Наталия Елисеева – Женщины в политике. От Семирамиды до Дарьи Дугиной (страница 7)
Отсюда нетрудно предположить, что даже женщина, не облечённая формально никакими государственными полномочиями, – кроме супружеских уз с очень важной персоной, – могла играть ключевую роль в политических событиях, что подтверждается многочисленными историческими фактами. Весьма логично, что при решении сложных запутанных вопросов самодержцы часто принимали мнение жены: в конце концов, советников при троне много, а благоверная – одна. Как говорит по этому поводу старинная русская пословица: «ночная кукушка кого угодно перекукует».
Данный раздел повествует о женщинах, проявивших себя в политике благодаря близости к августейшим мужьям.
Единственные из многих. Победительницы гаремных сражений
Легко давать советы государю, когда ты – его единственная спутница. А если твой муж – восточный деспот, окружённый множеством женщин? Чтобы выйти победительницей в жестокой внутригаремной конкуренции, нужны особые дарования.
Хюррем. Первая «Избранная» Османской империи
Самая известный пример такого успеха – бывшая рабыня, купленная на невольничьем рынке в Крыму и поднявшаяся до уникального статуса
Роксолана – это не имя, а скорее этноним, которым европейские гости Стамбула обозначали выходцев из земель, расположенных к северу от Чёрного моря. В летописях Османской империи она фигурирует как Хюррем, «Дарящая веселье» – самая близкая спутница и постоянный советник Сулеймана Великолепного. О подлинном имени и происхождении Роксоланы-Хюррем ведутся нескончаемые споры. Во времена её триумфа иностранцы считали жену самого могущественного государя Западной Евразии то уроженкой Речи Посполитой, то поданной Литовского княжества (в 1505 году, когда приблизительно родилась наша героиня, эти государства ещё не объединились в одно). Три века спустя в литературе появится мнение, что повелительницу султанского сердца звали Анастасия Лисовская – но за верность этой версии поручиться невозможно. Поляки уверены, что она была их соплеменницей, с чем категорически не согласны украинцы.
Роксолана-Хюррем – любимая жена и советник султана Сулеймана Великолепного
На Украине Роксолана породила своеобразный национальный культ: «Да, в шестнадцатом веке у нас не было собственной незалежной державы, зато украинка правила самой великой империей того времени». Хотя современники Хюррем называли её не иначе как русской – например, на картине гениального Тициана, написанной с натуры, Роксолана именуется “La Sultana Rossa”. Из этого можно заключить, что родители султанши принадлежали либо к предкам современных украинцев (если проживали в Речи Посполитой), либо белорусов (если их родовой дом располагался в Княжестве Литовском) – в эпоху Сулеймана русскими считались и те, и другие. Впрочем, нас интересует не столько этническая принадлежность султанской избранницы, сколько её удивительный талант бороться за власть в специфических условиях стамбульского двора.
Кроме жизнерадостного нрава, подарившего прозвище вчерашней наложнице, Роксолана-Хюррем обладала рядом иных достоинств, среди которых её победе в гаремном состязании послужили как минимум три.
Во-первых, она рожала часто и рожала мальчиков: сыновья Мехмед, Абдалла, Селим, Баязид, Джахангар увеличили шансы Роксоланы стать матерью будущего султана по сравнению с другими женщинами гарема.
Во-вторых, в острой подковёрной конкуренции с соперницами она проявляла требуемую сдержанность. Когда ревность старшей жены Махидевран к Роксолане достигла апогея, фаворитка султана терпеливо снесла побои и, не жалуясь открыто на грубость первой леди, скорбела лишь о том, что не может порадовать господина, представ перед ним в синяках и кровоподтёках. Сравнение холеричной и заносчивой Махидевран с демонстративно-покорной Роксоланой оказалось не в пользу первой жены. В этот момент, требовавший абсолютного подчинения, Сулейман сделал окончательный выбор: Махидеваран была изгнана из гарема, а РоксоланаХюррем заняла её место, получив не применявшийся дотоле титул
Третьим плюсом стали ум и тяга к образованию. Освоив арабский и персидский языки, изучив нравы двора и особенности турецкой политики, хасеки Хюррем часто давала дельные советы своему мужу, а когда он отправлялся в дальние походы, посылала ему письма в стихах.
Ради такой спутницы Сулейман Великолепный сделал два исключения, никогда прежде не позволявшиеся османской традицией. Сначала он устроил официальный брак с бывшей рабыней, дистанцировав её тем самым от остального гарема. Затем – невиданное дело! – позволил женщине присутствовать на заседаниях Дивана (Государственного Совета), а в своё отсутствие принимать послов иностранных держав и вести дипломатические переговоры. Кроме того, Роксолана-Хюррем, так же впервые в истории Блистательной Порты, получила возможность создать благотворительный фонд своего имени и возвести целый ряд религиозно-социальных комплексов (включающих мечети, медресе, столовые, богадельни) в Стамбуле, Анкаре, Иерусалиме, Мекке и других городах империи.
