Наталия Экономцева – Синдром раскрытого сердца (страница 10)

– Следи, чтобы он не лаял и не бегал к соседям, – скомандовала мама. – Такая здоровенная собака, это же с ума можно сойти.

Конечно же, Снежок не лаял. И бежать к соседям не было никакой необходимости – они сами сбежались к нам, едва мы выбрались из машины. Он обвел равнодушным взглядом голосящую толпу и блаженно улегся в сугроб. Когда он прикрыл лапой нос и закрыл глаза, то практически слился со снегом.

– Что же это? – воскликнула соседская девочка, перекрикивая всех остальных. – Это что же, настоящий белый медведь?!

И тут же стало тихо. Они замолчали резко, как по волшебству, и уставились на меня круглыми, как пуговицы, глазами.

А что же я? Я вспомнила, как он проглатывал целиком сырых рыбин и радостно забирался в холодную ванну, похрустывая кубиками льда. Как он тосковал летом и как счастливо валялся в снегу зимой. Как он издалека чувствовал мое приближение и никогда не лаял. Разумеется, он никогда не лаял. Мой Снежок был белым медведем.

В следующую секунду рядом с нами стало пусто.

– Ты же понимаешь, что с ним нужно что-то решать? – еле слышно сказал папа.

Конечно, я понимала. Я же не дура. Хотя кого я пытаюсь обмануть? Я целый год выращивала белого медведя вместо щенка. Я дура. Но у меня есть Интернет. Взрослые особи весят 600 килограммов и достигают двух метров в длину. Очень скоро он станет взрослым, и что тогда?

Мы вернулись домой, и Снежок внимательно смотрел на меня своими разноцветными глазами.

«Если бы я умел говорить, то все объяснил бы тебе гораздо раньше, – казалось, говорил его взгляд. – Я же не виноват, что родился медведем».

– Я тоже не виновата, что медведи не могут жить в городских квартирах, – говорила я ему, зарываясь головой в густую шерсть.

С каждым днем он становился все больше, и мне нужно было что-то решать.

– Тебе нужно отдать его в зоопарк! – говорила мама.

– Немедленно! Ты же понимаешь, что это хищник?! – вторил папа.

– Да, прекращай этот цирк с медведями, – издевались подруги.

Отдать Снежка в зоопарк? Чтобы всю жизнь он провел в клетке посреди толпы? По ночам я рыдала так, что его шерсть становилась мокрой, а он беспокойно вздыхал во сне, прикрывая лапой нос. Я знала, что это инстинкт. Он чуял опасность и прятался. Казалось, впервые за весь год он волновался, а мои волосы от переживаний стали стремительно седеть. Я пыталась их красить, но каждый день появлялись новые, снежно-белые пряди.

Несколько дней прошли как в бреду. А потом я написала заявление на отпуск, взяла напрокат автодом и купила самый большой переносной холодильник.

– Всего две с половиной тысячи километров до Северного Ледовитого океана, Снежок. Кто бы мог подумать, что к берегу можно подъехать прямо на машине? Я отвезу тебя домой.

Он согласно кивнул головой. Разумеется, медведям не место в городских квартирах.

Наш бак был полон бензина, а переносной холодильник – битком набит рыбой и бутылками с замороженной водой. За окном мелькали заснеженные дома, дороги и люди с собаками – с нормальными собаками понятной породы. Всего две с половиной тысячи километров, Снежок. Мы успеем за несколько дней, и до конца отпуска я вернусь назад.

По ночам мы останавливались на обочине и на маленькой плитке готовили для меня ужин, а потом отправлялись на прогулку. Снежок не отходил от меня ни на шаг. Я видела, что ему хочется всласть изваляться в снегу, но он степенно вышагивал рядом, прижимаясь к моей ноге. По ночам я не могла сомкнуть глаз и рассказывала ему о километрах прозрачной воды, о льдинах и солнце, о других белых медведях, которых он встретит. Он слушал, положив голову мне на колени, а с первыми лучами солнца мы снова пускались в путь.

Мы приехали к побережью вечером. Было темно, огромные звезды усыпали небосклон, а черные волны бились о берег. Я открыла дверь, и мой щенок вышел наружу. Он огляделся по сторонам и шумно вдохнул холодный соленый воздух. Ветер рвал с меня шарф, а мягкую шерсть Снежка превращал в спутанные клочья.

– Мы приехали, Снежок, пойдем.

Я положила руку ему на спину, и мы медленно двинулись к берегу. Ледяные брызги били мне в лицо и сразу же замерзали.

– Это твой дом, Снежок, беги.

Я поцеловала его в мокрый нос и тихонько подтолкнула к воде. Он недоверчиво попробовал лапой воду, а потом шагнул вперед, напряженный как струна. Долгие проводы – лишние слезы, ведь правда? Я повернулась к нему спиной и со всех ног бросилась к машине. Моя одежда уже промокла насквозь, но можно включить обогрев на максимум, и тогда она быстро высохнет.

Я обернулась у двери вагончика – Снежок стоял у кромки воды и не отрываясь смотрел на меня. А потом он изогнул спину, приподнял лапы и прыгнул. Я всегда знала, что он это умеет: первобытная дикая сила подняла его над землей, и он преодолел несколько десятков метров в три прыжка. Он лег у моих ног на снег и завыл.

– Нет, Снежок, ты должен пойти один, для меня здесь слишком холодно, – сказала я и погладила его влажную шерсть.

