Наталия Московских – Последнее знамение (страница 14)
– Это еще что за…
Договорить он не успел из-за мощного рвотного позыва.
Снег окрасился черным, боль распространилась по всему телу и сделалась почти невыносимой. Бэстифар пытался побороть тошноту, но продолжал исторгать из себя черную вязкую муть. Кожа на руках сделалась зеленоватой, и мучение все продолжалось и продолжалось.
Прошло около четверти часа. Бэстифар исторг из себя явно больше, чем съел. Он даже успел подумать, что снова умрет посреди леса, однако постепенно боль начала униматься, хотя черные вены все еще виднелись на тыльных сторонах ладоней.
Чья-то неровная поступь привлекла внимание аркала, и он, в который раз утерев испачканный рот, повернулся на звук. Он уже знал, кого перед собой увидит.
Ланкарт стоял, сложив руки на груди и глядя на Бэстифара почти с жалостью.
– Тебя не просто так предупреждали, что это будет неприятно.
– О чем ты? – обессиленно проскрипел Бэстифар. – Давно не ел такой вкуснятины.
Он упрямо потянулся к тушке птицы, но Ланкарт добрался до нее быстрее, нагнулся и отшвырнул в сторону.
– Взгляни на себя, – наставническим тоном произнес он. – Я говорил, что будут последствия.
Бэстифар продышался и осклабился.
– А мне кажется, эти черные вены отлично дополняют мое амплуа.
– Посмотрим, как ты запоешь позже. Никому не нравится видеть своих мертвецов, – пожал плечами Ланкарт. – Чем быстрее ты угомонишься, тем лучше для тебя же. Я тебя предупредил.
На этом колдун решил завершить диалог и неспешно побрел обратно в деревню.
Бэстифар провел в лесу еще некоторое время. Прикасаться к мясу он больше не стал, решив, что на сегодня с него экспериментов достаточно. На то, чтобы добраться до хижины, ушло чрезвычайно много времени: каждую клеточку тела ломило, ноги с трудом преодолевали неглубокий снег.
Едва зайдя в свою комнату, Бэстифар тяжело рухнул на кровать, чувствуя, что проспит не меньше суток. Пустой сон без сновидений захватил его сразу же, как он коснулся подушки.
Проснулся Бэстифар на едва начавшемся рассвете от звука чьего-то голоса. Кто-то звал его по имени.
Повернувшись на бок, Бэстифар застонал: боль в теле так и не прошла до конца.
– Мелита, не сегодня, – протянул он. – Я не в настроении для бесед.
– Бэстифар… – снова произнес женский голос.
На этот раз аркал все же сел на кровати, стряхнув с себя остатки сонливости. Голос доносился явно не с улицы. Нет, он шел из глубины комнаты.
Бэстифар нахмурился.
– Кто здесь? – позвал он.
– Бэстифар…
Голос казался смутно знакомым и звучал все так же близко.
Бэстифар встал и прошелся по комнате в предрассветных сумерках. В зеркале ему померещилось какое-то движение, и он обернулся, ожидая увидеть неизвестную женщину позади себя, но кроме него в комнате никого не было.
– Какого беса?..
– Бэстифар!
Нет, голос определенно доносился прямо из зеркала.
Аркал нахмурился и пригляделся к своему отражению. За ним царила гораздо более плотная темнота, чем в комнате.
– Бэстифар…
Вглядевшись в темноту, он заметил в зеркале женщину. Все ее тело было в крови, из рук и бедер были вырваны целые куски плоти. Он прекрасно знал, кто это такая, но никак не ожидал увидеть ее когда-либо в жизни. Ведь он сам скормил ее волкам много лет назад в Малагории.
– Твое место во тьме, Зверь-внутри-солнца! – прошипела давно умершая мать, приблизившись к Бэстифару в зеркале.
– Только тебя мне тут и не хватало, матушка, – недовольно вздохнув, бросил Бэстифар, схватил с рядом стоящего кресла плед и накрыл им зеркало. – Кажется, навязчивых женщин в моей жизни становится все больше.
– Твое место во тьме…
– Поговорим, когда придумаешь что-нибудь пооригинальнее, – бросил Бэстифар и вернулся в кровать. Возможно, прежде призраки напугали бы его, но теперь… он отличался от них только тем, что жил не в зеркале и имел плотное тело.
Голос за накрытым зеркалом смолк, но Бэстифар догадывался, что теперь призрак убитой матери будет поджидать его в каждом зеркале.
Глава 12
За деревушкой Ванхиль в двух десятках лигах от Чены находилось небольшое кладбище всего на сотню могил. Молодой погост окружал унылый пейзаж: одинокая колеистая тропа для телег из Ванхиля, несколько лысых деревьев, еще не начавших просыпаться в первые дни весны, глинистая земля, изрытая борьбой ручьев с талыми снегами и небольшое пустынное поле, на дальней стороне которого виднелись редкие домишки местных жителей. Некоторые из домов пустовали уже несколько лет: после Ста Костров Анкорды люди решили перебраться в город или соседние селения, не желая приближаться к тому, что осталось от Кровавой сотни.
