Наталия Романова – Против течения (страница 24)
Да и Светка быстро смекнула, что ребёнок от Абакумова – бессрочный билет в безбедное будущее. Захар сегодня есть, а завтра – нет. Найдёт любую другую, заменит на ту, что моложе, выкинет в порыве дурного настроения.
Совместный ребёнок – гарантия.
Лёшка родился здоровым младенцем с отлично развитыми лёгкими, что не стеснялся демонстрировать во всю мощь своего трёхкилограммового тела. Вопил по делу и без. Благо, всем этим добром: пелёнками, подгузниками, коликами, зубами, – занимались две нанятые няньки и лёка, а молодые родители продолжили жить свою лучшую жизнь по заветам основателей гедонизма.
Пока однажды жизнь, в теперешнем понимании Захара – бог, не шваркнул оземь, заставив выплюнуть собственное дерьмо наружу.
Захар старался не садиться пьяным за руль, но с похмелья ездил часто, потому что редкий вечер проходил без дурмана.
А кто его остановит, кто укажет на злосчастные промилле? Местные гайцы только что в пояс не кланялись, завидев мощный внедорожник сыночка Абакумова, который и сам к тому времени начал нехило зарабатывать. Всяко побольше любого из тех, кто ловил на дороге удачу на поднятый вверх жезл.
Он отвлёкся-то всего на секунду – Светка прислала сообщение об очередной хотелке, то ли платье присмотрела, то ли сумку, – а в следующую услышал грохот и влетел башкой в подушку безопасности.
Выбрался сам, борясь со звоном в ушах и нестерпимой болью в правой руке. Увидел раскуроченную иномарку, распластавшуюся по капоту его внедорожника. Копеечную, почти игрушечную, которой бы запретить на дорогу выезжать.
Потом появились проблесковые маячки машин ГИБДД, МЧС и скорой, окровавленная молоденькая девчонка, как оказалось, водитель влетевшей в него коробчонки, и перекошенный старик.
Всех, включая Захара, увезли в одну больницу. Девчонку и его с травмами, старика с инсультом. На место происшествия срочно выехали Абакумовские правоведы, готовые загрызть любого, кто платит им и даёт команду «фас».
Впоследствии многочисленные экспертизы доказали обоюдную вину обоих водителей, вот только Захар отделался сломанной ключицей и поцарапанным носом, и то, потому что пристёгнут не был, а девчонке предстоял долгий путь реабилитации, дед же вовсе умер. От инсульта, не в результате аварии, и доказать это было проще простого, только Захар не стал.
У него словно пелена слетела с глаз. Мир открылся с другой стороны, где есть заведомо слабые, немощные, страждущие, а ты – сильный, богатый, зажравшийся, как боров племенной, не видишь их, не замечаешь, втаптываешь в грязь жизни, судьбы, заодно втаптывая туда же себя и своих близких.
Захару ничего не стоило отмазаться, свалить всю вину на девчонку, ещё и долг многомиллионный повесить на неё.
Закон? Вертели адвокаты тот закон, как шлюху на детородном органе.
Не стал.
Ответил за всё. За промилле в собственной крови, за материальный ущерб, за лечение, за гибель старика, за невнимательность за рулём, самонадеянность тупую.
Отправился в колонию-поселение отбывать наказание.
Там, обречённый вариться в собственных мыслях и вине, и пришёл к богу. К пониманию, как необходимо жить, о чём радеть, молиться, во что верить.
Отец поступка сына не оценил, не понял.
Ладно бы вина была доказана, но ведь нет. Обоюдка. Чистой воды обоюдка!
Чувствуешь вину, хочешь загладить – дай денег, оплати, заплати, умасли, но жизнь-то себе зачем портить? Клеймо на себя, на всю семью для чего ставить? Ведь случись что, перспектива госслужбы, кресла мягкого, выгодного – статья всё перегадит.
Светка в день, когда Захар уезжал в колонию, заявила, что поедет с сыном в Сибирь, в родной город. Не хочет под покровительством Абакумова-старшего существовать. Он и раньше терпеть её не мог, иначе, как алчной крысой, не называл, сейчас подавно винит во всех грехах. Будто это она убедила мужа поступить как малахольный идиот.
А она не убеждала! Что она – враг себе или Лёшке?
Нет. Не враг.
Захар им всем враг! Напридумывал чёрт-те что и упивается самопожертвованием тупым!
В Сибирь, так в Сибирь, – решил тогда Захар. Никакой разницы, где за нянек платить. Денег он жене оставил порядком, на трёх детей хватило бы с избытком.
Через время выяснилось, что деньги Света просадила в неизвестном направлении, а Лёшку, требующего внимания и средств, отдала под опеку государства, заявив, что содержать собственного сына не в состоянии. После и вовсе пошла на добровольное лишение родительских прав. С судом, органами опеки и прочими формальностями.
Так маленький Лёшка оказался в доме малютки, с отказавшейся от него матерью и отцом, отбывающим наказание в местах лишения… по собственной, мать его, инициативе.
