Наталия Московских – Последнее знамение (страница 17)
Аэлин оценивающе кивнула.
– Пожалуй, что так, – сказала она без особой теплоты в голосе.
– Нам нужна ваша помощь, леди Аэлин, – доверительно произнес Даниэль. – Знаю, учитывая, что мы пришли на вашу землю и разбили здесь лагерь, мою просьбу можно посчитать за неслыханную наглость. И все же я попрошу вас помочь нам в тренировках.
Аэлин смерила его взглядом, от которого видящему ее данталли должно было захотеться провалиться сквозь землю. Однако Даниэль, скорее всего, потерял концентрацию зрения, поэтому остался невозмутимым.
– Быть вашей марионеткой, ты хочешь сказать? – спросила Аэлин. Ее голос звучал ровно, однако в нем послышалась легкая угроза.
Даниэль прочистил горло.
– Я… не стал бы это так называть. Просто, понимаете, зверь брыкается, и у нас не получается на нем сконцентрироваться. Я полагаю, что с вашим участием эта тренировка могла бы пойти быстрее и продуктивнее.
Аэлин приподняла брови и снисходительно улыбнулась.
– Неужели?
Даниэль будто только сейчас почувствовал неладное и неловко переглянулся с Мейзнером. Тот лишь растерянно пожал плечами.
– Я пойму, если вы откажетесь, – осторожно произнес Даниэль. – Это лишь самонадеянная просьба.
Аэлин некоторое время стояла молча, затем заложила руки за спину и посмотрела на Мальстена. Он почувствовал этот взгляд и поднял глаза, готовясь к возможной буре. Отчего-то сейчас он знал, что от реакции Аэлин на затею Даниэля не стоит ожидать чего-то хорошего.
– Что ж, мне не раз доводилось быть марионеткой данталли. Может, мастер покажет вам класс? – Она сделала шаг к Мальстену, буравя его взглядом. – Давай. Покажи, как данталли могут прорываться сквозь красное. Тебе же не впервой проделывать это со мной. Я все думаю, не проник ли ты в мое сознание тогда, осенью, чтобы я спасла тебя вместо того, чтобы убить? С тебя бы сталось.
Мальстен стиснул челюсти, понимая, что угадал насчет бури.
Аэлин нехорошо улыбнулась и сделала к нему еще один шаг. Он оттолкнулся от ствола дерева и шагнул навстречу.
– Боюсь, тебе придется смириться с тем, что то решение ты принимала сама. – Он пронзительно посмотрел на нее. – Жалеешь об этом?
Аэлин приподняла подбородок.
– Откуда мне знать, что ты не лжешь?
Мальстен невесело усмехнулся.
– Если бы лгать было в моих правилах, я бы соврал насчет того, как оказался в западне в Малагории. Но я этого не сделал.
По лицу Аэлин пробежала тень, она отвела глаза, но Мальстен уловил в них смесь печали и злости.
– Лучше бы ты солгал, – тихо сказала она.
Мальстен закрыл глаза и вздохнул. Знала бы она, сколько раз он сам успел пожалеть о том, что сказал ей правду.
Выдержав паузу в несколько мгновений, он снова нашел взгляд Аэлин и мягко произнес:
– Это не в моих принципах. К сожалению. – Он покачал головой. – А теперь, если позволишь, мы продолжим занятие.
Аэлин склонила голову набок, будто изучая Мальстена. Лицо у нее оставалось злым – буря не утихла.
– Ты ведь наверняка уже начал? Твое влияние невозможно почувствовать.
– Нет. – Мальстен покачал головой. – Я тебя не контролирую. Я против того, чтобы привлекать тебя к этим занятиям. Смею надеяться, что и остальные это уяснили и более не побеспокоят тебя.
Даниэль, устав наблюдать за этим странным противостоянием, нахмурился и сделал шаг по направлению к ним.
– Гм… леди Аэлин, если моя просьба показалась вам недопустимой, прошу прощения. Это недоразумение – моя вина. Похоже, я чего-то недопонял. Я не хотел вас обидеть.
Охотница не обернулась к нему, продолжая смотреть на Мальстена.
– Тогда я, пожалуй, пойду, – сказала она и, развернувшись, направилась в сторону лагеря.
Мальстен проводил ее взглядом. Он понимал, что виноват перед Аэлин, но ее холодность и колкое желание мстить злили его.
– Я не знал, что у вас затяжной конфликт, – сухо бросил Даниэль. – Мог бы и предупредить, что она не станет помогать нам, потому что вы в ссоре. Если у нее к тебе такие претензии, почему она еще здесь?
Мальстен терпеливо вздохнул.
– Не хочу показаться грубым, но наши личные дела никак не касаются тебя.
