Наталия Королева – Харальд Суровый: Варяг (страница 2)

Харальд замер, разглядывая площадь. В самом центре возвышалась исполинская колонна, обитая потемневшей бронзой. На её вершине стояла статуя человека в императорской одежде, с короной и скипетром — взгляд устремлён вдаль, словно он обозревал свои владения. Вокруг раскинулся целый мир мраморных портиков с колоннадами, статуй богов и героев, изящных фонтанов, из которых била прозрачная вода, переливаясь на солнце. Воздух наполняли запахи благовоний, специй и свежего хлеба, смешиваясь с гулом голосов и звоном монет. Харальд невольно сжал рукоять топора: он чувствовал себя крошечным перед этим величием.

— Это всё построили люди? — спросил он.

— Люди, — кивнул Торкель. — Но они считают, что им помогал Бог.

Харальд не ответил. Он продолжал смотреть на город, который предстал перед ним во всём своём имперском величии, и думал о том, что Ульв был прав. Это место не просто демонстрировало всё самое лучшее что имело, но и подавляло своим масштабом.Высокие колонны, устремлённые в небо, мраморные портики, статуи древних героев, фонтаны, сверкающие на солнце Каждый камень здесь словно кричал о власти, о многовековой истории, о порядке, который складывался столетиями. Харальд ощущал себя песчинкой в этом огромном мире — маленьким, ничтожным, и чужим. Он сжал кулаки, пытаясь побороть это чувство, но оно не отпускало: город словно давил на плечи невидимой тяжестью.

— Идём, — сказал Торкель. — Император ждёт.

Глава 4.

Большой дворец был не одним зданием — это был город в городе.Десятки строений теснились за высокими стенами: величественные церкви с позолоченными куполами, парадные залы для пышных приёмов, казармы, где несли стражу императорские гвардейцы, просторные бани с клубящимся паром, сады, утопающие в зелени.В садах журчали фонтаны, а по мраморным дорожкам, не боясь людей, разгуливали павлины. Их хвосты переливались всеми оттенками синего и зелёного, вспыхивая на солнце, словно драгоценные камни. Слуги в богатых ливреях сновали между деревьями, а где—то вдалеке слышались голоса придворных и звуки лютни. Харальд невольно залюбовался этой картиной — мир роскоши, который казался ему чужим и завораживающим одновременно.

Харальда провели через двое массивных ворот, украшенных резьбой, мимо вооружённой стражи. Воины в блестящих доспехах смотрели на него с тем же любопытством, с каким он недавно разглядывал павлинов в дворцовых садах — с лёгким удивлением, словно оценивая диковинный экземпляр.

Затем путь лежал через просторный внутренний двор. Там солдаты в кожаных нагрудниках тренировались с мечами: звон стали, тяжёлые шаги, отрывистые команды. Каждый раз, когда Харальд проходил мимо, бойцы бросали на него быстрые взгляды — кто— то с настороженностью, кто— то с откровенным интересом.

Наконец их привели в длинный коридор. Стены его были выложены мозаикой: золотые листья на глубоком синем фоне переплетались с фигурами святых, окружёнными нимбами. Между ними — сцены битв, где римские легионеры в блестящих доспехах неизменно одерживали верх над варварами. Харальд невольно замедлил шаг, вглядываясь в эти изображения. В каждом взгляде святого, в каждой линии мозаики читалось послание: порядок торжествует над хаосом, империя — над дикостью.

В приёмном зале было холодно — не от ветра, а от векового камня, от пустоты, от тишины, которая висела в воздухе, как густой туман над фьордом в предрассветный час. Холод проникал под одежду, сковывал движения, заставлял дышать осторожнее.

Высокие своды терялись в полумраке, редкие лучи солнца пробивались сквозь узкие окна высоко под потолком, освещая пылинки, медленно кружащиеся в воздухе. Стены, облицованные серым мрамором, отражали малейший звук — шаг, вздох, шорох одежды — и множили его, создавая ощущение, будто зал полон невидимых свидетелей.

Харальд стоял перед троном и смотрел на человека, который сидел на нём. Император восседал неподвижно, словно изваяние: прямой, с царственной осанкой, в пурпурных одеждах, расшитых золотом. Его взгляд, холодный и оценивающий, изучал северянина так же пристально, как Харальд изучал этот дворец с момента входа.

Император Михаил Четвёртый был молод — не старше Харальда. Бледный, с тонкими, почти хрупкими чертами лица и глазами, которые смотрели словно сквозь него. В нём не было привычной властной стати — ни тяжёлого взгляда, ни властного жеста. Он не выглядел правителем половины мира. Напротив, в его позе, в бледности кожи, в тени под глазами читалось что — то обречённое — он выглядел как человек, который скоро умрёт.

Рядом с троном стоял другой. Коротко стриженный, с гладким, без единой морщины лицом, в одежде из чёрного шёлка, отливающего в свете ламп. Евнух. Харальд знал о них — мужчинах, которых оскопили, чтобы они могли служить при дворе, не имея своей воли, и своих желаний. Этот евнух смотрел на Харальда не как на человека, а как на вещь. Которую можно купить. Или сломать.