Такое нарушение вековых османских канонов и небывалое возвышение женщины у трона ненавистники объясняли колдовским наваждением, злыми чарами Роксоланы. А ненавистников у неё хватало – ведь, стремясь удержаться у власти и передать трон одному из своих сыновей, хасеки Хюррем стала инициатором целого ряда казней и убийств. Критики насчитывают до сорока претендентов на трон и их сторонников, отправленных на тот свет по воле избранницы Сулеймана.
Из нашего благодушного XXI века действия РоксоланыХюррем выглядят чудовищной жестокостью, но нравы того времени и общества, пожалуй, не оставляли ей иного выбора. Кровавое соперничество между многочисленными наследниками государей-многоженцев выглядело скорее нормой, чем исключением. Гарантировать стабильность правления, без заговоров и переворотов, можно было единственным способом – когда оставался в живых только один прямой потомок предыдущего суверена. Например, султан Ахмед, правивший в Стамбуле в середине XVII века, оказался единственным уцелевшим из двадцати братьев – все остальные погибли в конкуренции за трон! Это была брутальная игра на вылет, «русская (точнее, турецкая) рулетка» Cредневековья, и та обитательница гарема, которая не расчищала дорогу к престолу собственным потомкам, фактически обрекала их на заклание. Можно представить себе, на что способна мать, спасающая родных детей – ею руководит сильнейший из человеческих инстинктов, перед которым отступают все культурные табу!
В подобных жерновах братоубийственной вендетты оказывались многие женщины, которых судьба вовлекла в полигинный брак с восточным государём. Изначально все они боролись за выживание – своё собственное и детей – в условиях беспощадного политического отбора. Однако, начав играть по правилам гаремной дуэли, трудно остановиться: устранив соперника, надо устранить и тех, кто будет мстить за него; а ещё надо поддерживать амбиции тех, кто выглядит твоим верным соратником – ведь у них тоже есть кровные враги, и они тоже рассчитывают на твою помощь в круговороте мести.
Джиджек-хатун. Жена двух ханов у истоков золотоордынской династии
По похожей дороге междуусобиц и скорби прошла, например, Джиджек-хатун, судьба которой была тесно связана с целой чередой ханов, менявших друг друга в первые десятилетия Золотой орды: Берке, Менгу, Туда-Менгу, ТулаБугой и Токтой.
Став второй и, судя по всему, любимой супругой Берке – младшего брата знаменитого разорителя Руси Батыя – Джиджек рано овдовела. Однако её повторно взял замуж племянник Берке – Менгу-хан, при котором Золотая орда из улуса превратилась в отдельное государство, независимое от центральноазиатской метрополии. Редкий случай, чтобы нового правителя привлекла супруга предыдущего! Возможно, Джиджек была настолько хороша собой, что степные вожди действительно влюблялись в неё один за другим. Однако более важным кажется другой мотив основателя Золотой орды – Менгу рассчитывал обрести во вдове своего предшественника опытного лоцмана в море монгольских политических страстей: спутница Берке знала об этом больше многих других. Не случайно Джиджек-хатун стала старшей среди четырёх жён Менгу-хана и обрела бесспорный авторитет среди всей ордынской знати от Днестра до Иртыша.
Сильной стороной Джиджек оказался её религиозный выбор. Тогда среди степных кочевников, чьи предки исповедовали культ Неба-Тенгри, а некоторые – несторианство, начал быстро распространяться ислам. Джиджек-хатун не просто стала правоверной мусульманкой лично, но создала, если так можно выразиться, «неформальный клуб» последователей Мухаммеда среди монгольских аристократов. К её мнению прислушивались новообращённые мусульмане из разных родов, что делало старшую супругу властителя Золотой орды незаменимой фигурой в переговорах. Этот политический вес пригодился правоверной ханше после смерти второго мужа в 1280 году, когда бразды правления забрала оппозиция, в частности, когда беклярибеком (премьер-министром) Золотой орды был назначен опальный Ногай. Казалось бы, вчерашний диссидент мог избавиться от Джиджек, но он предпочёл сохранить с ней хорошие отношения и неспроста. Ногай имеет право считаться подлинным Макиавелли Центральной Азии – целое десятилетие он выступал фактическим правителем Золотой орды, менявшим ханов по своему усмотрению. В частности, переворот 1287 года, когда на место Туда-Менге пришёл Тула-Буга, был организован Ногаем не без помощи Джиджек-Хатун и её связей с лидерами исламских общин.