Наталия Боголюбова – ИНТЕРФЕЙС (страница 8)
Зато с галочками.
Парень скромный.
Вроде не дурак.
Работает.
Не пьёт.
Не женат.
Без детей.
Последние два пункта она мысленно обвела жирным.
В тридцать с лишним это уже не романтика – это редкость.
Интроверт?
Скромный.
Не любит компании?
Домашний. Верный.
Иногда говорит резко, с холодком?
Цинизм – признак ума.
Не спорит, соглашается?
Мягкий. Покладистый. Не будет ломать.
Когда Демьян смотрел на неё своими зелёными глазами с лёгкой хитринкой, Алине казалось, что внутри него всё-таки есть жизнь.
Просто спрятанная.
Глубоко.
И девушка считала:
он просто другой.
Ему нужно время.
Он раскроется.
Эти мысли были тёплыми.
Удобными.
Они хорошо ложились на одиночество.
Его молчание она приняла за глубину.
Его отстранённость – за внутренний мир.
Его равнодушие – за спокойствие.
И только много позже, когда это уже станет привычкой, Алина поймает себя на мысли, от которой становится не по себе: рядом с Демьяном она всё чаще живёт за двоих.
Она приносит эмоции.
Она приносит планы.
Она приносит тепло.
А он принимает.
Спокойно.
Без жадности.
Без благодарности.
Как принимают погоду за окном – она просто есть, и ладно.
Тогда Алина ещё не знала главного.
Инертность – это не отсутствие проблем.
Это просто проблема, которая лежит и ждёт.
Не шипит.
Не кусается.
Не требует внимания.
Она терпеливая.
Она тихая.
Она может ждать годами.
Пока однажды ты не поймёшь, что в этой идеальной тишине слышно только одно —
как медленно, почти незаметно, исчезаешь ты сама.
Я КУПИЛ ТЕБЕ АККАУНТ
За монитором Демьян преображался.
Его азарт был почти осязаем.
В тот вечер Алина зашла в комнату и опешила: вместо привычного молчания он заливисто смеялся над чем-то в наушниках.
Смех… Не тихий, не вежливый – живой, хриплый, с надрывом.
Демьян сидел в наушниках. Спина прямая. Плечи расправлены. Голос – уверенный, резкий, с командными интонациями.
– Нет, не туда. Подожди. Сейчас.
– Держу.
– Пошли. Сейчас.
Он руководил.
Его слушали.
Ему отвечали сразу.
Его ждали.
На экране мелькали имена, полосы здоровья, вспышки. Алина не понимала половины происходящего – но понимала главное:
там он был нужен.