Даниэль понимающе покривил губы и кивнул.
– Пожалуй, ты прав. Извини. Кажется, я слишком привык обо всем знать и все контролировать.
Он говорил искренне, и Мальстен отчего-то почувствовал себя неловко, услышав извинения. Он передернул плечами и вновь привалился к дереву, у которого стоял прежде.
– Давайте продолжим тренировку, – сменил он тему. Олень, будто почуявший, что данталли снова нацелились на него, заметался из стороны в сторону пуще прежнего.
Конрад всплеснул руками.
– И как ты предлагаешь брать его под контроль? Он же ни минуты на месте не стоит!
– Возможно, для начала вам стоит потренировать навык постоянно напрягать зрение и не терять цель из виду. Нужно, чтобы концентрация на нитях не отвлекала вас от того, что вы видите.
Даниэль издал усталый стон.
– Судя по тому, как это звучит, на это уйдут годы!
– К сожалению, мне нечем вас утешить. Я с самого детства инстинктивно учился напрягать зрение и рассматривать тех, кто в красном. А мой учитель напоминал мне о том, что, если я что-то такое делаю, никто не должен это замечать. При этом я продолжал думать, что прорваться сквозь красное невозможно, поэтому даже не пытался. А однажды я сделал это, не задумываясь, чтобы спасти своего друга на войне. – Вспомнив о Бэстифаре, Мальстен ощутил, как к горлу подкатывает тяжелый ком, и он постарался, как мог, отогнать от себя мысли о погибшем друге. Он столько раз задумывался о том, что, догадайся он тогда о возможностях красной нити, Бэстифара можно было бы спасти.
Дыхание сделалось прерывистым, горло сдавило от сдерживаемых слез.
Даниэль, Мейзнер и Конрад с любопытством прислушивались к тому, что он рассказывал, ожидая продолжения. Будто они все еще надеялись, что Мальстен откроет им тайное знание, как прорываться сквозь красное.
– Что было потом? – подтолкнул Даниэль.
Мальстен пожал плечами.
– Я понял, что ошибался, и прорыв сквозь красное возможен. После того случая на войне я просто пользовался этим умением. Делал все то же самое: держал свои цели в фокусе и связывался с ними с помощью нитей.
Мейзнер восхищенно кивнул, Конрад призадумался, а Даниэль всплеснул руками.
– Проклятье, да не может же быть такого, что нет никакой секретной технологии, и надо просто годами развивать умение смотреть на людей в красном! – Он воинственно посмотрел на мечущегося оленя и снова попробовал с ним связаться. После очередной безуспешной попытки, он ожег Мальстена взглядом и требовательно указал на животное. – Покажи, как ты это делаешь! Пока ты только рассказываешь. Мы ни разу не видели тебя в действии!
Мальстен стиснул зубы. Показать прорыв сквозь красное в действии значило после пережить расплату при своих учениках. Мальстен продолжал свои ежедневные упражнения, которые должны были приучить его к новой силе расплаты, но у него далеко не всегда получалось пережить ее стойко – она стала слишком сильной.
– Что вам это даст? – севшим голосом спросил он.
– Больше понимания, – упорствовал Даниэль. Он прищурился, рассматривая Мальстена так, будто искал в нем какой-то подвох. – В чем дело? Может, ты слегка приукрашиваешь свои способности?
Мальстен принял вызов и сделал несколько шагов к оленю. Зверь продолжал беспокойно рваться из своих пут. Перед глазами Мальстена, привыкшего смотреть на враждебный красный цвет, силуэт животного даже не расплывался.
– Можешь его успокоить? – спросил Мейзнер. В голосе слышалось нетерпение.
Мальстен не стал демонстративно приподнимать руку, хотя иногда делал это для большей наглядности. Сейчас он решил продемонстрировать то, чему его учил Сезар, поэтому повернулся к оленю боком и медленно зашагал в сторону Мейзнера и Конрада.
– В идеале никто не должен видеть, что вы с кем-то связываетесь нитями, – сказал он, едва заметно шевельнув правой рукой. Две черные нити вырвались из его ладони и, ведомые боковым зрением данталли, связались с оленем. Мейзнер, Конрад и Даниэль прекрасно видели это, поэтому, не отрываясь, наблюдали за тем, как лесной зверь успокаивается и замирает под контролем демона-кукольника.
Мальстен обвел взглядом лес. Олень, ставший второй парой его глаз, тоже осмотрелся в поисках других лесных зверей.
– Красная цель может не быть единственной среди тех, что вы контролируете, – ровным голосом продолжил Мальстен. Нитей стало больше, и они потянулись в разные стороны: к птицам и зверькам, которые, в свою очередь, замечали друг друга и множили цели.
Даниэль растерянно огляделся по сторонам.