Натали Якобсон – Ангел для Нерона. Дочь зари (страница 9)

Акте приложила руку к своей шее. Тогда в Египте она не успела даже ощутить удар, но голова слетела с плеч. Таор ударил молниеносно. Он сам не верил в то, что делает. Кинжал сотканный из лучей солнца, в которых когда-то Акте родилась, сделал свое дело. Таор и Михаил на какое-то время остановили ангела, жаждущего захватить весь мир. Но уничтожить ее окончательно оказалось нельзя. Человечество всего лишь получило временную передышку. Тело Акте спустя столетия возродилось снова из того же солнечного света, в котором родилось впервые, только уже закатного, а не рассветного. Она снова существовала. А вот темная половина в аду не умирала ни разу, но с каждым перерождением все больше отдалялась от нее. Скоро она превратиться просто в миф. Акте уже и сама не знала, хочет ли она итогового воссоединения с ней. Жаль, что орден помеченных людей, основанный Таором и Михаилом, тоже продолжал существовать. Бессмертием их, правда, не наделили. Зато им можно было выбирать приемников, которые продолжат их дело. Это были люди с железной волей и обработанными небесной моралью головами. Название их ордена каждое столетие менялось до тех пор, пока не возникли первые христиане. Акте не была до конца уверена, но может, если уничтожить всех христиан, то изживет себя и орден. Только нужно проследить, чтобы не осталось ни одного человека, способного передать учение об ангеле, жаждущим уничтожить мир, дальше.

Конечно, орден это не все христиане, а только какие-то избранные из них. Михаил не метил всех, кого попало. Только редкостных людей, отвечающих его жестким требованиям.

Не так давно Акте сама начала отмечать людей. Ставить свои метки на живом теле из плоти и крови, и таким образом полностью порабощать человека, было куда приятнее, чем иметь простых рабов, каких имеют все знатные римляне. Помеченные люди обязаны были подчиняться ей, забыв о собственной воле. Если бы она посреди ночи парила над пропастью и призывала их туда, то они обязаны были проснуться и пойти на смерть, туда, куда зовет госпожа. Если она прикажет им войти в огонь, отсечь себе руку, выколоть глаза, убить собственных родных, то они, не задумываясь, это совершат. Только в отличие от Михаила она не злоупотребляла своей властью. Зачем? У нее хватало сверхъестественных слуг, которые могли сделать все что угодно без ущерба для себя. У людей хрупкие тела. Таких слуг для сложных заданий не применишь. Никто из них не проникнет ни в жерло вулкана, ни в толщу воды, ни в недра земли, при этом не погубив себя. Акте проявляла к ним снисхождение. Пока они не будут ей нужны, она их не призовет. Но грянь война, в которой люди станут ей нужны, и тогда она сожмет руку в кулак, призывая всех отмеченных ею, и они слепо придут на зов. Их глаза не будут видеть ничего, кроме ее воли. И они пойдут на смерть ради нее.

Акте наклонилась, чтобы поставить свою метку и на спящем Домиции. Пусть присоединиться к ее пока дремлющему и не призванному легиону помеченных. Нужно сделать это сейчас, пока она не передумала, и пока он не проснулся. Ей надо лишь прочертить линии когтями на его лбу, а потом дохнуть на них огнем. А может, стоит воспользоваться той меткой, которая уже есть на его груди и прожечь своим огнем ее? Но ведь это метка чужая. Акте все-таки решила поставить отметину ему на лбу, но так, что б ее никто не увидел. Ей нужен был только миг… и тут она скорее ощутила, чем услышала голос Нерона, зовущий ее. Что-то стряслось.

Рифмы смерти

Тело персидского мага лежало раздавленным в кругу из статуй. Нерон сидел рядом, тупо глядя на труп. Его роскошные черные кудри разметались по постаменту, к которому он прислонил голову. Статуи его не трогали. Пока! Но он не чувствовал себя в безопасности. Судя по всему, даже львы, метавшиеся рядом, стали нравиться ему куда больше, чем изваяния, которыми еще недавно он восхищался.

Акте пнула ногой труп, переворачивая его на спину. Ему целиком содрали кожу с лица, так, что теперь было не узнать, кем был этот человек. Только цветастые одежды мага намекали, что он принадлежал к числу предсказателей, некогда приглашенных Нероном из Персии.

– Я думала, ты давно отослал их всех назад.

– Так оно и было. Я не знаю, как он проник сюда.

– Он пришел на зов статуй, – Акте всмотрелась в неподвижные лица тринадцати мраморных фигур, сомкнувшихся вокруг трупа тесным кругом. Когда она уходила пару часов назад, они стояли здесь же, но совсем в других позах. Сейчас образовавшийся круг все более сужался вокруг мертвого, будто они хотели и вовсе его растоптать. – Он пытался завязать им глаза.