Сразу же примчались родители, лёка, которая в былые времена Лёшку видела в разы чаще, чем бабушка с дедушкой – к мальцу прилагалась ненавистная невестка, а глядеть на неё было невозможно.
Долгих разбирательств не случилось. Лёшку забрала лёка по обоюдному желанию. Абакумов-старший поспособствовал такому решению. Не то, чтобы дед с бабкой не любили внука, не хотели его воспитывать, но Ольга – давняя подруга, лучше подходила на роль временного опекуна. И сам Захар настаивал на кандидатуре крёстной – женщине глубоко и искренне верующей, что и оказалось решающим фактором.
Захар вскоре вышел. Покружил по округе, оказавшейся к тому же малой родиной его отца. Поговорил с местными, единоверцами, настоятелем, который не отказался от нового прихожанина с сомнительной историей, чередой грехов и ошибок за плечами, и остался.
Среди своих.
Изо всех сил старался жить по совести, по слову божию, по традициям, думать о спасении души, только бесы, сидящие глубоко в этой самой душе, не позволяли.
Вынуждали раз за раз падать в пучину греха…
Да и не бесы это, а похоть, которую ни побороть, ни осилить Захар не мог, как ни старался.
Права лёка, во всём права. Жениться ему надобно, жить в браке, а не блудить бесконечно.
Формально – это не блуд, развода им не дали, по совести же – самое настоящее непотребство. Распущенность душевная и слабость телесная.
И так паршиво от понимания, так тошно, что хоть волком вой, хоть на стены лезь.
Сегодня ночь отстоит в молитвах, поклоны земные бить будет. Поможет ли?..
Развод получить надо.
И жену ему где искать?..
Не Василису же Гучкову брать, право слово. Она дитё совсем, соплячка. Воспитана в традиция их течения, правилам согласия строго следует, но возраста это не добавляет. Да и не нравится она ему как женщина. Тьфу, ты!
«Женщина», – усмехнулся про себя Захар. Ещё Виталию Генриховну вспомни и женщиной назови.
Виту он не видел с той самой ночи, когда откачивал её пьяную, и почти ничего о ней не слышал.
Один раз вскользь упомянул Митрофан, выражая недовольство вынужденным визитом учительницы. Не принято у них через порог дома чужаков пускать, здесь пришлось.
Один раз Роман отпросился на час раньше, нужно было племянницу помочь отвезти на вокзал. Отправилась за оставшимися на прежнем месте жительства вещами.
Тогда Захара передёрнуло, выходит, остаётся Вита в Кандалах… вот же задница!
Разок Маргарита Павловна упомянула молодого специалиста, сказав, что именно ей выпала честь пройти сплав с детьми. Другие учителя будут, родителей много, но и эта… «женщина» тоже.
Лиза ещё со своей песней про учительницу, к которой стоит присмотреться и жениться после Успенского поста, как раз осень.
Чего ждать?
Кандидатура идеальная. Молодая, фертильный возраст долго будет длиться. Из нормальной семьи. Чем дядька её плох? Дети у Шульцевых все здоровые. Что ещё надо-то?
Главное, нравится она Захару, нечего от правды голову в песок прятать. Захар старообрядец, а не страус.
Идеальная. Была у него уже одна такая «идеальная».
Без роду, без племени, без веры в сердце, без понимания, что есть семья и ответственность…
Откуда у девочки, выросшей в детском доме, подобные понятия возьмутся?
Вита, несомненно, молодец. Получила образование, барахтается в жизни, старается, но видно ведь – неприкаянная, неприспособленная какая-то. Что она Лёшке дать сможет?
Ему мать нужна, а не… сестра, которую учить и учить. Захару же жена не только для укрощения телесных нужд, но и для жизни, а не это… эта… Виталия, господи прости, Генриховна.
Она же тарелку супа себе приготовить не в состоянии, в холодильник заглянуть страшно. Пыль по подоконникам лежит, и хозяйка дома лежит.
Про отношение к религии, махровую безграмотность в этом отношении, незнание истории собственной же страны лучше не вспоминать.
Лёка про Акулину Кушнарёву говорила, вроде постарше она, после развода. Или, правда, дочь Людмилы Гучковой взять?
Любая кандидатура лучше, чем Вита.
И не страус он, прячущий голову, а думающий этой самой головой человек. Один раз уже повёлся на «нравится», до сих пор не отмыться, не отклеиться.
Вторая Света ему не нужна ни в коем случае, лучше уж к Тоне захаживать, как та намекает при каждом удобном случае, чем вляпаться в такую же субстанцию, как жена. Бывшая или настоящая – неважно.
Во рту пересохло от мыслей пакостных, ощущения дерьмового, воспоминаний гадостных. Нагнулся взять бутылку воды, наткнулся на пустоту. Точно, он машину Лизе гонит, ни воды, ничего не захватил.
Пришлось свернуть в райцентр, круг небольшой, но явно лишний, раньше позднего вечера дома не окажется.