Натали Якобсон – Рианон-4. Рождение дракона. Империя дракона (страница 10)

– Да, – Дуглас с трудом кивнул. Он видел свою мечту так близко и в то же время его вдруг кольнуло острое чувство разочарования. Разве об этом он в последнее время мечтал? О близости с бывшим сыном зари? Если так, то тот был совсем рядом. Так почему же Дуглас вдруг принялся искать в его лице совсем другие женские черты? Черты Рианон. Почему это она не могла сейчас к нему прийти? Почему вместо нее пришел Мастема? Ведь в последнее время Дуглас мечтал лишь о ней.

Ему потребовалось какое-то время, чтобы понять, что прекрасный ангел явился к нему вовсе не с предложением близости.

– Твой король хочет заполучить меня в свое войско? – бледные губ изогнулись в усмешке, от которой мороз пробежал по коже. Это было утверждение, а не вопрос и все же Дуглас кивнул.

– Любопытное предложение…

Даже плененные Дугласом существа в клетках и углам башни захихикали, различив издевку в тоне Денницы. Дуглас же не знал, куда ему девать глаза.

– Я обещал…

– Я знаю, что ты пообещал, – прервал его ангел. – Неужели ты считаешь, что я могу хоть что-то не знать.

– Ну… – юноша ощущал себя последним дураком. Его кумир намеренно втаптывал его в грязь, пеняя ему его наивностью. – Думаю, ничто не ускользнет от вашего внимания, монсеньер.

– Монсеньер, – красивые бледные губы опять усмехнулись. Дуглас заметил, что издевательская усмешка расцветает на них подобно розе, так они красивы. Он никогда не был поэтом, и все же сравнение напрашивалось само собой.

– Забавное обращение, но мне нравится…

Хохот так и не раздался, но в мозгу Дугласа он все же прозвучал, подобные звону золота в пещерах драконов, оглушительный и в то же утробный.

– Слишком низкое для вас, – испуганно пролепетал он.

– Зато суть передает, – его золотые ресницы вдруг опустились, не роняя при этом тени на щеки, лишь сияние. – Я никогда не был первым…

Он задумчиво нахмурился, будто взвешивая недавние воспоминания.

– Нет, вы первый и только вы, – осмелился возразить Дуглас и тут же прикусил язык. Рука до этого гладившая его локоны, чуть не сомкнулась на горле.

– Она так не считает, – прошептал Мадеэль.

На это Дугласу было уже нечего возразить. Он помнил Рианон. Один ее облик в миг перечеркивал все, чем он жил до этого. Он мог понять Денницу, его страсть, его любовь, его самоотречение… Он же не готов проиграть ради нее? Дуглас вдруг испугался.

Я люблю вас, чуть было не вымолвил он, вас обоих, и лишь поэтому вы не должны сражаться. Сражайтесь со всем миром, но только не друг с другом. Почему вы не можете быть против всех, но вместе. Однако очевидно все уже было решено без его советов. Дуглас запаниковал, а рука сжимавшая его вдруг стала тверже. Освободиться из объятий статуи было бы куда легче, чем скинуть ее.

– Потребуй со своего короля любое вознаграждение, малыш, за то, что убедил меня принять вашу сторону.

– Но… – Дуглас опешил. Золотистый голос напоминал эхо. Каким уставшим он был. —Если ты с ними, то ты против нее.

Сама догадка его оглушила. Он тупо смотрел на великолепное лицо, будто застывшее на миг. Смех зазвучавший внезапно, будто звон покатившихся по полу монет, совсем выбил его из колеи.

– У нее есть еще супруг, если ты помнишь, – горько смеясь, напомнил ангел. – Или ты уже кончил подсматривать за ней? В отличии от меня.

Рука прижимавшая его к стене стала еще тверже. Дуглас весь сжался.

– Даже я мог бы его убить… своими особыми методами разумеется. Послать птицу с ядом в его обеденный зал например. Никто даже не заметит, как ее когти скользнут по бокалу короля.

– Я хочу убить его у нее на глазах, – непререкаемым тоном возразил Мадеэль. Спорить было бессмысленно. Дуглас тут же сдался.

– Она любит его? Как вы думаете?

– Вряд ли, – ангел покачал головой. – Иначе я бы почувствовал. Но она с ним. И этого мне достаточно, – в его голосе вдруг зазвенела сталь. – Скажи, что я забираю девушку в любом случае. А еще наследного принца. Все остальное достанется твоему господину, раз он все не против, чтобы я был на его стороне.

Стальная длань его отпустила, но Дуглас не спешил уходить и исполнять приказ. Он все еще остолбенело смотрел на гостя.

– Вы не должны этого делать, ведь так? – догадался он. – Вы должны быть на ее стороне, а не его. Такого высшее повеление. Я прав?

– Убирайся! – в красивых глазах вдруг сверкнула такая ненависть, что Дуглас сочел за благо попятиться к двери. – Запомни, мальчик, – остановил его суровый голос уже перед выходом. – Здесь на земле, я сам решу, как мне поступать и на чьей стороне сражаться. Мне хватало прежде приказов всевышнего, твои советы уже ни к чему.