Не знаю, услышал он меня или нет. Слишком громко шумел океан и свистел ветер. Но он поднялся и посмотрел мне прямо в глаза. Один глаз у него был черный, а другой – янтарно-коричневый. И, как в нашу первую встречу, в его разноцветных глазах скакали веселые огоньки, и я знала, что с ними не страшен никакой мороз. Я представила, как вернусь домой и войду в пустую квартиру. Как верну обратно фургончик, пойду на работу и больше никто не будет издалека чувствовать мое приближение. Я еще раз посмотрела на фургончик, на черные волны с белой пеной и на моего Снежка.

У меня странно чесалась кожа. Я закатала рукава: мои руки стремительно покрывались густой белой шерстью. Я сняла куртку, но почему-то больше не чувствовала холода. Мои ногти отрастали и становились темными и твердыми. Они цеплялись за ткань и рвали ее в клочья.

Снежок кивнул головой.

«Не торопись, – как будто говорил он. – Нам больше не нужно никуда торопиться».

Он пригнулся, чтобы мне было удобнее забраться к нему на спину, я прижалась к его мокрой шерсти, и он медленно вошел в воду. Она была черной, обжигающе холодной и очень приятной на вкус. Луна заливала все вокруг, огромные звезды усыпали небо, а моя белая шерсть смешивалась с его белой шерстью и морской пеной.

Я обернулась назад – на обочине беспомощно мигали аварийные огоньки фургончика. Извините, ребята, я вряд ли верну его в срок.

Впереди были только черные воды океана и обломки серебристых льдин. И конечно, другие белые медведи, которых мы встретим. Снежок нырнул и поплыл, а я крепко держалась за его спину. Никогда в жизни я не чувствовала себя так спокойно и уверенно, клянусь. Это было ясно без слов.

Птичка

В тот день, когда мы купили двадцать соток земли в чистом поле, наша старшая дочь явилась домой с маленькой ржавой клеткой в руках. В клетке, спрятав голову под крыло, сидела тощая, облезлая, нахохленная птица.

– Вот! Полюбуйтесь! – объявила наша Старшая и грохнула клеткой по столу, так что птица подскочила на жердочке и недобро глянула на нас мутным черным глазом. – Помогла старушке перейти через дорогу!

– Вот этой старушке? – вкрадчиво спросил муж и кивнул на птицу.

– Разумеется, не этой! Я шла из школы, а на переходе стояла старушка и говорит: «Дочка, помоги мне перейти дорогу, что-то я совсем плохо видеть стала и хожу еле-еле». Я взяла ее под руку, и мы полчаса тащились на другую сторону, пока все машины нам дудели как ненормальные! А когда наконец-то добрались до тротуара, она сказала: «Спасибо тебе, милая. Ты мне помогла, и я тебе помогу». Сунула мне в руки эту дурацкую птицу и так от меня дернула, что я ее догнать не смогла. Зачем было врать, что она ничего не видит и еле ходит? Помогай после этого старушкам!

Дочка сердито бросила в угол кроссовки.

– И что же нам теперь с ней делать? – растерянно проговорил муж.

– А я знаю? – возмутилась Старшая. – Если хотите, выпустите в окно!

– Нельзя птичку в окно выгонять! – вступилась наша младшая дочка. – Смотрите, какая она голодная и усталая! Ей надо зернышек купить. И новую клетку!

Несколько минут мы молча смотрели друг на друга, а потом муж нерешительно кивнул, и мы с нашей Младшей побежали в магазин. Вернулись с пакетом универсального корма, коробочкой витаминов для птиц и новой сверкающей клеткой, в которой позвякивали разноцветные игрушки и пускало солнечных зайцев круглое зеркальце.

Мы открыли дверь старой клетки, наша Младшая бесстрашно подставила палец, и птица осторожно выбралась наружу. Она внимательно огляделась по сторонам и полетела. Осмотрела комнаты, коридор, уселась на кран в ванной и несколько раз стукнула по нему клювом.

– Птичка хочет купаться! – радостно завопила наша Младшая.

Мы открыли кран, и птица действительно нырнула прямо в струю. Вода лилась с нее грязная и мутная, а перья вылезали клочьями. Птица выбралась из раковины тощая и лысая, отряхнулась и забралась в свою новую клетку. Некоторое время мы слышали только хруст зерен. А потом наша гостья чинно кивнула, как будто говоря нам «спасибо», повернулась к стене и сунула голову под крыло.

– Вот это да! – прошептала наша Младшая.

– Вот уродина! – выдохнула Старшая.

– Ну, с прибавлением! – сказал муж и накрыл клетку пледом, чтобы свет не мешал птице спать.

В следующие дни птица только ела, купалась под краном и спала, сунув голову под крыло. Она не шумела, не клевалась и вела себя так смирно, что мы даже перестали закрывать дверцу клетки, предоставив «прибавлению» самостоятельно передвигаться по квартире. Уже через неделю птица заметно поправилась, еще через две – покрылась мягким серо-синим пушком. Мы пытались выяснить породу этого существа, но не нашли ни в Интернете, ни в энциклопедии «Жизнь животных» ни одного похожего экземпляра. Наша Старшая опубликовала фотографию на сайте орнитологов, но они объявили картинку фальсификацией, созданной при помощи компьютерных технологий. А в начале весны она снесла яйцо.