Наталия Романова – Дышу лишь тобой (страница 2)

Мию привозили каждые каникулы. Илиас приезжал нечасто, на несколько дней, и сразу же скрывался в тумане мегаполиса, образовательных лагерей, спортивных сборов, научных конференций для школьников, чего угодно, только не нашего Грушевого переулка, где проходило детство.

Все вокруг только и говорили, что Илиас станет крупным бизнесменом. Главой строительной компании отчима, чьи активы исчислялись огромными нулями, рассказывали, что его судьба решена: школа бизнеса где-нибудь в Англии и миллионы-миллиарды на счетах.

А он стал… гинекологом. Хирургом ещё, но всё равно гинекологом.

Я вспомнить не могла, когда последний раз видела Илиаса. Если напрячь память, то мельком на свадьбе Лео, один раз он заезжал к бабуле Агате, будучи проездом в наших краях, и пару раз на подобных встречах. И он вечно смывался раньше, чем я вспоминала о его присутствии.

– Тыковка, салют! – объявился тот, о ком я думала последние секунды.

Надо сказать, что я в принципе мало думала о мужчинах, всегда находилось что-то интересней, а тут задумалась. Ладно, спишем на джетлаг.

– Какая я тебе «тыковка»?! – мгновенно взорвалась я.

Прозвище это, родом из детства, я вычеркнула из лексикона родственничков в нежные пятнадцать лет, решив, что слишком прекрасна для какой-то там тыквы. Спорить со мной не стали – себе дороже.

И вдруг на виду имитации русской печи, прямо в мой пострадавший от перелёта организм летит: «Тыковка»

Илиас что, бессмертный?!

– Совсем дурачок, что ли?! Нет, совсем дурачок!

Подбоченясь, я уставилась на виновника вспышки моего дурного настроения.

Эм-м-м… интересно, куда смотрели преподаватели медицинского института, когда выдали харизматичному мужику диплом гинеколога?

Максимально допустимая внешность для мужчины-гинеколога, по-моему, абсолютно верному мнению: лысеющий, чутка страдающий от ожирений, с минимальными следами тестостерона в организме.

Уж точно не высокий, русоволосый, с выразительными серыми глазами, чётко очерченным ртом и такими же скулами, высокий, широкоплечий, с кистями рук, которые бы в мраморе воспевать.

А я, чтоб понятно было, совсем не гуманитарий, и далека от искусства, как человечество от ответа на вопрос: нарушается ли общая теория относительности внутри чёрной дыры из-за квантовых эффектов, аффинного кручения?

– Вовсе и не дурачок. Мама сказала, что я умный и красивый, – загоготал Илиас, глядя на меня, явно кривляясь.

– Только дурачок мог податься в гинекологи, – прошипела я первое, что пришло в голову.

Я не ретроградка, не шовинистка, не сексистка, почти не феминистка, всем существом за прогресс и равенство, но здесь не удержалась, не пыталась даже.

Потому что… потому что!

– А ха-ха, – загоготал на весь ресторан Илиас, демонстрируя ряд ровных, белоснежных зубов. – Точно, точно, у нас же органов на ладошку и диагнозов с тетрадный лист, – давясь смехом, ответил он, широко и беспардонно улыбаясь.

Рядом раздался громоподобный смех Лео, видимо это какая-то медицинская шутка.

– Ну, здравствуй, Софья, – сменил смех на мягкий взгляд. Откуда в этом далеко не сладком лице образовалось эдакое чудо, я рассуждать не стала. – Добро пожаловать домой.

Глава 2

Настолько жуткого утра, тем более ночи, у меня не было давно, вернее сказать, никогда.

Накануне начиналось всё просто отлично.

Мы собрались нашей большой компанией. Вспоминали детство, совместные проделки, родителей, дедушек, бабушек, соседей, делились планами, которых по обыкновению громадьё и целая тележка. Были искренне рады видеть друг друга, особенно я.

Ребята регулярно встречались, ездили в гости друг к другу, навещали родственников в Краснодарском крае – нашей малой родине, основе основ нашего мироздания, фундамент, на котором мы стояли и стоять будем.

Я же уезжала из страны больше, чем на два года и потому впитывала общение, как земля в засушливый сезон долгожданный дождь.

Окончив бакалавриат Баумки, я поступила на магистратуру KAIST – корейский институт передовых технологий, обучаться не самой очевидной профессии для девушки – инженер-технолог, разработчик в области микроэлектроники и полупроводников. И бесконечных два с лишним года провела в Тэджоне, в Южной Корее.

Возможность прилетать домой на каникулы была. Помимо того, что я сама работала, родители с радостью оплатили бы мне билеты, только одна мысль о перелёте отправляла благие намерения в очень-очень далёкое и максимально эротическое путешествие.

