Наталия Крас – Дед Мороз из подземелья (страница 16)
– Горло не заболит?
Она похмыкала и сглотнула, приводя связки в порядок, потом осипшим голосом призналась:
– Отдохнуть надо… Потом ещё поору!
– Отдыхай, – разрешил он, не выпуская из железного захвата, – слушай только внимательно: если ты раскроешь дверь…
– Опять я?! – дёрнулась она, но тут же оказалась прижатой так, что крякнула, выпустив весь воздух из лёгких. – А ты? – просипела она, пользуясь остатками кислорода.
– Я тоже! – уже раздражался он, но вдохнуть ей дал, немного разжав руки. – Любой, кто раскроет эту дверь, пересечёт инфракрасный луч охранной системы по периметру дома. Вот тогда завоет сирена и пойдёт вызов на пульт охраны, минут за пять приедут ребята на паре красивых машин, в одной из которых будет решётка. Они будут очень злые и расстроенные, что их среди ночи погнали на вызов. А ещё у них будут висеть всякие стрелялки и дубины на поясе. Это понятно?
Копейкина помедлила и кивнула.
– Там, на воротах и ограде, тоже включился периметр…
– Ты же его выключал! Мы перелезали… – дёрнулась она.
– Да! Мы так долго лезли, что уже точно бы нас сняли с этого забора, если бы что-то сработало.
– А что же…
– Ты помолчать можешь? – тряхнул он её.
Копейкина притихла, смиренно хлопая глазами. Он этого не видел, но почувствовал, что можно продолжить:
– Есть два режима отключения сигнализации в доме. Либо ты набираешь код отмены тревоги и жмёшь ещё на кнопку отмены периметра, это как бы дневной режим, чтобы выходить и заходить; либо набираешь код и жмёшь «периметр включить» – это на ночь обычно делают. А…
– И зачем же ты включил ночной? – строгим звенящим голосом спросила она.
– Ты хочешь всё узнать? – спокойно спросил он.
Она кивнула.
– Тогда помолчи ещё минуту!.. – разозлился он, но от его голоса в моменты злости веяло не истеричностью, а прохладной властностью, против которой возражать не хотелось.
И Копейкина размякла, ненадолго склеив ресницы, и взволнованно задышала, но никто сейчас не понял бы точно почему. Если бы в этот момент за ней наблюдал кто-то непосвящённый во все обстоятельства, то, пожалуй, решил бы, что её сильно волнует и этот властный голос, и непреодолимые объятия. И причина этого волнения не в страхе.
– Я не включал его специально, – продолжил он, совершенно не оправдываясь и не торопясь, – на отмену тревоги при входе в дом есть всего тридцать секунд, а меня тут кое-кто отвлекал!.. Вопросами всякими интересными…
– То есть это я виновата?! – дёрнулась она всем телом так, что чуть не вырвалась. – Это я там все периметры навключала?! Это я…
Он обхватил её крепче и одной ладонью закрыл рот, который, впрочем, продолжил что-то вопить, хотя уже гораздо более приглушённо.
– Давай, когда ты захочешь сказать, будешь руку поднимать, как в школе, – внёс он предложение тем же негромким повелительным голосом, от которого Копейкина уже приходила в некоторый трепет. Этот же трепет посетил её снова, и она немного обвисла в его руках. Аристократ на мгновение прислушался к тишине и, удовлетворённо кивнув, убрал ладонь с её рта, последовавшая за этим тишина его тоже устроила, и он продолжил неспешно вещать ей в ухо:
– Времени было мало, поэтому свет я не включал, а код отмены мне хорошо известен. Я его набрал и набрал правильно. А потом я нажал на кнопку периметра, я так уже делал раньше в этой системе для отмены. Но индикатор загорелся красным, что означает – периметр включен. Не выключен, а включен!
– Так надо ещё раз нажать!! – очнулась она, и очнулась сразу громко и решительно, дёрнувшись всем телом.
Аристократ едва успел схватить её покрепче:
– Руку!.. Мы договаривались, надо было поднять…
– Мы ничего такого не договаривались! – задёргалась она. – Надо отключить! Надо попроб…
Её выступление прервалось по воле крепкой ладони, и его голос в её ухе восстановился в той же тональности и с той же неспешностью:
– Я уже всё попробовал. Проверил. Когда свет включил, увидел инструкцию для хозяев. Там всё написано и значками отмечено. Как я и догадался, периметр можно установить только один раз… – он приостановился, потому что в его ладони загудело, а голова Копейкиной активно задвигалась, и тело задёргалось. Но он молчал и ничего не менял. Гудение и движения на секунду прекратились, и Копейкина приподняла одну руку. Совсем немного, потому что до локтя она была прочно зафиксирована.
– Мне нравится, мы начинаем понимать друг друга, – одобрил он и убрал ладонь с её рта.
