Наталия Крас – Пункт Желаний (страница 13)

– Я помню, – отозвался он со склада.

Дверь позвонила колокольчиком, и вошла тучная женщина с маленькой девочкой. На старшей даме шуба была расстёгнута у шеи, и оттуда торчал вздыбленный пуховый платок, ей явно было жарковато, а девочка была укутана поверх поднятого воротника толстым мохнатым шарфом до самого носа.

– Уф… уф… – отдувалась обширная посетительница, – здрасте, Марь Семённа. Как ваше ничосе?

– Да ничего-ничего, порядочек у нас, – обрадованно затараторила Мария Семёновна, виновато косясь на отсутствие порядка в виде коробок.

– Ой, как нарядно-то у вас вдруг стало! – озарилась женщина. – Вот! Сразу понятно, что Новый год – ёлка, подарочки…

И девочка рядом захлопала в ладошки, скинув варежки, которые повисли на резиночках под рукавами цигейковой шубки:

– Ёлочка-ёлочка! Бабушка, а почему лампочки на окошке не мигают? – радостно спросила она, с надеждой поглядев на свою старшую родственницу.

А Мария Семёновна, удивлённо застопорившись, сообразила, что всё не так плохо, как ей виделось вначале, и засюсюкала с маленькой посетительницей:

– А пойдём включим, моя деточка, гирлянда много электричества не заберёт, – она взяла её за ручку и повела мимо ёлки и вокруг стола с коробками к окну, громко отчитываясь перед её бабушкой: – Я вам кофту ещё вяжу, всё в порядке, пришлось пряжу ещё дозаказывать… – она расширила руки, показывая большой объём, – не хватило на ваш размер.

Посетительница осталась не очень довольной, переспросила, выглядывая над коробками, заполнившими стол, точно ли нужно докупать ещё пряжу, и не напутала ли вязальщица с размером. Мария Семёновна разобралась с гирляндой, дала девочке выбрать режим моргания лампочек и заверила, что её профессиональный глазомер не ошибается в таких вопросах.

– Я ведь уже третий раз у вас заказываю, – переживала обширная женщина. – Раньше этой пряжи хватало на кофту.

– Я же не зря вас обмеряла, – улыбалась у окна Мария Семёновна. – Немного выросли вы… В плечах! – придумала она.

– В плечах? – озадачилась заказчица. – Это я внучку на руках всё носила и носила. Накачала плечи, наверное, – она ухнула грудной усмешкой, всколыхнув обширный распахнутый платок на дородном теле.

– Это уж наверное, так и есть, – обрадованно заверила Мария Семёновна, оттаскивая девочку от пульта переключения лампочек, – не надо больше нажимать, деточка, видишь, уже красиво!

Дама затребовала свой заказ с куклой-снегурочкой для внучки. Мария Семёновна, пока их обслуживала, поведала и про свою роль бабушки, и что едет в отпуск к маленькому внуку. На что выслушала кучу советов от более опытной бабули, после чего пообещала продолжить вязание, как только прибудет обратно из отпуска.

Обширная дама отдала на растерзание внучке новую игрушку-снегурочку и доверительно склонилась к собеседнице:

– Не слышали?.. – секретно спросила она уже на прощание у двери и многозначительно посмотрела.

– Что такое? – заинтересовалась Мария Семёновна.

– Так вы не знаете?.. – выпучилась та. – Наша ведьмáчка говорит, скоро цвет изменится!.. И вроде как люди уже наблюдали не голубое свечение, а розоватое…

Мария Семёновна встревоженно нахмурилась:

– А это точно?

Обширная дама в полной уверенности прикрыла отёчные веки и покивала.

– Но пророчество говорит, что должно быть красное! – зашептала работница ПВЗ.

– А вы не знаете, что перед рассветом… – дама поводила пухлой рукой в воздухе, делая некие пассы, – всякие цвета в небе бывают, и только потом солнце встаёт?

Мария Семёновна отпрянула от неё, соображая что-то:

– Ну так то – рассвет! А то – пророчество. Я думаю, пугалки всё это.

Дама, отрицая это, в полной уверенности потрясла головой вправо-влево:

– Ведмáчка сказала – всё точно. Уже скоро ждать пророчества.

– Ну не знаю… – недоверчиво посмотрела Мария Семёновна. – Что ж делать? Мы тут ближе всего к лесу-то, замок рядом совсем.

– Хорошо, что вы уедете на пару недель, может, как раз и разрешится всё, – успокоительно заверила посетительница. – Правильно молодую вместо себя оставляете, у неё нервы небось покрепче, а то мало ли…

– Что – мало ли? – недовольно насупилась работница ПВЗ.

– Ну что… ведьмáчка сказала, что на картах постоянно злоба какая-то выпадает, и убийство она там видела, опасно всё это… Приедете, а здесь – труп! – она, выпучив глаза, кивнула на дверь склада, из которой отдалённо зашумел фен Алисы.

– Да что это вы такое говорите?! Поменьше своих ведмáчек слушайте! – разозлилась Мария Семёновна.

– Вот увидите, скоро этот гнойник прорвётся! – сделала страшные глаза посетительница.

