Натали Якобсон – Рианон-4. Рождение дракона. Империя дракона (страница 11)

Может, она и впрямь его чем-то опоила. Или велела Дугласу наколдовать на него. Нет, Конрад в это не верил. Зачем ей пускаться в подобные ухищрения. Во-первых, Рианон выше этого, во-вторых, не влюбиться в нее просто невозможно, а в-третьих он заметил ее намного раньше, чем стал принцем. Тогда обольщать его никто еще не спешил.

Было время, когда придворные дамы его не замечали, а нынешние приятели Маркус и Друзил были всего лишь посторонними и необщительными молодыми людьми. Теперь они ходили за ним по пятам как верные собаки. Еще бы, кто бы еще стал закрывать глаза на их дерзкие выходки, если не тот, кто сам держит в руках закон. Наверное, не осталось уже ни одного закона, по которому этих повес не стоило бы осудить. Но они держались рядом с принцем и никто не смел бросить обвинения прямо им в лицо. Вот и сейчас Конрад уже слышал их пьяный смех позади себя в галерее. Он ускорил шаг, чтобы не встречаться с ними. За последнее время даже они успели ему надоесть вместе с их играми и дебошами. Он хотел уединения. И все же оказавшись в замкнутом пространстве меж колонн, он понял, что не один. Кто-то находился рядом, но он не шел за ним, а стоял впереди. Конрад даже на миг прикрыл глаза, чтобы отогнать наваждение. Перед ним ведь нет ничего, кроме проема арочного окна, а за ним лишь звездная ночь, холодная и безграничная. В высоте нет ни одного живого существа, даже птицы не летают так высоко. А часовые на башнях не подпустили бы лазутчиков и все же Конрад ощущал кого-то рядом. Чье-то жаркое почти пламенное дыхание обжигало ему кожу. Он ощутил себя так, будто приблизился к накаленной жаровне. Таких ощущений у него давно уже е было. А именно с тех пор, как исчезла Рианон. В его сознании метнулась быстрая догадка. Лишь когда танцевал с ней он ощущал себя так, будто приплясывает на раскаленных углях. Одна только Рианон была способна обжечь его своим прикосновением. Ведь только в ней одной закипал огонь. Находиться рядом с ней было так же опасно, как соваться прямо в кратер вулкана, но его это не пугало. Если бы сейчас после столь долгого отсутствия нареченная вернулась, Конрад был бы несказанно рад.

Он собрался уже окликнуть ее по имени, когда кто-то вдруг коснулся его плеча. Рука слишком сильная для девичьей и даже если сравнивать ее с хваткой воина она все равно бы оказалась слишком сильной.

– Ты считаешь, что в тебе есть нечто такое, чего не достает мне? – высокомерный чуть насмешливый голос почти что его обжег. Он намеренно издевался и вторя ему снизу, кажется, из каждой плитки пола, загоготали хохочущие отвратительные голоса.

Конрад напрягся. Он слышал что-то о договорах с дьяволом и о том, что его собственный отец пытается призвать некие неведомые силы, но не верил в это до последней секунды. Ему просто не хотелось верить, но сейчас когда мороз пробежал по коже, невозможно было не вспомнить предупреждений Дугласа. «У зла прекрасный лик и быстрые крылья, а любовник Рианон золотоволос, как заря», смеялся придворный маг, перебирая свои зелья в башне и выискивая в темных уголках паутину для их приготовления. Однажды он поймал вместе с паутиной каких-то отвратительных существ, они выползали прямо из-под плиток пола. Теперь Конрад слышал у себя под ногами их гадкий смех. Сам юноша оцепенел так, что даже не мог переставить подошвы и придавить их. У него просто не хватало на это смелости, а вот у них доставало наглости, чтобы шмыгать прямо по его обуви и одежде. Но больше всего его пугали не они.

До сих пор он пренебрежительно относился к условиям мага и отца. Нельзя мешать работе чародеев. Нельзя трогать необычных существ размером с наперсток, даже если они крадут что-то у тебя и насмехаются над тобой. Нельзя убивать в лесу необычных птиц и зверей. Нельзя считать по ночам звезды. Нельзя произносить запретные ангельские имена, иначе некто, кого магией призывают в замок, прогневается на тебя и страшно накажет.

Дуглас с трудом сглотнул. Видно пришло его время. Хотя он не помнил, чтобы нарушал хоть одно из этих условий. Разве только недавно он велел подстрелить необычную птицу, летавшую над башнями замка, но лучники промахнулись. В следующий раз он бы и не подумал в нее стрелять. Ему почудилось, что у той птицы голова Рианон.