– А мне вообще всё это не нравится!! – завопила и задёргалась она. – Надо было раньше инструкции читать! Чего ты вообще лез, раз не знаешь…
– Я понял, да, – заговорил он опять при закрытом источнике лишних звуков ладонью, – ты не дослушиваешь, поэтому у тебя возникает много лишних вопросов. Инструкция мне была не нужна. Раньше эта система охраны работала несколько иначе. Её переустановили без моего ведома, понимаешь? Меня никто не предупреждал. Я не был в этом доме около пяти лет…
Копейкина снова отчаянно захотела взять слово, начав гудеть и расталкивать крепкие объятия. Он сжал её немного посильнее и спросил:
– Ты по теме хочешь что-то сказать? Или просто повозмущаться?
Она активно закивала головой. Он освободил ей рот.
– Отпусти меня! – потребовала она.
– Только когда договоримся.
Она посопела, потом выпалила:
– Долго же ты не возвращался на место преступления!..
Он закрыл ей рот и, участливо склонившись над её плечом, напомнил:
– Ты обещала по теме… – он ещё прислушался к её молчаливому сопению над своей ладонью и разжал рот. После этого он удивлённо приподнял брови, потому что последовало всё то же сопение без намёков на речевой поток, хотя никто не препятствовал этому.
– Так не бывает, – в конце концов сказала она почти спокойным голосом, её выдавало лишь незначительное дрожание тембра, которое случается, когда внутри всё кипит от эмоций, но приходится себя сдерживать. – Так не бывает!.. – повторила она громче. – Не могут эти… кто там охрану ставит, не могут оставить хозяев без возможности выключить периметр и вообще что-то поменять!! – взвилась она под конец, дёрнувшись всем телом.
Он её удержал, согласно кивнул и, повернув лицо к её полупрофилю сзади, одобрил:
– Молодец, Копейкина!
Она недоверчиво обернулась, наткнувшись взглядом на его ухмылку.
– Мне нравится, как ты рассуждаешь! – опять похвалил он. – У тебя ум, достойный лучшего применения, чем портить чужие гитары об головы первых встречных и залезать с ними потом в чужие дома!
Она нахмуренно отвернулась, что-то хрюкнув себе под нос.
Он притворно вздохнул:
– Да, возможность у них есть. Всё это отключается сколько угодно, но теперь не из дома, а с пульта. А здесь теперь… наверное, такая защита от воров, вторичный контур, можно сказать… Если уже залезли, то хыть… – он сжал её покрепче и мягко засмеялся, явно что-то вспомнив.
– Что хыть? – насуплено спросила она.
– Мышеловку захлопнуть, – объяснил он.
– И тебе нормально, да?! – с претензией высказала она. – В этой мышеловке… Ты не подумал, искать этот пульт?! – она глянула на него с превосходством, вернее только на его нос, большего ей не позволила поза.
Он приложился щекой к её голове и мечтательно произнёс:
– Где же этот пульт?.. Давай подумаем вместе… В шкафу рядом с сигналкой его нет, – он показал пальцем, оттопыренным от Копейкиной на шкаф, в котором пытался отменить полную охрану дома, потом отклонил её немного назад и вбок вместе с собой, показав длинный консольный столик с двумя ящиками и фотографией в рамочке сверху, – на этой тумбочке тоже нет… Хозяев дома нет… Где же пульт?.. Давай, Копейкина!.. Думай! У тебя же аналитический склад ума, ты могла бы расследовать и более запутанные дела!..
– Хочешь сказать, у хозяев? – недовольно пробубнила она.
– Уау! – поддельно восхитился он. – Надо же! Как просто! Ведь они приезжают сюда не на автобусе или на чём там обычные граждане разъезжают… Они в машинах сюда приезжают и, наверное, не любят вылезать из своих тёплых насиженных иномарок… А? Как думаешь, Копейкина? На чём они ездят?
Она дёрнула плечами, надеясь пожать ими, но была слишком плотно обхвачена крепкими руками.
– Ну всё-таки… – подбодрил он с каким-то азартом.
– В мерседесах?
Его это почему-то развеселило:
– Да нет, на других навороченных марках… – сказал он после непродолжительного бархатного смеха, – но ты права!.. На отечественных никто из них, – он повернул её боком к фотографии семейства на консольном столике, – почему-то не ездит.
Они оба покосились на изображение хозяев гостеприимного дома, правда пока было непонятно насколько гостеприимны сами хозяева. Мужчина и женщина средних лет, оба ухоженные и хорошо одетые, горделиво обнимали с двух сторон весьма полного юношу, даже скорее непомерно толстого. Лет ему было около двадцати–двадцати двух, но его угрюмость на фоне родительских улыбок испортила бы лицо любого возраста и комплекции. Он явно не был доволен фактом совместного фотографирования и прятался за надвинутую бейсболку и огромную толстовку с капюшоном, но его чрезмерная полнота и угрюмый нрав всё равно были очевидны.
– Как они тебе? – насмешливо спросил он.
– Люди как люди… – пожала она плечами, – приятные. Я бы и не залезала сюда к ним, если бы у меня был выбор. А ты вот чего к ним каждые пять лет лезешь? Завидуешь, что ли?! – взвилась она.