Наталия Экономцева – Синдром раскрытого сердца (страница 11)

– Смотрите, яичко! – захлопала в ладони наша Младшая.

– Позвольте, разве для размножения ей не нужен… эээ… самец? – задумчиво спросил муж.

– Я вас умоляю! – закатила глаза наша Старшая и закрылась в своей комнате.

Размером яйцо было с мелкую виноградину – хрупкое, почти прозрачное, покрытое тонкими голубоватыми прожилками. Несколько дней птица не покидала клетку. А когда она наконец-то слезла с яйца, чтобы искупаться в раковине, муж смущенно проговорил:

– Друзья мои, вам не кажется, что яйцо подросло?

– Пап, ты в школе учился?! – возмутилась наша Старшая. – Птичье яйцо не может вырасти! Оно и так содержит все питательные вещества, необходимые для птенца!

– И все-таки посмотрите: раньше оно было примерно как маленькая кислая виноградина, которые нравятся нашей маме. А теперь оно почти как крупный красный виноград, который люблю я…

Мы изумленно застыли возле клетки, и только наша Младшая радостно пропела:

– Ура! Наш птенчик уже подрос!

Еще через несколько дней яйцо было больше похоже на сливу, потом на крупный апельсин, потом на дыньку-колхозницу, а перед майскими праздниками муж решительно сказал:

– Нужно достать его из клетки, иначе птенец не сможет выбраться наружу, когда вылупится…

Птица степенно кивнула головой, как будто была совершенно согласна с таким предложением. Она вылетела и села ко мне на плечо, а я аккуратно достала яйцо и положила его в корзинку, в которую наша Младшая заботливо постелила мягкое полотенце.

Через неделю мы переложили яйцо в корзинку побольше, потом переместили его в мягкое кресло, а потом вдвоем с мужем со всей осторожностью переложили на пол. К лету оно переросло надувной фитбол. По вечерам наша Младшая нежно гладила яйцо маленькими ручками и тихонько разговаривала с птенчиком, наша Старшая рисовала на нем марсианские пейзажи, а муж прикладывал ухо, прислушиваясь к происходящему внутри.

– Там что-то жужжит, как будто работает крошечный кондиционер! – говорил он.

– Там льется водичка! – шептала наша Младшая.

– Да нет же! Там играет музыка! – возражала наша Старшая.

В первый день лета яйцо плавно покачнулось, а по молочно-белой поверхности с голубыми прожилками поползли тонкие трещинки. Мы с изумлением смотрели, как трещинки становятся глубже, а скорлупа, которая уже стала плотной и крепкой, с хрустом лопается и начинает падать на пол. Минут через пятнадцать перед нами посреди молочно-белых обломков стоял двухэтажный кукольный домик. Он был сложен из светло-серого камня, по стенам вились душистые зеленые побеги. В его крошечных окошках горел свет, и изнутри доносилась негромкая ритмичная музыка.

– Это же играет моя любимая группа! – выдохнула наша Старшая.

Муж опустился на колени и заглянул в приоткрытые двери гаража.

– Вы только посмотрите, какая машина стоит внутри! А на крыше солнечные батареи!

– Мамочка, папочка, там живет крошечная живая кошка! – закричала наша Младшая.

– Там под крышей комнатка с треугольным потолком и пишущей машинкой на столе, – прошептала я.

А музыка тем временем как будто стала чуть громче, а домик – чуть больше. Муж взял с полки рулетку и измерил сначала домик, а потом – дверной проем. Мы посмотрели друг на друга. Нам хватило нескольких секунд, чтобы принять решение.

– Быстрее! – скомандовал он. – Беги к соседям и попроси у них до завтра прицеп!

Птица села на крышу домика и степенно кивнула головой – она опять была совершенно согласна.

Все вместе мы аккуратно вынесли домик из квартиры. Он уже не помещался в лифт, и мы спустились с четвертого этажа пешком, погрузили ношу в прицеп. Через два часа мы были за городом – там, где в чистом поле начинали появляться строения и фундаменты. Наш домик уже с трудом помещался в прицепе, и мы кряхтели, когда тащили его в середину участка.

На небе одна за другой загорались звезды, домик с легким похрустыванием подрастал, а птица сидела на плече у нашей Младшей и степенно кивала головой.

Помощник

За считаные дни он превратил мою жизнь в кошмар. Он изводил меня шумом – стучал по трубам, звонко топал в пустом коридоре и тоскливо вздыхал по ночам. В кухне перегорели все лампочки, пульт от телевизора потерялся, а флакон моих любимых духов упал в ванной на пол и разбился вдребезги. Компьютер жил своей собственной жизнью – с легким шорохом включался вечером и ласково шелестел до утра. Я перестала его заряжать, но это не помогало: аккумулятору больше не было никакого дела до электричества.

А во вторник, когда я вернулась с работы, он по-хозяйски сидел в моей кухне на подоконнике и болтал ногами – маленький такой мужичок, ростом с обыкновенную детскую куклу. Видели уродливых резиновых пупсов со сморщенными личиками и вытаращенными глазами? Физиономия у мужичка была такая же сморщенная, глазки прятались под густыми бровями, на голове – помятая зеленая шляпа, на ногах – крошечные лапоточки.