Его взгляд скользил по фигуре северянина методично и бесстрастно, словно замеряя каждую деталь: рост — высокий, на голову выше большинства придворных; плечи — широкие, мощные, выдающие недюжинную силу; руки — мускулистые, с грубыми мозолями от рукояти топора, с царапинами и шрамами от битв; оружие — добротное, викингской работы, с потемневшей от времени рукоятью и острым, как бритва, лезвием.

Харальд невольно напрягся, стиснул зубы — он чувствовал себя диким зверем на рынке, которого оценивают перед покупкой. В груди закипала ярость, горячая и жгучая, но он сдержал её: сейчас не время показывать эмоции. Он распрямил спину, стараясь не выдать внутреннего напряжения, и встретил взгляд евнуха прямым, немигающим взором. Пусть видит: перед ним не покорный раб, а свободный воин.

— Харальд Сигурдарсон, — сказал император. Голос его звучал слабо, как будто слова стоили ему сил. — Мы слышали о тебе. Твои люди говорят, ты хороший воин.

— Мои люди не лгут.

Евнух шевельнулся. Едва заметно, но Харальд заметил. Взгляд стал острее.

— Ты пришёл служить нам? — спросил император.

— Я пришёл за золотом.

Тишина. Император смотрел на него, и в глазах его мелькнуло что-то, похожее на интерес.

— Золото. — Он повернулся к евнуху. — Иоанн, ты слышишь? Он пришёл за золотом.

— Я слышу, — ответил евнух. Голос его был высоким, чуть скрипучим. — Но золото не даётся просто так.

— Я готов сражаться.

— Сражаться? — Иоанн усмехнулся. — Здесь, мальчик, сражаются не только мечами. Здесь сражаются словами. Взглядами. Молчанием.

Ты готов к этому?

Харальд посмотрел на него — на императора, который едва держался на троне, словно лист, дрожащий на ветру перед бурей. Его фигура казалась хрупкой, почти эфемерной, будто он уже наполовину принадлежал иному миру. Бледное лицо, дрожащие пальцы, сжимающие подлокотники, — он напоминал статую, готовую рассыпаться от лёгкого прикосновения.

Взгляд Харальда скользнул по стенам, украшенным золотом, которое стоило больше, чем всё, что он когда— либо видел: витиеватые узоры, инкрустации, блики света на полированных поверхностях. Роскошь давила, подавляла, заставляла чувствовать себя ничтожным.А потом он заметил то, чего не видел раньше, — призраков, которые стояли в углах этого зала, едва различимые в полумраке. Тени тех, кто пришёл сюда раньше и не вернулся домой. Они смотрели на него — безмолвные, осуждающие, предостерегающие. Харальд сглотнул: он понял, что теперь его очередь пройти это испытание.

— Я готов ко всему, — сказал он. — Что потребуется, чтобы получить то, что мне нужно.

Евнух посмотрел на императора. Тот кивнул.

— Ты принят, — сказал Иоанн. — Твои люди получат место в казармах, ты — место в гвардии. А завтра... завтра ты узнаешь, чего стоит золото в этом городе.

Харальд поклонился. Не низко — он не умел кланяться. Достаточно, чтобы не оскорбить.

Когда он вышел из зала, Торкель ждал его в коридоре.

— Ты жив, — сказал он. — Уже хорошо.

— Тот, кто сидел рядом с императором... Иоанн?

— Евнух. Брат императора. Реальная власть в этом городе.

Торкель двинулся по коридору, и Харальд пошёл за ним.

— Ты ему интересен. Это может быть опасно.

— Или полезен.

Торкель остановился. Посмотрел на Харальда долгим взглядом.

— Ты быстро учишься, — сказал он. — Это хорошо. Потому что в этом городе тот, кто учится медленно, умирает быстро.

Глава 5.

В казармах было шумно и тесно. Тридцать его людей уже разместились, кто-то спал, кто-то чистил оружие, кто-то пил вино, которое им дали греки. Ульв сидел в углу, перебирая чётки, которые он привёз с собой из Киева.

— Ну? — спросил он, когда Харальд подошёл.

— Мы приняты.

— Заплатят?

— Заплатят. Если выживем.

Ульв усмехнулся.

— Мы всегда выживаем.

Харальд сел рядом, взял чашу с вином, отпил. Вино было густым и сладким. Как этот город.

— Ульв, — сказал он. — Ты был здесь раньше. Как здесь выживают?

Старый воин отложил чётки, посмотрел на молодого ярла.

— Здесь, мальчик, никто не выживает. Здесь просто умирают позже, чем другие. Или раньше. — Он помолчал. — Ты видел евнуха?

— Видел.

— Это твой враг. Не император. Не грек, который будет командовать тобой в бою. Евнух. Он плетёт сети, которые не видно, пока ты в них не попадёшься.

— Что ему нужно?

— Власть. Всё, что он делает, он делает ради власти. И если ты встанешь на его пути...