Наталия Московских – Сердце Бездны (страница 1)

Наталия Московских

Сердце Бездны

Сердце бездны

Глава 1

— Глитч, включи панель управления медиа.

Перед Илви вспыхнул полупрозрачный голографический экран. В воздухе выстроились биосенсорные кнопки, бегунки и мерцающие тумблеры.

— Какую запись желаете включить? — отозвался голосовой помощник.

Илви провела пальцами правой руки по бионическому протезу левой и раздраженно выдула пузырь розовой жвачки. Вкус давно исчез, но ей нравилось само ощущение — липкое давление воздуха на губах перед тем, как пузырь лопнет.

Сейчас жвачку почти никто не жевал и уж тем более не умел выдувать пузыри. В Аркане-43 вообще многие привычки, которые Илви упрямо в себе пестовала, считались пережитком прошлого.

Жвачку для нее делал старик Ларс с рынка запчастей — в верхнем секторе, за биоэнергетическим барьером. Илви подозревала, что Ларс был в нее слегка влюблен, и беззастенчиво этим пользовалась. Отец постоянно ворчал по этому поводу.

А если он захочет что-то взамен?

Будто Ларс способен был сделать хоть что-то опаснее скидки на старые микросхемы.

— Запись влога от второго сентября две тысячи сто семьдесят шестого года, — сказала Илви, закатив глаза.

Иногда ей казалось, что Глитч специально притворяется тупее, чем есть. Он ведь уже не раз демонстрировал, что может понимать ее практически без слов. Откуда тогда у него иногда берется это «машинное упрямство»?

— Открываю запись.

Илви убрала с лица ярко-розовую прядь волос. Волнистые локоны падали почти до плеч и светились под холодным светом приборной панели.

На экране появилась она сама. Невысокая, подтянутая. Серые глаза, тонкие черты лица, слегка вздернутый нос, розовые тени на веках, темная подводка-перманент, губы под цвет волос — четко в тон, чтобы не было расхождений, ведь Илви любила только определенный, неоновый оттенок розового.

В Аркане-43 давно вернулась мода на естественность. Люди снова пытались выглядеть натурально — насколько это вообще возможно в мире, где можно поменять цвет радужки за двадцать минут. Илви этого не понимала. Если человек может сделать себя ярче — почему нет?

Только глаза она оставила настоящими. Своими. Серыми, как у отца.

По правому плечу тянулась старая татуировка готическим шрифтом: «Let it be or let it die[1]». Она сделала ее после аварии в Хроносе-3, где потеряла руку. Протез давно ощущался почти родным. Иногда Илви даже забывала, что он не настоящий. Вспоминала только тогда, когда ломала в нем что-нибудь на очередной вылазке.

Влог открылся.

— Запись пошла, Глитч?

— Записываю влог.

Илви по эту сторону экрана поморщилась.

— Это у меня голос так по-дурацки звучит? — воскликнула она. Ей показалось, что девушка на экране говорит, как эмоциональный подросток. У нее был чересчур звонкий и веселый голос, который не подобает иметь серьезной ученой. Илви вообще не нравилось, что она перед собой видит и что слышит. Перед ней на голо-экране была девушка, которая слишком суетилась, слишком часто ерзала, кусала губы и ногти на правой руке — и все это за короткие несколько секунд, как будто она вообще не могла усидеть на месте.

Илви и сейчас поерзала в кресле и нервно пожевала безвкусную жвачку, не сумев вытерпеть короткую паузу, которую почему-то взял Глитч.

— Большинство людей воспринимают свой голос на записи негативно. Это распространенная психологическая реакция, — наконец ответил голосовой помощник.

Илви фыркнула.

— Отлично. Значит, я раздражаю не только себя.

— Другие люди привыкли к вашему голосу и считают его нормальным.

— Им же хуже.

На секунду Илви задумалась о коррекции связок. Потом отбросила мысль, отвлекшись на какой-то мимолетный блик на экране. Через секунду ее уже не занимал ни блик, ни предполагаемая операция.

Нужно успокоиться и просто посмотреть это дурацкое видео, — напомнила себе Илви. Она чувствовала, что начинает нервничать. В такие моменты ей было тяжелее всего собраться.

— Если вас это утешит, — добавил Глитч, — мой голос в этой записи тоже кажется мне странным.

Илви прыснула со смеху.

— Подхалим.

— Это была шутка.

— Я заметила. Включай дальше.