Телега, доставившая сюда посетителей за сумасшедшую цену в четыре фесо, покачиваясь, катила вдоль по тропе и должна была приехать сюда на обратном пути из соседней деревни. Два человека в теплых черных накидках спрыгнули на тропу, тут же попав в грязевую западню. Один из них с сочувствием окинул взглядом дорогие сапоги своего спутника и покачал головой.
– Стоило выбрать обувь, которую не жалко, для такой поездки, – заметил он, снимая капюшон. Он был заметно выше своего приятеля и смотрел на него сверху вниз. Отросшие за зиму русые волосы теперь торчали непослушными прядями вокруг заросшего короткой бородой волевого лица.
Невысокий юноша, чьи волосы отливали рыжеватым пламенем, тоже снял капюшон и опустил взгляд на шлепающие по глинистой грязи сапоги.
– Так я и выбрал, – растерянно ответил он на замечание друга.
Юджин Фалетт только хмыкнул и устремил взгляд вперед на пять рядов могильных камней, торчащих посреди поля.
– Что ж, – вздохнул он, – вот мы и прибыли. Что ты хотел тут увидеть?
Принц Альберт Анкордский взглянул на грубые могильные камни, и его лицо исказилось от ему одному известной тоски. Он не был знаком ни с одним из людей, похороненных здесь. Не служил в армии во время Войны Королевств и уж точно не был под влиянием анкордского кукловода. Ничто не должно было связывать его с этим местом, ничто не должно было тянуть сюда. Однако Альберт ощущал в своей груди странную ноющую боль, почти осязаемую по приезде на это запущенное кладбище.
– Я не знаю, – покачал головой он и процитировал: – «
Юджин кивнул.
–
Альберт пожал плечами.
– Не знаю, – повторил он. – Я просто хотел сюда приехать.
Учитывая настроения в замке Чены, выбраться в Ванхиль было не так уж легко. Рерих VII с каждым днем становился все более мнительным и каждого из своих приближенных в чем-то подозревал. Он уже заточил в темницу нескольких слуг, которые – как ему показалось – шептались за его спиной о пророчестве. Альберт догадывался, что отцу померещилось, однако никакие уговоры не могли разубедить его в том, что эти люди – изменники и заговорщики. Альберт предпринял неуверенную попытку поговорить с отцом, но ушел с горящими после оплеух щеками. Когда он рассказал об этом Юджину, друг укорил его в том, что он рискует понапрасну, и напомнил, что он еще легко отделался, а ведь мог делить камеры с несчастными слугами.
Заметив, что принц погрузился в растерянную мрачную задумчивость, Юджин положил руку ему на плечо и ободряюще улыбнулся.
– Идем. Хотя бы посмотрим на эти могилы поближе. В конце концов, здесь редко бывают посетители, а покойникам неплохо бы выказать внимание. К тому же нам все равно ждать здесь, пока вернется телега.
– Если вернется, – буркнул Альберт, кутаясь в накидку от промозглого ветра.
– Вернется, – заверил Юджин. – Ты пообещал вознице еще четыре фесо за обратную дорогу. Надо быть дураком, чтобы упустить такой заработок. Да и здесь, в конце концов, не Шорра. У этого места дурная память, но не дурная слава. Нас здесь не бросят. А даже если так, пойдем пешком. До Ванхиля не так уж и далеко, если привык передвигаться не только верхом.
Альберт криво улыбнулся в ответ на колкость друга.
– Я вообще-то собирался идти в Чену пешком из самого Нельна, когда окончил Академию, – напомнил он.
– Но ведь не шел же, – качнул головой Юджин и убрал руку с его плеча. – Давай. Я же вижу, что ты хочешь подойти поближе. Не знаю, что тебя так роднит с Кровавой Сотней, но я уже понял, что эта история для тебя важна.
Альберт опустил голову, стараясь скрыть румянец. Юджин слишком часто заставлял его краснеть, и принцу, как ни странно, это нравилось. Он жалел, что не может влиять на своего друга так же, не может чувствовать себя с ним на равных. Ему постоянно приходилось смотреть на Юджина снизу вверх, и дело было не только в росте – дело было в чем-то ином, и преодолеть это не помогал ни статус, ни тренировки силы воли, ни пережитая аскеза. Альберт думал, что всегда будет чувствовать себя слабее Юджина. Этот человек восхищал его и вызывал в нем трепет, похожий на тот, что он испытал, когда молодые служанки хотели помочь ему принять ванну. Но эти мысли Альберт старался отгонять как можно дальше.