Кира закрылась в своём кабинете и смотрела на экран, не видя цифр. «Совпадение. Статистическая погрешность», – твердил её внутренний прагматик. Но голос его звучал всё тише. Есть не хотелось, только пить, пить и еще раз пить. Будто она в пустыне. А еще сильное желание встать именно под душ, не ее любимая ванна с ароматом лаванды и пеной… А именно душ, самый простой душ.
Именно в этот момент раздался звонок от Ленки.
—Кирь! Ты не поверишь! – её голос сиял. – Я всё уладила! Записала тебя к той самой тарологше!
—Лен, я же сказала…
—Я знаю, что ты сказала! Но это не какая-то цыганка в подземном переходе! Это Маргарита Саввишна. К ней бизнесмены и депутаты из Москвы на вертолётах летают! Запись к ней – на месяц вперёд! Но я влезла в эту очередь, потому что… – Ленка понизила голос до конспиративного шёпота, – потому что я сказала, что у тебя «настоящий случай». Дом, дневник, всё вот это.
Кира сжала переносицу. Она уже не чувствовала этого противного запаха, но срабатывал какой-то рефлекс. В голове боролось два голоса: «Ехать бог знает куда, к какой-то гадалке… Это было верхом иррациональности». Второй твердил обратное. «Нужно, ты же сама видишь, что сходишь с ума. Тут явно что-то нетрадиционное».
– И где она принимает? В какой-нибудь шаманской юрте? – вдруг не ожидая такого сама от себя, произнесла Кира.
—В старом поместье под Истрой . Я тебе координаты сброшу. Кирь, это твой шанс разобраться. Ты сама говорила, что с тобой творится что-то не то.
Закончив разговор, Кира откинулась на спинку кресла. Она чувствовала себя так, будто её затягивает в воронку. Сначала дневник, потом сны, теперь запахи, предвещающие что-то явно не доброе. И её единственный «спасательный круг» в этой ситуации – визит к тарологу. Ирония судьбы.
Она потянулась за остывшим латте, снова сделала глоток. И снова – ничего. Ни намёка на лаванду, на сладость, на удовольствие. Будто кто-то выключил в её мире цвет, а теперь добрался и окончательно добрался до вкуса.
В этот момент она вспомнила пережившее ощущение после ковида. И отсутствие запахов, и вкусов, но тут явно было что-то другое. Что-то было ненастоящее, а что-то стало проявлять свой вкус. Яркий, красивый, освящающий вкус воды.
И тут её взгляд упал на нижний ящик стола, где лежала папка с дневником Василисы. Она открыла его и наугад ткнула пальцем в страницу. Её взгляд упал на запись:
«… чем сильнее дар, тем более безвкусной становится обычная еда. Она говорит, что это потому, что душа требует иной пищи. И питается теперь другими вещами…»
Кира с силой захлопнула тетрадь. Руки у неё дрожали. Совпадение? Цепочка совпадений? Или… инструкция по эксплуатации? Поверить в реальность происходящего было очень трудно. Нужно, было успокоиться и найти силы продолжить работать над проектом. Но, все просто валилось из рук.
Она больше не была просто скептиком, в котором заронили зерно сомнения. Кира Викторовна стала ощущать себя человеком, который начинает подозревать, что он – персонаж в чужой игре. И эта игра, больше похожая на кошмарный сон, становится всё более и более странной.
Глава 7.
Дневника Василисы( тетрадь пятая)
30 сентября 1977 года, пятница .
Сегодня от дяди Миши так сильно пахло, аж тошнило. Не выдержала, убежала из-за стола, хотя он к нам в гости пришел и вкусный тортик принес. Окунулась в бочке с дождевой водой, стало полегче. В школу пойду в понедельник.
Сегодня бабушка обещала научить своим хитростям. Завела новые тетради их семь. Каждая будет для особых записей.
1 октября. 1977, суббота
Исписала практически пол тетради. столько разных трав и столько всего. Бабушка ругает за ошибки и исправления, ну что я могу сделать. Мне главное записать мысль или идею, а какая буква не важно . Я и так пойму, никто не будет же ошибки проверять,это не школа.
2 октября .1977, воскресенье.
Бабушка заставила всё переписать заново. Теперь у меня один черновик, в котором я пишу, потом уже она проверяет, и я опять записываю уже после исправлений с тетрадь. Назвала ее "Шепот Листьев" .
Бабушка говорит, я так от своей неграмотности избавляюсь. Чем больше буду писать, тем быстрее запомню и правила, и как слова пишутся. Учительница по русскому тоже вечно на меня ругается: «С твоей головой книги писать, а с твоей грамотностью письма не напишешь».
Ну что поделать, я такая. Учу эти правила, учу! А толку всё равно, в голове не укладываются. Стихи наизусть помню: «Руслан и Людмила», не говоря про сказки Пушкина. А пишу всё равно с ошибками. Они буквы видят, а я картинки. Я говорю, и в голове именно яркие, красочные картинки, и чувствую, как там, рядом с ними. Ну какие тут буквы. Тут жизнь идет. Ладно, пойду переписывать заново травы и их применение.
