Наталия Московских – Последнее знамение (страница 13)

– Ты ничего не помнишь?

Бэстифар не удержался от улыбки-оскала и засмеялся. Он думал, что провести Ланкарта подобным образом не выйдет, учитывая, что тот может слышать мысли своих подопечных. Однако, похоже, некромант не слишком часто пользовался этой возможностью. И Бэстифар понимал почему: наверняка слышать у себя в голове чужие мысли, не очищенные речью, – сомнительное удовольствие.

– А говорил, что тебя уже не удивляют такие вопросы.

Несколько мгновений Ланкарт смотрел на Бэстифара, не мигая, и постепенно осознавал, что надоедливый аркал просто издевается над ним. Поняв это, он поменялся в лице и покраснел от злости.

– Все потешаешься? – проскрежетал он.

Бэстифар пожал плечами.

– Как выяснилось, природное чувство юмора не лечится смертью.

Ланкарт шагнул вперед, но Мелита ухватила его за локоть, потянув на себя.

– Не обращай на него внимания, он просто тебя провоцирует. Не может пока смириться с тем, что стал одним из нас. Это пройдет, – скороговоркой зашептала она.

Бэстифар снисходительно посмотрел на нее.

– Боюсь, если ты веришь в мое прилежное поведение, ты слишком хорошо обо мне думаешь, золотце, – сказал он и перевел взгляд на некроманта. – А в лесу, кстати, очень мило. Правда пустовато. Зверье вашу деревеньку за лигу обходит, чует могильный дух.

Ланкарт терпеливо вздохнул и посмотрел на Бэстифара, как на непослушного мальчишку, коим его и считал.

– Тебя же предупреждали, что сбежать отсюда ты не сможешь. Наша связь не отпустит тебя слишком далеко от деревни. Если ты порвешь ее самостоятельно, то просто умрешь. – Ланкарт развел руками. – Пока мне жаль пускать по ветру всю ту работу, что я над тобой провел, поэтому я решил вернуть тебя снова. Но однажды мне могут надоесть твои выходки.

Бэстифар спрыгнул со стола на пол и не поморщился, когда по ногам от ступней до голени пробежал неприятный звон. Он спокойно выдержал взгляд некроманта, не стирая с лица улыбки.

– Тебе не кажется, что смерть – это не то, чем можно пугать живой труп?

Ланкарт скривил губы, и Мелита, чувствуя его раздражение, снова взяла его за локоть.

– Оставь его. Пусть делает, что ему вздумается. Со временем он все поймет и успокоится, – мягко сказала она.

Бэстифар едва заметно качнул головой, продолжая смотреть на колдуна. Ланкарт выдохнул сквозь стиснутые зубы. Бэстифар начинал постепенно понимать, что он собой представляет. Судя по тому, как о нем отзывались деревенские, Ланкарт любил быть беззаботным, а магию теневой стороны воспринимал как игру. Он по-детски хотел похвалы, обожания и крепкой дружной семьи, в которой было бы всегда уютно и хорошо. Однако если что-то этому мешало… к примеру, эксперимент, вышедший из-под контроля, Ланкарта обуревала злость. Удивление и разнообразие вдохновляло и будоражило его лишь поначалу, пока он был уверен, что «кукла» все равно будет играть по его правилам. И в основном у него так и получалось. Но в случае бывшего царя Малагории он замахнулся на кусок, который не способен проглотить, и теперь не находил себе места.

А ты и правда похож на ребенка, – подумал Бэстифар. – На умного, но взбалмошного и капризного мальчишку, который не признает, когда что-то идет не по-твоему. Не зря ты боишься Мальстена. Он никогда ни по чьим правилам не играет.

Он сформулировал эту мысль так четко, как только смог. Судя по вытянувшемуся лицу, Ланкарт уловил ее.

– Проводи его в хижину, – процедил он.

Мелита с готовностью выполнила указание мужа. Выйдя на улицу, она устало подняла глаза к небу и тяжело вздохнула. С ее губ не сорвалось ни малейшего облачка пара.

– Почему ты это делаешь? – спросила она, со злостью взглянув на Бэстифара.

Он повернулся к ней и сделал шаг навстречу так, что между ними почти не осталось расстояния. Мелита ахнула и подалась назад, однако все же не отступила. Она подняла на него глаза, и злость буквально улетучилась из нее. Теперь она глядела на Бэстифара многозначительно, почти с мольбой.

– А почему тебя это заботит? – спросил он.

Мелита поджала губы.

– Потому что ты злишь единственного человека, с которым этого здесь делать не следует. Он не шутил, когда сказал, что однажды может тебя не вернуть. Вместо того, чтобы учиться жить по-новому, ты делаешь все возможное, чтобы ухудшить свое положение.

Бэстифар качнул головой и немного склонил голову, сделавшись к Мелите еще ближе.

– Ты так и не сказала, почему это заботит тебя, – вкрадчиво произнес он.

Мелита прерывисто вздохнула.

– Я… я просто не хочу напрасных смертей.

– Ты обо всех так печешься?

– Больше никто меня не вынуждает. – Ее голос сделался более хриплым, и она сглотнула. Ее волнение было слишком заметно. Наверное, будь у нее такая возможность, она бы сейчас покраснела.