Сейчас в темноте он тоже разглядел чью-то белокурую голову, четко, как если бы каждая золотая прядь была прорисована на фоне мрака. Казалось, что это не пряди, а змеи, извивающиеся и отлитые из драгоценного металла. Конрад постарался рассмотреть бледное мерцающее лицо под ними и чуть не ослеп. Ему даже пришлось прикрыть глаза рукой. Ощущение было таким, как будто он глянул на яркое палящее солнце. Начищенный медный щит на руке воина лишь усиливал это впечатление. Кажется, по нему змейками разбегались рунические рисунки. Их становилось все больше по мере того, как в окно просвечивала луна, и вот это уже не щит, а металлический лист пергамента сплошь изъеденный знаками. Ну разве это не наваждение? Конрад ни как не мог прийти в себя. Он видел стройное мощное тело перед собой. Незнакомец был по меньшей мере на голову выше его. Яркий алый плащ напоминал струю огня, он красиво обрамлял статную фигуру и нечто белое, пушистое, трепыхающееся за ней. Конрад плохо различал цвета. Казалось, в изысканной броне воина золотистое сливается с темным, а браслеты на мощных запястьях не отличишь от лат. Они вот-вот треснут или змейки разбежавшиеся по ним это тоже всего лишь рисунки.

Красивые бледные губы приоткрылись, силясь что-то произнести, но говорить им как будто мешало презрение к человеку. Они и двигались и усмехались так презрительно и все равно были похожи на врата в рай, на лепестки роз… он даже не знал, с чем их сравнить. Рианон никогда не могла упрекнуть его в отсутствии поэтичности, но сейчас он не находил слов. То, что он видел перед собой было слишком великолепным, и в то же время он ощущал пугающий трепет.

Конрад оцепенел. Синие глаза посмотрели на него из-под золотистых ресниц все так же высокомерно и презрительно.

– Я пришел за тобой, – тихий голос таил в себе угрозу.

Конрад только сейчас заметил, что в руки незнакомца меч. Нет, он не был незнакомцем. Это лицо… Конрад щурился от слепящего света, силясь разглядеть получше ангельские черты. Он знал это лицо. Он его помнил. Видел каждую ночь в своих снах. Только теперь оно стало немного другим. В нем появилась сила и суровость, и несмотря на это оно оставалось почти по-девичьи нежным. Не бывает двух таких одинаковых лиц у мужчины и женщины, но разве если сравнивать его самого с Хильдегард, то они как брат и сестра тоже весьма похожи. Но Рианон всегда была одной-единственной. Никто не мог с ней сравниться. Среди ее родни, дальней или близкой, не нашлось бы никого, кто хоть отдаленно на нее походил.

Тогда кто же сейчас перед ним? Ее близнец? Нет, у Рианон никогда не было брата. Иначе бы он знал. Этот ангел, возникший в проеме арочного окна, просто не мог иметь никакого отношения к ней. То есть никакого кровного родства. А что если он был демоном? Догадка метнулась мгновенно и тут же подтвердилась. Ему ведь сказали, у зла прекрасный лик. У зла… рука с золотыми когтями уже потянулась к нему.

– Но я выполнял все условия? – заикаясь, пробормотал Конрад, в последний миг он все же вспомнил о наставлениях Дугласа, однако ангел выглядел непреклонным. По выражению его лица было видно: он уже все решил, и изменить приговор нельзя. Будто сквозь сон Конрад услышал его голос, теперь уже суровый, а не насмешливый.

– Ты позарился на то, что принадлежит мне.

И золотые когти сомкнулись на его горле.

Маркус такого не ожидал. Они с Друзилом уже готовились весь вечер терпеть меланхолию принца. В последнее время находиться рядом с Конрадом становилось неприятно и даже опасно. Долгие часы угрюмого молчания совершенно неожиданно сменялись вспышками дикой ярости. В приступе бешенства принц мог заколоть любого, кто нелестно отозвался о его зазнобе, будто говоривший сам был виновником ее исчезновения. К нему бы сейчас приставить хорошо вооруженных стражей. Однако Маркус привык справляться со всем сам и теперь ни на миг не расставался с оружием. Король ясно дал понять друзьям своего обезумевшего сына, что они должны охранять его день и ночь, пусть даже от него же самого. Весьма умно. Учитывая то, что их было двое, они могли сторожить его хоть посменно. Друзил как раз отстал. Возможно, какой-то юный паж или герольд привлек его внимание. Маркус криво усмехнулся. Сам он до сих пор предпочитал девушек. Но до такого безумия как у принца его интрижки никогда не доходили. Конрад свихнулся, это всем уже было известно. Вот и сейчас он вел беседы с пустотой. С ним теперь было не повеселиться. Не то, что в прежние времена. И все же близость с венценосной особой стала для Маркуса приятным покровительством. Ему теперь многое сходило с рук. То, чего он ни за что не позволил бы себе раньше, теперь стало нормой поведения. Он ведь был рядом с принцем, а значит он был от всего защищен. Вот только на этот раз пришлось бы защищать и Конрада. Его поведение становилось все более нервным. Приближаясь к тому месту, где он скрылся за колоннадой Маркус весь напрягся. Он готов был поклясться, что слышит какие-то подозрительные звуки. Кроме голоса принца в алькове еще звучал другой, суровый и мелодичный, тихий и проникновенный, нежный и жесткий в одно и то же время. Не голос, а вся неземная гармония в потоком льющихся звуках.