Когда я застыла в дверях, он потер свои сморщенные ручки и вежливо сказал:

– Ну, здравствуй, хозяюшка!

Говорил он звучно и нараспев – так разговаривают умудренные жизнью старики в спектаклях по пьесам Островского. Я смотрела на мужичка, а мужичок – на меня. Глазки у него были маленькие и хитрые.

– Ты кто? – спросила я.

Мой гость тяжело вздохнул, как будто моя глупость глубоко его ранила, и погладил хрестоматийную бороду – густую, окладистую, с проседью. Вопрос действительно был бестолковый. Без этого вопроса вполне можно было бы обойтись – ясно же, что домовой. Таким его на всех картинках рисуют. Но одно дело – знать, как выглядит домовой на картинке, и совсем другое – видеть его рядом с мультиваркой на подоконнике собственной кухни.

– Что же, ты, хозяюшка, сама не догадалась? Или не рада меня видеть? – вкрадчиво спросил мужичок.

Я щелкнула выключателем – без толку, лампочки опять перегорели. Я закрыла глаза, сделала глубокий вдох и досчитала до десяти – мужичок по-прежнему сидел на подоконнике и болтал ногами. Я перекрестилась – он даже запрыгал на месте от удовольствия. Я ущипнула себя за руку, помотала головой, похлопала ладонями по щекам – мужичок зевнул. Похоже, все это ему надоело.

– Я твой помощник, хозяюшка. Поняла? – громко заорал он. – Буду наводить здесь порядок! Буду пользу тебе приносить!

В руках у домового оказался пульт от потерянного телевизора, а в следующую секунду мужичок вдруг подпрыгнул и с размаху бросил пульт на пол. Пластмассовые обломки весело запрыгали по каменным плиткам, батарейки раскатились по углам.

В тот злополучный вечер моя нормальная жизнь кончилась раз и навсегда.

Домовой опустошил мои кухонные шкафчики и холодильники: сожрал все, что лежало в морозилке, рассыпал по полу чипсы, искорежил консервные банки. Единственное, что его не заинтересовало, – это рис, сырые овощи и замороженные креветки. Он порвал в клочья мои свитера и джинсы, а несколько маек вымазал майонезом и кетчупом. Он отковырял у телевизора провода и испортил компьютер: ноутбук стал безнадежно зависать, большая часть сайтов на нем попросту не грузилась, и он по собственной воле рассылал от моего имени сообщения на незнакомые сайты. Когда вечером приходил в гости мой любимый мужчина, домовой пачкал его одежду, вытаскивал из ботинок шнурки и выбрасывал в окно ключи от машины. И мой любимый перестал приходить.

Каждый вечер, возвращаясь домой, я заставала в квартире домового, который заканчивал очередную каверзу, сердито приговаривая:

– Мы здесь порядок наведем! Мы здесь все исправим!

Я перевернула Интернет в поисках верных средств от домовых – разумеется, сделать это мне пришлось на работе – и испробовала все возможные способы. Я кропила углы квартиры святой водой, посыпала пол солью, произносила в полнолуние древние наговоры на старославянском, а в новолуние проводила шаманские ритуалы и била в бубен. Домовой ходил за мной по пятам, с неизменным интересом наблюдая за происходящим. Было очевидно, что соль и бубны ему нипочем.

Я приглашала домой настоящую сибирскую колдунью и экстрасенсов из популярной телепередачи. Колдунья до квартиры не добралась – сломала ногу, споткнувшись на ступеньках в подъезде. А экстрасенсы так испугались моего мужичка, что съемки следующих передач пришлось отложить на несколько недель, пока штатные психологи разбирались с последствиями стресса. Между тем помощник вылил в раковину бутылку дорогущего коньяка и разукрасил зимние сапоги ярко-красным лаком.

Я несколько дней пожила у мамы, погостила у сестры и на неделю слетала в Египет. Домового мое отсутствие ничуть не огорчило. За это время он ободрал во всей квартире обои и облил потолок зеленым лимонадом. Чтобы не видеть этого безобразия, по вечерам мне приходилось гулять в ближайшем парке. Хорошо еще, что началась весна и на улице стало тепло. От безысходности я купила абонемент в бассейн.

Каждый вечер мне приходилось приносить себе немного свежих продуктов на ужин: все, что оставалось в холодильнике, съедал домовой. Я пробовала заказывать еду по телефону, но курьеры из службы доставки больше не могли найти мой дом. Они плутали по дворам, звонили мне с соседних улиц и не понимали по-русски.

Через пару недель я заметила, что домовой затихает, когда я читаю ему вслух. Постепенно мы перечитали все мои книги, и я записалась в библиотеку. Еще он успокаивался, когда я занималась английским. Одним из тех немногих сайтов, который все еще грузился на моем ноутбуке, была страница школы иностранных языков. От скуки я зарегистрировалась на форуме, и однажды мне пришло сообщение о том, что я выиграла полугодовой интернет-курс обучения. Делать по вечерам мне все равно было нечего: телевизор-то не работал! И я начала заниматься. Так и повелось: после работы я гуляла в парке или плавала в бассейне, потом готовила что-нибудь несложное на ужин (мне приходилось готовить самой, потому что пельмени и сосиски домовой выхватывал у меня из рук и выбрасывал в окно), а потом читала вслух или учила английские слова.