимаю, что неловко тебе будет, а она чего-то в комнате своей закрылась… как Захара увидала, сразу скрылась. Видать не поделили что-то, как в дети малые, – вздохнула она. – Ешь, голодная поди.
– Спасибо, я не голодна, – выдавила я из себя, борясь с внутренним стыдом.
Хотя, за что мне должно быть стыдно? Я взрослый человек, с кем хочу, с тем и целуюсь. С её крестником, например. Вот.