Запись продолжилась. На экране Илви сидела в кресле лабораторного отсека, подтянув колено к груди.

— Отлично… эм… привет, народ. — Она неловко усмехнулась.

Настоящая Илви тут же закрыла глаза правой рукой.

— О нет, — застонала она.

Почему она вообще решила записывать это, как старинный влог? Можно было оставить обычный научный отчет. Сухой. Нормальный. Без этого идиотского «привет, народ». Но ей хотелось чего-то человеческого. Чего-то, что переживет ее саму.

— Меня зовут Илви Джонсон. Я исследователь шестой подземной лаборатории Аркана-43. Не знаю, кто вы и когда это смотрите… но, если запись вообще сохранилась, значит, человечество еще не вымерло, а это уже неплохое начало.

Илви по эту сторону экрана невольно усмехнулась.

Ладно. Вот эта часть была ничего.

— Я изучаю сублитов и природу Сердец Бездны. Возможно, у вас уже есть ответы на вопросы, над которыми мы здесь ломаем головы, а возможно нет. Поэтому я оставлю все как есть. — На записи она полезла в карман за новой жвачкой, передумала и нервно постучала пальцами протеза по подлокотнику кресла. — Если коротко: в 2113 году в Земле появился первый разлом. Позже мы назвали такие разломы Сердцами Бездны. Оттуда пришли сублиты… сублитосферные существа. Но сублиты — короче.

Она помедлила.

— Сначала мы решили, что это новая форма жизни, с которой надо наладить контакт. Но мирная форма жизни обычно не пытается тебя сожрать…

— «Сожрать»? — вслух переспросила Илви у экрана. — Очень научно.

— Вы никогда не разговаривали как научный сотрудник, — напомнил ей Глитч.

— Это звучит как оскорбление.

— Это наблюдение.

Илви закатила глаза. На записи ее прошлая (раздражающая во всем) версия продолжала:

— Мы довольно быстро поняли, что сублитов интересуют не люди сами по себе. Их интересует биополе. Энергия. Роботы стали первой целью — их энергоблоки было проще поглощать, — погрузившись в историю, Илви на записи наконец расслабилась, голос зазвучал чуть ниже, спокойнее и увереннее. Когда она говорила о работе, внутри нее будто включался другой человек. — Позже выяснилось, что человеческое биополе и новые энергоблоки андроидов работают по схожему принципу. Именно поэтому сублиты быстро переключились на людей.

На секунду запись словно замолчала: из кадра ушло движение, взгляд сделался стеклянным. Прошла невыносимо долгая пара секунд, прежде чем Илви на экране тихо сказала:

— А потом мир закончился.

Настоящая Илви перестала жевать.

Вот! Вот это было хорошо. Не теория, не объяснения, а эта короткая фраза. Она внезапно звучала реальнее всего остального. Она и была реальнее всего остального.

На записи Илви отвела взгляд от камеры.

— Большинство городов пало меньше чем за десять лет. Люди уходили под землю, за полярный круг, строили закрытые поселения. Некоторые территории до сих пор считаются полностью потерянными. — Она снова посмотрела прямо в объектив. — Но проблема не только в том, что сублиты убивают. — Ее голос стал тише. — Если контакт не заканчивается смертью, начинается заражение.

В лабораторном отсеке корабля стало непривычно тихо. Только едва слышно гудели системы автопилота.

— Мы называем это вирусом сублитов, хотя, по сути, это не совсем вирус — это скорее частичка организма сублита. Она поражает биополе человека, изменяет его… и перевоплощает носителя. То есть, трансформация биополя влечет за собой трансформацию и на физическом уровне. Очень быструю. Человек становится сублитом.

Настоящая Илви медленно потерла пальцами татуировку на плече.

— До сих пор никто точно не знает, кто такие сублиты. Есть десятки теорий. Религиозные, биологические, квантовые. Даже эволюционные. — На записи она усмехнулась. — Доктор Нейтан Джонсон, к примеру, считает, что сублиты — это искаженные биополя умерших людей. — Она снова нервно хохотнула. — Да, знаю, звучит безумно. Но сейчас у нас почти все теории звучат безумно. Интересно, у вас так же или уже по-другому?

Илви по эту сторону экрана смотрела мимо записи. Она больше не искала, что оттуда вырезать. Она вспоминала Хронос-3. Вспоминала, как сильно тогда боялась, когда открытый мир сублитов хлынул в защищенный город. Уже тогда у нее были зачатки ее теории. Уже тогда она верила, что что-то может получиться…