Так и должно было быть. Дуглас это знал. Нельзя вечно повелевать сильнейшим, даже если он пленен. Когда-нибудь цепи порвутся. Ярость позволила ему осознать свое превосходство. Хорошо, если эта ярость будет выплеснута теперь не на него. Дуглас почти слышал, как где-то в неизмеримой дали часы ангелов отбивают тревожную дробь. Свершилось. Пора. Он только пожал плечами, мирясь с неизбежным.

– Что ж, значит время пришло, – проговорил он, не рассчитывая особо на то, что Мадеэль поймет его и одобрит подобные наблюдения за собой. Но ангел лишь усмехнулся.

– И ты думал, что ты лучше меня? – Конрад вздрогнул и обернулся, но галерея за ним было пуста. Ни в одной из арок никто не прятался. За ним никто не шел, однако шепот звучал в его мозгу, пронзительный и обжигающий. Н прокатывался огнем по каждой вене, опьянял мозг, навевал ощущение тревоги и страха. Хотя кого бояться? Вражеских лазутчиков? Заговорщиков? Бунтовщиков, которые по слухам начали жечь поместья своих феодалов? Как им проникнуть в замок? Здесь никого подозрительного нет, а охрана не дремлет. И все же Конрад ощутил себя в опасности. Ему даже стало как-то неловко. Кого можно бояться в пустой галерее. А он не просто боялся, он весь дрожал. Кожа покрылась мурашками, тело судорожно тряслось. Он остановился и прислонился к одной из колон. Что за наваждение? Если все это фокусы Дугласа, то пора сдать его инквизиторам или бунтовщикам. Пусть бунтующий народ уничтожает дьявола в его лице. Восставшим сейчас нужна чья-то кровь. Они напали на старика Бертрана лишь потому, что тот якобы был заражен дьяволом. А чем придворный маг хуже. Только тем, что он живет при дворе и не до него не так просто добраться. Конрад сейчас сам бы отдал его бутовщикам, хотя и не был уверен в том, что Дуглас не наколдует чего-то такого, чтобы все они разбежались. От него чего угодно можно ждать. Но почему он принялся колдовать против своего господина? Конрад упрямо считал себя благодетеля юного мага, он ведь нашел ему задание, платил щедрой рукой, сыпал милостями. А Конрад мало того, что еще не нашел прямого пути к возвращению Рианон, так и начал обращать свои чары против своего же заказчика. В последнее время он упорно твердил о том, что соперник Конрада намного сильнее чем можно себе представить.

– Но ведь я убил мальчишку, о котором ты говорил, – возразил на это Конрад. – Он как раз был белокурым. Ты говорил она любит кого-то золотоволосого и сильного, так взгляни на его труп. Это он. Ее видели с ним вместе.

Однако Дуглас лишь упорно качал головой и нес какой-то бред. Из его заверений следовало, что Рианон делит ложе с божеством, а не с простым смертным. Дугласу от этого было не легче. С кем бы вместе она не была, он намеревался его убить. Пусть это будет даже не один светловолосый мальчишка, а десяток таких, он всех их пережжет, а трупы покажет ей.

– У тебя появились последователи, – смеялся над ним Манфред. – Кто-то режет золотоволосых девчонок по всему Лорету и даже за его пределами.

Дуглас не особо прислушивался к отцу. На светловолосых мещанок, крестьянок и даже нескольких недавно исчезнувших знатных дам ему было наплевать. Ну и что, что они похожи на Рианон. Главное, что горло перерезали не ей. Он, собственно говоря, и не верил в то, что кто-то способен ее убить. У кого не дрогнет рука при виде такой красавицы. Даже этот юный бандит, останки которого теперь гнили на королевской псарне, в нее влюбился. А ведь мог сам перерезать ей горло. С него бы сталось. Однако мужчинам было нужно от нее совсем другое. Вместо того, чтобы убивать Рианон, брошенные ею юнцы сами резали себе вены. Взять в пример хотя бы этого Рона. Он осмелился убить себя раньше, чем Конрад отдал его под пытки. Однако мысль, что Рианон бросила его была принцу по душе. Рианон такая… в нее сам черт бы влюбился.

О самом Конраде уже поползли нелестные слухи. Его так давно видели лишь в компании двух друзей, что начали приписывать ему нездоровое увлечение юношами. Труп Рона подлил масла в огонь. «Принц убил из ревности своего любовника», об этом теперь твердили все. А безумная ненависть Конрада к уже почти сгнившим останкам лишь добавляла сплетен. Он каждый день проверял, насколько сильно пострадал труп. Те, кто замечали его на псарне, шушукались уже даже при нем. Сам Конрад подобные слухи игнорировал. Даже глупец мог понять, что невнимание принца к придворным дамам в итоге приведет к определенному результату. В последний раз его видели увлеченным Рианон, но это было так давно. Придворные уже успели забыть, как он созывал менестрелей под ее окна, приглашал ее на танец и подносил цветы. С тех пор принц не оказал знаков внимания ни одной из дам, а стало быть он увлечен вовсе не дамами. Ему приписали нездоровые интересы, которые куда больше были свойственны Друзилу. Вот тот бегал за привлекательными мальчишками, Маркус предпочитал здоровых крестьянских девиц. Сам же Конрад мечтал о первой красавице, какую только видел. Иногда казалось, что Рианон ослепила его настолько, что он просто больше не способен замечать других.