5 октября 1977 года, среда
Достало все.
Бабушка всегда повторяет, что чем сильнее дар, тем более безвкусной становится обычная еда. Она говорит, что это потому, что душа требует иной пищи. И питается теперь другими вещами. Ладно вкус, я уже к этому привыкла, но в последнее время я заметила, что с моим носом явно что-то не так. Я стала ощущать странный запах, исходящий от людей. Это не запах пота или немытого тела, не аромат щей или духов, и уж тем более не запах одеколона. Это был запах кислой, сырой земли, тяжёлый и густой, как туман над болотом на рассвете.
Сначала я чувствовала его только от самых старых жителей нашей деревни – от деда Архипа и тётки Дарьи. Их запах был настолько сильным, что казалось, будто они только что вернулись из болота. Я думала, что это просто признак старости, но на прошлой неделе я уловила этот же запах от дяди Миши, который работает на тракторе. Он смеялся, хлопал Славкиного отца по плечу, а от него исходил этот странный аромат, хотя и не такой сильный, как от стариков. А когда он пришёл к нам с тортиком, запах стал ещё более заметным и не выносимым.
А, сегодня в школе ребята рассказали, что дядя Миша попал в аварию и погиб. Его не стало.
И тут я поняла, что запах от него был связан со смертью. Этот запах, кажется, проникает в самое сердце, вызывая тревогу и беспокойство. Я начинаю думать, что бабушка была права: чем сильнее дар, тем глубже изменения, которые происходят с человеком. И теперь я не знала, как относиться к этому странному явлению.
6 октября 1977 год, четверг
Сегодня на улице ко мне подошла соседская девчонка, Катька, смеялась, звала гулять. А от неё так сильно тянуло этой прелой, мёртвой землёй, что у меня в горле встал ком. Я покачала головой и убежала. А, вечером бабушка сказала, что Катьку срочно увезли в районную больницу – воспаление лёгких, врачи говорят, шансов мало.
Теперь я точно знаю, что это запах смерти, а не старости. Это запах, как предупреждение о приближающейся Смерти, которая ходит за человеком по пятам, и я чувствую её дыхание. Чем сильнее запах, тем меньше у человека времени.
Мне не страшно. Странно, но нет. От этого запаха не бросает в дрожь, не хочется кричать. Наоборот, наваливается тихая, тяжёлая печаль. Будто я слышу, как где-то далеко тихо стучит печальник по гробовой крышке, и этот стук уже не остановить.
Говорить об этом людям я не буду. Что я скажу? «От вас пахнет землёй, вы скоро умрёте»? Они не поверят. Или поверят – и их последние дни будут отравлены ужасом. А может, решат, что это я накликала. Нет. Пусть лучше не знают.
Я лучше помолюсь и поговорю с Богом и Странником, попрошу что бы они помогли Катьке, она хорошая и хоть и бывает врединой, все равно. Надо за нее попросить.
P,S.Только что специально ходила нюхать бабушку. Пока от неё пахнет только дымом печи и сушёной мятой. И я молюсь за нее постоянно. я не могу ее отпустить она мене очень нужна.
7 октября 1977 года, пятница.
Опять сегодня в школе как будто невидимая стена между мной и всеми. Прохожу по коридору – разговоры затихают. Сережка мяч чуть не в меня запустил, да так и замер, будто я нечто такое странное, что даже названия нет. Главное, что это их пугает, я вижу их страх в глазах. Потом пробормотал: «Ведьма…» и убежал. Мне уже не больно. Правда. Я привыкла.
Бабушка говорит, дар – это и дар, и наказание в одном лице. Его нести надо, а не хвастаться. Но я и не хвастаюсь. Я просто вижу то, что другие не видят. Я знаю много о каждом из нашего поселка и о тете Шуре из соседнего дома, всю в чёрных пятнах от побоев, а она ещё жива-здорова. Или что у Маринкиной кошки скоро котята будут, хотя живота еще нет, но это только я и кошка знаем.
10 октября 1977 года, понедельник.
Сегодня было совсем грустно. В школе я просто тень, даже на уроках не спрашивают, будто меня вообще не существует. А ребята во дворе в прятки играли, а меня не позвали. Я смотрела на них из окна. Сидела бы так до вечера, но тут в комнате стало пахнуть мокрой землёй и полынью. Я обернулась, а в углу, на лавке, сидит Странник. Мой друг. Он не всегда приходит. И вижу я его не глазами, а будто внутри. Он не мальчик и не девочка, а просто Тень, тёплая и тихая. От него пахнет лесом после дождя. Иногда он похож на клубящийся туман, а в середине – тихий-тихий свет, как у светлячка.
Я Ему мысленно пожаловалась: «Меня все боятся. Никто не играет».
А Он ответил без слов, просто поняла: «Я с тобой. Мы похожи».
