Наталия Крас – Дед Мороз из подземелья (страница 15)

– Ну знаешь, на пейнтбол ведь ходят компанией, – нашлась она, – ну и мы все пошли… там постреляли ещё… в тире… интересно… – в конце объяснений её воодушевление немного обмякло под его внимательным взглядом.

– А аттестация тогда при чём? – дёрнул бровями он.

– А-а… – она опять выдавила неуместный смех, – это мы так договорились, чтобы… чтобы… интересно…

– Н-да?.. – усомнился он, но повернулся поднять гитару и позвал её дальше кивком и удаляющейся спиной. – Пойдём в дом! Погреемся уже…

Она догнала его, сражаясь с сапогами, вязнущими в снегу:

– А здесь собак нет? – Копейкина настороженно поозиралась вокруг.

Но кроме самого дома внутри огороженной территории ничего больше не наблюдалось. Было снежно на обширных газонах, один из которых они сейчас преодолевали, так же снежно было на короткостриженных кустиках кое-где вдоль ограды, а кое-где и по территории рядом с беседкой и лавочками, и на круглом газоне перед подъездом к дому. А сама подъездная дорога и довольно большая площадка у дома были досконально расчищены, как и другие дорожки, проложенные по обширной территории. За домом вдалеке у забора, граничащего с соседним большим участком, стройно стояли деревья смешанного мелколесья, их возглавляла ёлка средних размеров, пушистая и по-новогоднему убранная гирляндой. Но она не горела, видимо, в ожидании хозяев. Её можно было видеть из дома, но только не в окна фасада, а с другой стороны, которая для пришедших пока оставалась скрытой.

– А здесь точно никого нет? – заволновалась опять Копейкина.

Аристократ в очередной раз ответил короткое «Нет». Она постучала ногами, чтобы избавиться от налипшего снега, ступив на расчищенную площадку перед домом.

– Красиво тут… – тихо сказала она, – как-то не хочется у таких людей ничего воровать…

– А у кого некрасиво, у тех хочется? – насмешливо уточнил он.

Копейкина вздохнула:

– Ни у кого не хочется… – она явно погрустнела. А потом, взглянув на дом с фасада, вцепилась в спину своему напарнику, резко дёрнув за куртку к себе.

Аристократ еле удержался на ногах:

– Ты чего?! – опешил он.

– Смотри!.. – зашептала она, показывая на дом. – Тут везде камеры! – и стала пытаться оттаскивать его назад.

– Это просто камеры, без микрофонов, – он отодрал её руку со своей спины, – можно не шептать.

– Но нас видно! – она застыла истуканом и даже лицо заморозила, как будто от этого её станет меньше видно.

– Да, – насмешливо отозвался он, разглядывая её, – но с этих камер только из дома. А там сейчас никого нет, – он снова двинулся в сторону крыльца.

У панели с кнопками, когда он уже хотел набрать код открывания, она взяла его за рукав.

– Зачем стеклянную дверь каким-то сложным кодом закрывать? – спросила Копейкина.

– Ты опять шепчешь, – сосредоточенно сказал он, как будто его сейчас заботило что-то другое.

– Но всё-таки это странно… – сказала она как бы сама себе в раздумьях.

– Странно задавать столько вопросов, – брякнул он ей между делом, сосредоточившись на кнопках. Он набрал код, раздался лёгкий писк, и Аристократ раскрыл перед ней красивую застеклённую дверь, по бокам от неё были глухие створки, тоже сделанные из стекла до самого пола.

– Ну правда, – не унималась она, не спеша проходить внутрь, – зачем защищать дверь с такими хитростями, если она легко доступна? Да и окон много стеклянных…

– А ты думаешь, не надо защищать, если всё стеклянное? – он уже передумал её пропускать и стремительно вошёл сам, бросив тут же сумку и гитару на пол. Хотел ещё куда-то идти, но она уже забежала за ним, хлопнув дверью, и снова придержала его за рукав.

– Надо, по-другому дома защищать, наверное…

– Если я сейчас другой код не наберу, то как раз и сработает защита с вызовом кое-кого в красивой форме, – с лёгким раздражением в голосе сообщил он, оставив Копейкину недоумевать в одиночестве, и бросился в сторону маленького шкафа, в котором были спрятаны ещё какие-то панели с кнопками.