Бэстифар улыбнулся, продолжая смотреть на нее.

Прошло мгновение, затем другое. Мелита неуверенно подалась навстречу Бэстифару, но, когда она приподнялась на цыпочки для поцелуя, он коснулся ее губ пальцем и прервал ее. Он заговорил, продолжая смотреть ей прямо в глаза:

– Не знаю, что за картинку ты себе нарисовала, радость моя, но то, как я себя веду – неотъемлемая часть меня. Я никогда не был паинькой, спроси любого из моих гувернеров. – Он убрал палец с губ Мелиты и сделал шаг прочь от нее.

Она опустила голову и нервно заложила руки за спину.

– Здесь тебе рано или поздно придется перестать.

– Как по мне, так лучше поздно.

Мелита подняла взгляд и внимательно посмотрела на него.

– Твоя своенравность делает тебя таким…

– Живым? – ухмыльнулся Бэстифар. Поняв, что угадал, он качнул головой. – Ты становишься предсказуемой.

Мелита продолжала смотреть на него, не отвечая. Бэстифар кивнул ей и коснулся рукой ее плеча.

– Доброй ночи, Мелита.

Развернувшись, он направился прямиком к своей хижине. Как он и надеялся, жена некроманта не последовала за ним.

По пути до своего нынешнего пристанища Бэстифар подобрал несколько крепких и длинных веток, которые требовались ему для реализации второго плана. Осталось только позаимствовать здесь где-нибудь хорошие ножи и что-нибудь тянущееся.

На изготовление рогатки и длинных уродливых грабель ушло несколько дней. Бэстифар трудился без устали и сна: работа полностью захватила его. Инструменты он нашел, прогуливаясь по деревне, когда набрел на склеп, в котором обнаружил больше трех десятков иссохших трупов.

– Боги! – воскликнул он, отскочив от стоявших по стойке смирно мертвецов. Первым желанием было пуститься наутек, однако он быстро понял, что покойники не обращают на него никакого внимания. – Да уж, бояться мертвецов в мертвой деревне. Лучше не придумаешь.

Он некоторое время походил по склепу, изучая свою находку. Невидящие взгляды мертвецов были устремлены вперед, в неизвестную точку пространства. В углу склепа были сложены различные инструменты, и Бэстифар предположил, что Ланкарт использует этих полуразложившихся покойников как рабочих.

– Ребята, не возражаете, если я у вас кое-что позаимствую?

Ответа, как Бэстифар и предполагал, не последовало. Он подошел к одному из мертвецов и поводил рукой перед его пустыми глазницами.

Никакой реакции.

Бэстифар покивал.

– Полагаю, это согласие, – усмехнулся он, забрав нужные ему инструменты. – Если мне когда-нибудь понадобится внимательный слушатель, я знаю, куда обращаться, – бросил он напоследок. Покойники не шевельнулись. – Бывайте, ребята!

Когда работа над рогаткой и граблями была закончена, Бэстифар вновь направился в лес. Его тканевые метки с деревьев, видимо, снял Ланкарт, когда нашел его, поэтому ориентироваться приходилось исключительно по собственным ощущениям. В который раз Бэстифар успел подивиться тому, насколько информативной бывает боль.

Добравшись до критической точки терпения, аркал сделал шаг назад и уселся прямо на землю. Холод его не беспокоил, он прекрасно понимал, что не простудится и не заболеет в своей нынешней ипостаси. Осталось только терпеть и ждать, пока здесь покажется какая-нибудь птица.

Выслеживание вожделенной добычи заняло три дня. С первого раза Бэстифару удалось только спугнуть птицу из рогатки, однако, по счастью, она улетела недалеко и оказалась на ветке, что располагалась еще ближе. Второй выстрел оказался достаточно метким, чтобы сбить птицу.

С помощью длинных кривоватых граблей Бэстифар, скрипя зубами от боли, подтянул трепыхающуюся добычу к себе и быстро свернул ей шею.

Уже в сумерках он подготавливал костер и ощипывал птицу, чтобы провести свой эксперимент. Запах жареного мяса напомнил ему о прошлой жизни, однако, как ни странно, вовсе не показался аппетитным.

Не привыкать, – подумал Бэстифар, преодолевая крепнущее внутри отвращение. Он прекрасно помнил еду со вкусом тлена после стычки с Ланкартом. Вряд ли мясо окажется намного ужаснее. К тому же раньше он вовсе им не брезговал.

Сняв тушку с огня, Бэстифар дождался, пока она немного остынет, а затем заставил себя сделать сразу несколько укусов и принялся с усилием жевать.

– Не так уж и плохо, – убедил он себя вслух, когда не без труда проглотил последний откушенный кусок. На вкус мясо показалось ему просто отвратительным, но он старался подавить в себе растущую муть.

Желудок не желал униматься и продолжал бунтовать против таких экспериментов, однако Бэстифар упрямо откусил еще.

Внезапная резь заставила его сплюнуть на землю. Он попытался продышаться и удержать съеденное внутри, однако боль только нарастала. Бросив взгляд на тыльные стороны своих ладоней, пока утирал рот, Бэстифар заметил, что на них проступили черные вены.