Единственная поездка, которую я себе позволила, живя в Южной Корее – это целый месяц на Пхукете, потому что поняла, что другого такого шанса у меня не будет. Не для того, чтобы полюбоваться шикарными видами и покрасоваться на пляжах – в этом я тоже себе не отказала, – а ради занятий тайским боксом на знаменитой улице Сой Тай-яд.

Ну, я уже упоминала, что гуманитарий и нежный бутончик из меня не очень получился, несмотря на рафинированную внешность и умение готовить обед из шести блюд за полтора часа.

Об этом неожиданном периоде своей жизни я расскажу позднее. Сейчас о вчерашнем вечере.

Сидели мы весело, шумно, ярко, по-другому у нас не бывает. Я не могла перестать есть, ведь если и была причина, помимо родных людей, почему я мечтала вернуться на родину – это еда, которая везде невкусная, кроме дома, если употреблять её дольше недели подряд.

Жевала, жевала и жевала, про себя радуясь, что со мной за столом два врача и целая медсестра-анестезистка – подруга Илиаса. Ведь если у меня остановится желудок или случиться закупорка кишечника, или кое-что слипнется от очередного десерта, меня гарантированно спасут.

И пила настойки, разнообразие которых поражало воображение. За время, проведённое в Южной Корее, выпивала я всего несколько раз, всегда символически. Местный алкоголь, особенно соджу, категорически мне не нравился. Возможно, это спасло меня от алкоголизма в приступе ностальгии по родным берёзкам и борщу.

В какой-то момент, примерно после увлекательной истории Лео об экстракорпоральном оплодотворении и рюмки облепиховой настойки, стол, щедро уставленный закусками, покачнулся перед моими глазами и полетел прямиком мне в лицо. Коварное нападение я отбила ценой сломанного ногтя и с помощью Илиаса, прервавшего мой полёт.

Потом все суетились. Алиса с Лео доказывали, что меня необходимо отвезти к ним, подумаешь, ехать два с половиной часа в одну сторону, зато они как взрослые и ответственные люди справятся с проблемой. Мия порывалась срочно вызвать папу, потому что в любой непонятной ситуации бежала к папулечке – отчиму на самом деле. Сашины подружки суетились, создавая вид бурной деятельности, пытались оттащить моё внезапно обмякшее тело в уборную.

В итоге решили, что ночевать я буду у Илиаса, ведь у Саши планы, а у Ларисы недюжинный опыт постановки капельниц. Если что, мне и волосы подержат, и лекарство по кровушке пустят.

Нет, Саша бы сто процентов отказался от бурной ночи с очередной подружкой, чтобы спасти младшую сестру от позорной смерти от настоек и изысков ресторана высокой кухни, но максимум, который он мог предоставить: крепкую пару рук и сорбент утром, а Илиас – врач.

Да, сомнительный, да, гинеколог, но врач же.

К тому же жил он в том же доме, что и мы с Сашей.

Современный жилой комплекс бизнес-класса строила компания Антона Игнатьева – отчима Илиаса и Мии. Стоило ли упоминать, что почти вся наша семья приобрела там жильё по сходной цене.

Кто-то для детей, как мои родители, кто-то для себя, как мой родной дядька, отец Лео, а кто-то для сдачи в аренду, как брат моего отчима.

Вот так мы и оказались в одном доме, только на разных этажах. У нас с Сашей, Гошей и ещё одним братом были просторные, сказала бы даже огромные двухкомнатные квартиры, у Илиаса и Мии двухэтажные квартиры планировки барнхауса несколькими этажами выше.

Пока ехали в такси, я немного пришла в себя, начала спорить и доказывать, что отлично справлюсь сама.

Зачем за мной присматривать?

Я и сама за собой отлично присмотрю, и за Сашей заодно, чтобы не баловался!

В лифте пыталась выйти на своём этаже, даже вышла, жаль этаж оказался не моим. Меня вернули в родную гавань – серебристую кабину с зеркалом снизу доверху. Краем глаза я успела отметить, что, несмотря на состояние, выгляжу я очень даже хорошо.

Потому что гены, потому что моя мама всегда хороша, и мне это передалось по наследству, как суперсила, вместе с умом, сообразительностью и желанием двигать горы между покорением стихий.

Она у меня построила дом, успешный бизнес, вырастила четверых детей, двое из которых приёмные, воспитала мужа, а уж сколько деревьев посадила – не сосчитать, и при этом оставалась настоящей красавицей.

Лестница на второй этаж в квартире Илиаса оказалась из стекла, отчего мой вестибулярный аппарат взбунтовался, что не добавило грации походке, но я всё-таки добралась до постели, гордо задрав нос.

Упала сразу же на указанную кровать и вырубилась мгновенно, как никогда в жизни.

Я и не пила никогда… пару глотков сладко-мутного соджу, бутылку сухого белого на выпускном из института, и два фужера домашнего вина после первого курса, вот и весь опыт принятия горячительного.

Чёртова последняя рюмка облепиховой настойки точно была лишней.

Чёртовы десерты, все три штуки.

Чёртова селёдка под, мать её, шубой.