Она застыла за его спиной в темноте просторной прихожей, пытаясь заглядывать через плечо. Он чем-то попикал, потом пощёлкал, и загорелся свет не только в прихожей, но и в большой гостиной, которая начиналась сразу после широкого проёма. Потом послышался шелест из ругательств и более приличное:

– Систему поменяли… – потом он отскочил от шкафа, выглянул посмотреть через стеклянную дверь на ворота, потом влез обратно, почти утонув в этом шкафу, после чего грохнул внутри него кулаком. Шкаф ответил приятным гулом хорошего деревянного изделия. Аристократ вынырнул оттуда, сокрушённо выдохнув, закрыл дверцы и устало откинулся спиной и затылком на этот шкаф. Он не мигая смотрел из своего капюшона на Копейкину.

– Что?! – испугалась она. – Код забыл?.. Не успел?

Он мотнул головой по шкафу, отрицая её слова.

– Ты не знаешь новый код?! – ужаснулась она.

– Знаю… он тот же, что и пять лет назад… – отозвался он упавшим голосом, – но… – он безрадостно усмехнулся.

– Что но?! – уставилась она глазами-блюдцами.

– Короче говоря, тебе теперь отсюда нельзя выйти. Мышеловка захлопнулась!

ГЛАВА 6. В мышеловке

– То есть как?.. – обомлела она и пошла бледными пятнами. – Сейчас сюда приедут?.. – Копейкина слегка прищурилась, как бы наводя фокус, и подозрительно осведомилась: – Почему тогда сигнализация не включилась?

– Молодец… догадливая… – покивал он, со вздохом отлепляясь от шкафа, – потому что я её отключил. Но тебе придётся остаться здесь, – он выдохнул что-то сокрушённое и уселся на пол, занявшись развязыванием шнурков на ботинках, слегка склеившихся из-за налипшего снега.

Копейкина не то кашлянула, не то подавилась, уставившись на него во все глаза:

– Да как ты?.. Почему?.. Что это такое вообще?..

Он мрачно посмотрел на неё из своего капюшона снизу:

– Это система охраны здания… – доходчиво пояснил он и, злобно усмехнувшись, добавил: – Как ты и хотела! Ты же волновалась тут, что плохо защищают стеклянный дом! А тут…

– А чего ты здесь расселся?! – не дала договорить она. – И почему это ты мне запрещаешь выходить теперь? Что это значит? – допрашивала она, нависнув над ним.

– Всё?! – прикрикнул он, как только она чуть-чуть остановилась. – Уже можно слово вставить?

– Говори, что ты там нашуровал!! Или это план такой с самого начала? Или, или ты там всё испортил? Или…

– Или что?! – вставил он таким тоном, что Копейкина быстро осеклась, он злобно сжал рот и подтянул ближе к себе ботинок, продолжив развязывание мокрого шнурка, который не поддавался замёрзшим пальцам.

Она плюхнулась на колени рядом и схватила его за этот ботинок, как ребёнок, который хочет отобрать понравившуюся игрушку, добавив на свою перемазанную всем на свете белую куртку ещё и след от подошвы.

– Ты умеешь молча-а-ать? – язвительно удивился он в ответ на её прожигающий взгляд.

– Я не собираюсь молчать! – взвилась она, крепче прижимая к себе его ногу.

Он невольно усмехнулся:

– Так почему-то и думал, – и взялся за другой ботинок, оставив предыдущий Копейкиной.

Но она схватила и второй, припечатав ещё один слякотный след протектора к себе.

– Почему именно мне нельзя выходить? – с подозрением спросила она каким-то звенящим голосом и уставилась в глубину капюшона. – А ты?!

Могло показаться, что Аристократ на какой-то миг растерялся, но он тут же ответил:

– Нам… я имел в виду – нам теперь не выйти…

– А я вот возьму и выйду! – она отшвырнула его ноги и кинулась ко входной двери. Уже у самой дверной ручки, он отдёрнул Копейкину за рюкзак оттуда, да так, что она полетела на него, оказавшись в его руках вместе с рюкзаком.

– Ты – никуда – не – пойдёшь! – тихо и зловеще распорядился он у самого её уха, прижимая спиной к себе.

Она дёрнулась вперёд, но оказалась практически закованной стальными руками.

– Я буду орать! – предупредила она.

– Ори, если охота, – разрешил он, – тут всё равно не слышно, до Сосновки несколько километров, а дом с хорошей изоляцией.

Её глаза заметались по окружающей обстановке, с очевидностью показывающей весьма впечатляющий достаток владельцев дома.

– Соседи услышат, – засопела она, пытаясь делать голос спокойным.

– Я думаю, что их нет, но даже если там… метров шестьсот до ближайшего дома, закрытого на все двери и окна… И забор ещё, и деревья…

Вопреки аргументам она заорала, что есть силы. Аристократ зажмурился одним глазом, прижимаясь к её шапке щекой и ухом, а потом в наступившей тишине насмешливо спросил: