Натали Якобсон – Рианон-4. Рождение дракона. Империя дракона (страница 15)

Во всяком случае с ним удобнее уживаться, когда он молчит.

– Но ведь ни чем кроме как словами я не могу показать, что нахожусь рядом.

– Ты можешь изображать трели птиц или ветер, а еще чуть сдвигать предметы рядом со мной. Так по звону колокольчика или падающему перу я могу узнать о том, что ты близко.

Ему этот совет явно не понравился. Рианон бы чувствовала себя спокойнее, если б он перестал болтать и сообщал о своем присутствии лишь едва различимыми звуками или вибрациями. Она надеялась, что на поле боя от него будет больше проку чем дома. Возможно, там он проявит себя незаменимым лазутчиком. Пока это были просто надежды. Единственное на что она могла по-настоящему положиться это собственные силы. Рианон вспомнила о том, где спрятан меч и поднялась. Ей нужно было тренироваться.

Небесная лилия

Морен прибыл сюда, привлеченный криком и теперь разглядывал очередное тело. Эту девушку, такую же светловолосую и пригожую, как все до нее, могли и не убить. Она сама могла выброситься из окна. Причиной всему несчастная любовь или что-то еще…. Он слышал, как хлопают створки раскрытого окна на верхнем этаже и знал, что в покинутом доме пусто. Череп единственной его обитательницы расколот о мостовую. Впервые ему стало дурно от запаха крови. На поле боя он не оказался бы таким брезгливым, там он привык убивать, равнодушно смотреть, как на отрубленные конечности, так и на чьи-то выпущенные кишки. Там смерть была рядом и выжить можно было лишь привыкнув к ней. Здесь все было иначе. Никогда прежде смерть не казалась ему такой близкой и мрачной. Что-то было не так…

Истошный вопль, который он слышал, до сих пор стоял у него в ушах. Теперь он рассматривал мертвое лицо, чуть опаленные ресницы, бледную кожу. Из губ сочилась кровь и он боялась, что приоткрыв их, обнаружил бы, что язык отрезан. Правда, на лице не было заметно ни царапинки. А вот растрепанные светлые волосы на концах были неровно обрезаны. Из них будто кто-то вырвал целые пряди. Могла ли в них вцепиться рука дьявола?

Морен осторожно повернул голову и заметил свежие раны на шее. Если б не эти рубцы можно б было и впрямь подумать, что девушка разбилась, бросившись вниз с высоты. Хотя здесь не так уж и высоко. Морен смерил взглядом расстояние до черепичной крыши. Потом опять посмотрел на порезы на девичьей шеи. Так могло действовать лишь какое-то животное, волк или крупная собака. Он заметил, как выпирают под мясом ободранные косточки. Ему почему-то было страшно прикоснуться к ранам. Может ли мертвая кровь быть зараженной?

Осматривая труп Морен не снимал перчаток, но опасался, что нечто ядовитое исходящее от мертвого тела могло просочиться даже сквозь них. Кто-то будто нашептывал ему об этом нарочно, чтобы запугать.

– Кто же это сделал? – спросил Морен тихо и не особо рассчитывая на ответ. Узкая маленькая улочка перед ним была пуста. Здесь не было ни свидетелей, ни убийц. Некого было опросить. К тому же даже если б он начал колотить латной рукавицей в двери каждого дома, ему бы не открыли. Никто из горожан не хотел впускать к себе солдат, даже под угрозой смерти. Они сами стали будто зачумленными. Армии короля будто и не были королевскими. Теперь, когда на Лорет свалились несчастья, многие вспомнили о принцессе Рианон. Затянувшаяся война, мор и голод могли оказаться карой за то, что страну лишили законной наследницы. Раньше о подобном никто не думал или предпочитал не думать, но сейчас после необычайно долго задержавшейся и холодной зимы, все изменилось. Люди готовы были сделать и сказать, что угодно лишь бы только отступил холод, убивший все посевы, и исчезли с дорог оголодавши армии. Мороз попеременно сменялся вспышками огня, взявшегося из ниоткуда и выжегшего дотла несколько поселений. Народ начал говорить о драконах. Пока их никто не видел, но боялись увидеть все. Каждый думал о том, что село или городок, в котором он проживает, может сгореть следующим.

Морен предпочитал сохранять на плечах трезвую голову, хотя порой это было сложно. Он насмотрелся на поле боя таких ужасов, от которых любой мог потерять рассудок. И дело было вовсе не в резне, а в тех тварях, который как будто нарочно следовали за кровопролитиям и выжидали момента, чтобы накинуться на трупы или даже на все еще живых людей. Морен видел, как они появляются из мрака или с небес и начинают заживо пожирать раненных. Поэтому больше всего он опасался каких-либо ранений, пусть даже самых незначительных. Он боялся, что запах и вид его крови может привлечь подобное существо, от которого потом уже будет не отбиться.

Однако странно, что твари нападали на воюющих и исключительно на поле боя, будто были ограничены местом, где разворачивается война. Морен ни разу не видел, чтобы они поедали трупы простых горожан. Вот и сейчас перед ним лежало мертвое тело, но никто не накинулся на него, чтобы устроить кровавую трапезу. Возможно, со временем лишь вороны налетят на падаль.

У Морена не было времени, чтобы хоронить труп и нигде поблизости он не видел людей, которые могли бы ему в этом помочь. Лишь какая-то тень вдруг отделилась от темной стены. Сутулый человек похожий на бродягу в лохмотьях цвета сажи вначале напомнил ему одного из тех существ, которые поедали павших на поле брани. Незнакомец будто давно уже и перестал быть человеком. Но это ведь человек…

Морен встал, выпрямился и попытался найти в нем хоть одну человеческую черту. Все же его рука предосторожности ради легла на эфес меча. Фигура в лохмотьях со сгорбленной спиной и вправду напоминала одну из тварей, которых он видел. К тому же в темноте казалось, что черный горб живет сам по себе, как отдельное крылатое существо, насаженное на согнутую спину.

– Что вы хотите? – Морен собирался спросить это, но не услышал собственных слов. Язык будто онемел.

– А ты? – рука с грязными, почти черными ногтями потянулась к нему. – Хочешь узнать из-за кого все это?

Незнакомец указал на труп.

И Морен кивнул.

Вместо того, чтобы оказаться слугой, он стал повелителем. Желая заполучить необычного наемника в свои армии, Манфред ни как не рассчитывал, что сам окажется у него в плену. Тот, кого он так долго ждал, пришел и начал диктовать свои условия. Первым из них была оплата. Вначале это требование не испугало короля. Голову Рианон он готов был отдать с радостью, но победа стоила большего. Манфред сам не успел сообразить, что обещает, а уже лишился собственного сына. Лишь увидев близко изуродованный труп Конрада он понял, что впустил в свое королевство демона.

Теперь этот демон жил при дворе. Но назвать его демоном в лицо не поворачивался язык. Скорее он был божеством, и не темным, и не светлым, но по сути все равно ослепительным. Находиться рядом с ним было больно. Манфред постоянно ощущал его присутствие позади себя в тронном зале и обливался холодным потом. Пальцы, тонкие и липкие, похожие на могильных насекомых, скользили по спинке его трона, оставляли кровавые следы на золоченых подлокотниках или манили к столу червей. В шелесте его крыл слышалась какофония всего ада. О, да, у него под плащом были крылья. Теперь Манфред убедился в этом, потому что увидел воочию, однако обмолвиться ни словом не смел. Он не хотел умереть за нарушение своих обязательств. А небесный воитель требовал много. С каждым часом ему становилось нужно все больше и больше. Самое главное богатство его ни интересовало. Ни золото, ни драгоценные камни были ему не интересны.

– Всего лишь игрушки. Вечные, как и я, но всего лишь игрушки, – небрежно отзывался он о сокровищах, накопленных в королевской казне.

У него было на то право. Одна его броня сверкала ярче любого золота. Даже ярче солнца. Манфред невольно щурился на свет исходящий от него, даже если необычный союзник стоял в другом конце тронного зала.

Союзник или противник? Манфред невольно напрягался каждый раз, завидев вдали его. Инстинктивно он угадывал опасность. Это существо не станет ему помогать. Оно пришло сюда само, ни кем не призванное и ни чем не соблазнившееся. Оно могло исчезнуть так же легко, как и появилось, при этом не взяв на себя никакой ответственности. Манфред представил себя брошенным на поле боя. Демон мог с ним такое сотворить. Странно, но смотря на этого демона он забывал даже о том, что Конрад мертв. Очевидно, что горло и грудь принца разорвали все те же изящные пальцы с золотыми ногтями, которые сейчас лениво играли со снятой со стены алебардой. В этих руках любая тяжесть весила не больше пушинки. Такие красивые, ни могли разнести по камешкам целый замок до самых его основ или даже все королевство. Манфред ощущал невероятную силу, исходящую от этого существа. Для него не было бы проблемой разрушить даже весь мир, если б он захотел. От одного его присутствия рядом давящая энергия распространялась на тронный зал. Казалось, что плиты пола и стен вот-вот рассыплются в порошок. Сам Манфред ощущал себя раздавленным лишь от того, что это существо обитало теперь в его замке. Точнее в тронном зале. Ему больше всего нравился именно тронный зал.

– Отсюда видно, как занимается заря, – бесстрастно объяснил это крылатый воин. – Меня тоже когда-то звали сыном зари.

Манфред вздрагивал на своем троне каждый раз, когда слышал этот голос. И не тенор, и не бас, и не баритон. Он не мог дать ему определение. Будь он на октаву выше или ниже, а все равно охватывал все пространство вокруг. Его слова будто облаком повисали над вселенной и возразить им было нечего нельзя. Они непреложный закон. Манфред знал, что хоть и сидит на троне, но страной правит уже не сам. Это существо его сменило. Там, куда приходит оно, уже не может быть второго правителя.