Обрывки зеленого шелкового шарфа все еще висели на шее одной из скульптур. Ткань соскальзывала все дальше вниз, как змея. Еще немного, и она обовьется вокруг ног покойного.

– Похоже, он кое-что знал о таких созданиях, как я, – вдумчиво заключила Акте. – Но не знал, чего нельзя делать. Или по наивности решил, что содеянное не будет стоить ему жизни.

– Я приглашал его и целую орду других персидских магов, чтобы они избавили меня своими наговорами от ночных кошмаров, – Нерон все еще сидел на полу, даже не думая подняться. Его взгляд был задумчивым. – Это было незадолго до того, как во дворце появилась ты. С тех пор они мне стали не нужны.

– А кошмары? Ты до сих пор не жаловался на дурные сны.

– Их и не было, с той ночи, как ты пришла.

– Может потому что сама реальность с тех пор стала кошмарной, – Акте окинула взглядом ряд кровожадных скульптур. – Сны это уже лишнее.

– Реальность всегда была кошмарной, – он снова заговорил так, как подобает императору, серьезно и вдумчиво. – Миру не нужна аура волшебства, чтобы продемонстрировать истинные кошмары. Твоя жуть даже красива, – он кивнул на мраморный ряд. – А вот действительность отвратительна. Я с детства с ней столкнулся. И вовсе не в бедных районах. Порой весьма уважаемые люди способны сцепиться за власть так, что не останется ничего, кроме кровавых ошметков.

– Я знаю, – Акте поманила к трупу одного льва, затем остальных, пусть едят, раз уж мясо не ядовито. Хоть мертвый и был магом, а это не делало его непригодным в пищу для зверей. – Можешь не рассказывать мне о матери, сосланной в ссылку за заговор, о ее казненном любовнике, об отце, который тебя не любил. О жене дяди, которая подсылала к тебе убийц, потому что видела в тебе конкуренцию для собственного сына. О вынужденном браке ради права на наследование власти, о казнях, об интригах, об отравлениях, о юношах, которых заставили покончить с собой, чтобы очистить дорогу для тебя. Вернее, для матери, которая будет править за тебя. И о том, что теперь ее больше нет в живых. Это и так знают все в Риме. А я знаю чуть больше, чем другие. Я существовала тогда, когда еще не родился ты, и много чего успела повидать.

– И увиденное доставило тебе удовольствие? – осведомился Нерон с легким сарказмом.

Акте лишь холодно пожала плечами.

– Как ты сам сказал, человеческий мир это кошмар, в котором нет волшебства. Есть только интриги людей, их хитрость, желание погубить друг друга ради хотя бы небольшой выгоды, казни, яды, мясорубка. У бедных людей кошмар – это смерть от болезней и медленного разложения. Люди стареют и разлаются с тех пор, как достигли зрелости. Чтобы сохранить себя, они плодятся, но с их плодами происходит все то же самое. Обновления в мире нет, есть только продолжения уже начатого тления. На это скорбно смотреть.

– Таков взгляд с небес? – в его синих глазах блеснул неподдельный интерес.

– Да! – Акте подождала, пока от мага останутся одни обглоданные кости и клочки одежд. Теперь нужно было убрать и эти останки. Она провела по костям кончиками ногтей, под которыми прятались искры. От ее легкого касания кости и тряпье вспыхнули всего на миг, обращаясь в горстку пепла.

– Вот и все! Взгляд с небес бывает молниеносным и жестоким. Это все, что тебя тревожило? – она кивнула на то место, где еще недавно лежал труп со срезанным лицом. Одна вещь все-таки не сгорела. Акте наклонилась и подняла ее. Подвеска в форме полумесяца. Только по ней теперь и можно было установить его личность.

– Я помню это украшения, – оживился Нерон. – Его носил главный из магов.

– У них еще был главный, – Акте повертела в руках бесполезный амулет. – Обычные шарлатаны. Кто-то научил их нескольким легко осваиваемым фокусам, чтобы они могли задурить людям головы, но на этом их способности иссякали.

– Верно, они принесли курительные дымы, благовония, кальяны, прочли пару заклинаний, но от этого ночные кошмары не прекратились.

Акте вложила серебряный полумесяц в простертую руку одной из статуй, в ней он и исчез. Что бы она ни говорила, но маг оказался не глуп. Он обнаружил, что статуи могут его видеть и даже следят за ним, поэтому он попытался завязать им глаза. Естественно, они восприняли это, как оскорбление. Ему не хватило сил, чтобы противостоять им. В воздухе еще витали, как ядовитые пары, недавно произнесенные им мантры и заклинания. Ничто из слов, по его мнению, обладавших чудесной силой, ему не помогло. Акте легко дунула на его пепел, чтобы разметать его по ветру. Одного ее дыхания было достаточно, чтобы поднять огненную бурю или снести крышу дворца, но она обычно никогда не злоупотребляла собственной силой.