– Никакого гнойника тут нет! – решительно отвергла Мария Семёновна.

– Это то-о-очно как-то с вашим пунктом связано, – усугубляла обширная дама и без того тревожное состояние собеседницы.

– Враки всё это, – тряхнула головой Мария Семёновна в воротнике своей шубы.

– Нет! – сверкнула глазами из-под припухших век посетительница и, угрожающе надвигаясь, пошелестела как заклинание, шумно набирая воздух перед каждой фразой: – Будет конец всему этому блуду!.. И восторжествует правда, и снова войдёт в свой дом барин под защитой красной дамы!.. И недостойные будут повержены!.. Вот увидите – придёт она однажды ночью покарать злыдней… Недаром над замком это сияние меняется!.. Зарубит всех своим мечом воздаяния!

Мария Семёновна отшатнулась в священном трепете перед такой осведомлённостью.

– Бабушка, а когда красная снегурочка придёт? – спросила девочка, заглянув под голубое узорчатое платье кукле.

– Видите, даже дети знают! – постановила страшным шёпотом дама и, улыбаясь внучке, направилась на выход: – Не будет никакой красной снегурочки, моя деточка, это же всё сказки! Ну что ты!..

Мария Семёновна под перезвон колокольчика нахмуренно посмотрела на закрывшуюся дверь и машинально тряхнула бигудюшными завитками, как бы желая освободиться от беспокойных мыслей. Но тут же тревожно зыркнула в сторону открытой двери склада, откуда раздался шум дорогого фена.

Алиса наслаждалась перед мутным зеркалом душевой комнаты работой первоклассного девайса, а Ефимка, по всей видимости, наслаждался ароматами, которые сопутствовали преображению Алисы. Дверь была раскрыта, и он завис перед входом в душевую с миской дымящейся лапши в руках и немного вытягивал шею, как бы принюхиваясь. Но очевидно, что не к аромату еды. Он тянул носом пары, которые выдувались стайлером из локонов, опрысканных разными снадобьями для волос. Ефимка дождался окончания всей процедуры, изнемогая от взвеси незнакомых душистых веществ, растворённых в молекулах складского воздуха. Алиса, сосредоточенно разглядывая всевозможные ракурсы своего милого лица в зеркале, прошлась по свежим завиткам ещё и дорогим парфюмом, который с удовольствием извлекла из своих подарков к Новому году. И повернулась к выходу:

– Ты чего? – озадачилась она, непонимающе глядя на его почти страдания. Мужчине, не привыкшему к такому обилию чудесных ароматов, источаемых одной женщиной, было непросто унять сумятицу мыслей, особенно, если она смотрела на него из этого ароматного облака умело подкрашенными глазами, а к ним прилагались румяные щёчки и обрамление из дерзких локонов. – Я заняла туалет? – спросила она. – Ты ждал?

– Я… нет… да… м… э-э… – завис он.

Алису насторожил бессвязный речевой поток, она выдала себя испуганным взглядом и постаралась бочком протиснуться между его миской и дверным косяком на волю.

– Я лапшу!.. – он протянул к ней миску с едой.

– Молодец, – осторожно одобрила она, пытаясь удаляться от него. – Приятного аппетита.

– Ты завтракать… хотела…

– Хм… – неуверенно улыбнулась Алиса, заглядывая в старую эмалированную миску с выщербинами, источающую запахи сомнительных приправ к дешёвой лапше из пакетика. – Так это мне?

– Аха, – радостно кивнул он.

Алиса подняла на него несчастные глаза и бессильно покачала красиво уложенной головой:

– А больше ничего нет?

– Только лапша, – он озадаченно присмотрелся к ней, ловя нюансы мимики на красивом лице.

– Ясненько, – грустно вздохнула Алиса, заглядывая в сомнительный завтрак, подёрнутый жирной плёночкой неизвестного происхождения с вкраплениями сухих ингредиентов. – Сейчас бы в «Жёлтой хризантеме» завтракала… – опять вздохнула она. – Вишнёвый раф с молочной пеночкой, клубнику и запеканку с ванильной грушей и шоколадным соусом взяла бы… – грустно помечтала она. Но всё же она взяла еду и, присев на свою раскладушку, которую уже красиво застелила новым пледом, стала настраиваться на процесс принятия предложенной пищи. В ней явно боролись привычка к комфорту и изыскам с необходимостью выживать самостоятельно. – Тут много, я всё не съем, наверное, – она опять подняла глаза на Ефимку, который продолжал чутко ловить все нюансы, стоя над ней.

– Я всё доем, – тут же пообещал он.

Алиса обречённо кивнула и зачерпнула лапши. Чтобы справиться с завтраком, ей пришлось закрывать глаза и останавливать дыхание, поднося ложку ко рту. Так она одолела три скудных зачерпывания и, с усилием проглатывая густую жижу с тестом сомнительного качества, передала миску обратно:

– Спасибо… всё-таки что-то тёплое, – кривовато улыбнулась она.

Ефимка явно удивился отсутствию аппетита, но молча принял еду и, не колеблясь, умял за Алисой всё, что оставалось, а оставалось там почти всё.